Может, и правда есть Бог, раз такие чудеса случаются в жизни! – взволнованно закончила женщина.
– Это, наверное, Володя! – догадалась тетя Мария, восхищаясь чудными делами Божьими.
На следующий день мама Галочки уехала, оставив дочь на попечение тети Марии.
За год, прожитый в доме Ивановых, Галочка заметно выросла и окрепла. Она уже не представляла себе жизни без собрания, без Саши с Ниной, без тети Марии, хотя и скучала по маме.
Как-то раз Галочкина мама приехала опять, но уже не в гости, а чтобы забрать дочь домой.
Галочка долго плакала.
– Мама, ну давай не будем уезжать! – упрашивала она. – Оставайся и ты здесь, тетя Мария такая добрая...
Но мама была неумолима, и Галочке пришлось послушаться. Простившись с любимой семьей, она уехала.
Дома Галочка узнала, что у нее появился новый папа и они скоро уедут жить очень далеко, на Север. Это известие еще больше опечалило ее: значит, она не увидит больше ни тетю Марию, ни Сашу с Ниной, не пойдет на собрание, где поют и говорят об Иисусе...
Первое время мать с отцом старались внушить Галочке, что Бога нет, но поколебать детскую веру они не смогли, потому что Иисус уже жил в сердце Галочки. То тут, то там слышался ее звонкий голосок – Галочка пела об Иисусе. И лишь изредка недетская тоска появлялась в ее больших черных глазах.
Когда отец с матерью смотрели телевизор или к ним приходили гости и все пили водку, Галочка говорила: «Это грех, Иисусу это не нравится!» – и всегда уходила в другую комнату.
В семь лет Галочка пошла в школу. Отец записал ее в балетный кружок.
– Если будешь прилежно заниматься, вырастешь стройной, красивой. Может, даже артисткой будешь! – мечтательно говорил он.
– Нет, папа, Иисусу это не нравится. Я не хочу танцевать, я буду христианкой!
Но отец заставлял ее ходить на уроки танца, и она нехотя повиновалась.
Как-то раз Галочка попросила:
– Мама, отвези меня на каникулы к тете Марии! Я так хочу побыть на собрании...
– Не придумывай, это очень далеко! Неужели ты тетю Марию любишь больше, чем меня?
– Я Иисуса люблю больше всех! И так хочу слышать о Нем. Отвези, только на каникулы! – жалобно упрашивала Галочка.
Но мама и слышать об этом не хотела.
Однажды Галочка пришла из школы какая-то необычная. Она была ласковая и тихая, но глаза ее смотрели печально. Поставив портфель на место, она неторопливо переоделась, пообедала, помолилась.
Галочка любила молиться. Мама знала, что в это время дочери мешать нельзя, бесполезно ее звать, потому что она все равно не придет, пока не «поговорит со своим Иисусом».
В этот день Галочка как будто забыла про уроки. Она долго играла во дворе с кошкой, а потом ходила из комнаты в комнату, присаживалась возле мамы и смотрела, как та вяжет кофту.
Когда стемнело, Галочка закуталась в огромную шаль и села за стол напротив матери.
– Доченька, почему ты уроки не делаешь? – отложила вязание мать.
– А мне уже не нужно их делать, – подперев голову руками, задумчиво произнесла Галочка.
– Почему? Ты что, завтра в школу не пойдешь?
– Я попросила Иисуса, чтобы Он взял меня к Себе. К тете Марии ты меня не пускаешь. Я должна делать все, что не нравится Иисусу: танцевать, смотреть телевизор. Мне даже не с кем петь и молиться! И Библии у нас нет. А вчера папа запретил даже говорить о Боге... Вот я и попросила, чтобы Иисус взял меня к Себе. Сегодня Он придет за мной!
Сердце матери сжалось и часто-часто забилось. Она хорошо понимала, что означают слова Галочки: «Я попросила Иисуса». Мать стремительно выскочила на улицу. В калитку как раз входил ее муж.
– Виктор, вызывай «скорую»! Галочке плохо! Глаза матери были полны ужаса, руки дрожали.
– Папа, не нужно «скорую», – выбежала следом Галочка. – У меня ничего не болит! Мне совсем не плохо! Не надо, папа!
– Вызывай, Виктор, вызывай! – умоляла мать, не обращая внимания на слова дочери.
– Да что случилось, объясни, пожалуйста! – обратился он к жене, которая второпях стала рассказывать, что говорила ей дочь.
– Вызывай быстрее! – настаивала она, и ее буквально лихорадило.
– Я вызову, но только не для Галочки, а для тебя, – согласился наконец он и торопливо зашагал к телефону.
Приехала «скорая помощь». Но было уже поздно...
Безжизненная Галочка лежала на диване. Кажется, ничего не изменилось: те же черные волосы, разбросанные по подушке, та же чуть заметная улыбка на спокойном застывшем лице. И только глаза не излучали больше теплого, нежного света. Они закрылись навсегда для всего греховного и земного, чтобы вечно созерцать Того, Кто был для нее дороже всех на земле.
Галочка умерла. Вернее сказать, любимый Иисус исполнил ее желание и взял к Себе тоскующую по небесам девочку. Горько плакали отец с матерью: «Почему, почему мы не отвезли ее на каникулы к тете Марии?!»
Хоронить Галочку родители повезли на родину, на далекую Кубань, поближе к тому месту, куда при жизни так рвалась Галочка и куда они ее не отпустили.
Умей прощать
Как только прозвенел звонок с урока, детвора высыпала на улицу. Всем хотелось знать, что же там так громыхало и скрежетало во время занятий. Оказывается, на школьный двор въехали большущие КАМАЗы. Они привезли кирпич, песок и доски.
Давно уже было принято решение достроить и расширить старую, еще до войны построенную школу. Вот и начиналась она, такая интересная работа – стройка. Когда КАМАЗы, ревя моторами, уехали, школьники вышли во двор складывать кирпич.
Работа была нелегкая. Кирпич больно тер пальцы, но мальчики, подражая взрослым, выстроились цепочкой и передавали его друг другу – так дело шло быстрее. Глядя на них, девочки тоже взялись было так работать, но у них ничего не получалось. Тогда учитель послал их собирать колотый кирпич и складывать его в отдельную кучу. Конечно, эта работа была полегче, и девочки охотно взялись за нее. Но скоро и это их утомило. Заболела спина, руки. Медленно двигаясь, они с ленцой поднимали и переносили битый кирпич.
Среди учеников четвертого класса была одна верующая девочка – Вера. Родители учили ее, что лениться – плохо. Если делаешь дело, делай усердно, хорошо! Глядя на одноклассниц, она тоже хотела работать медленно, но, вспомнив мамин совет, энергично принялась носить кирпичи.
– Монашке, как всегда, больше всех надо! – ехидно подсмеивались девочки.
– Конечно, ей так и нужно, а то Бог накажет! – выкрикнула Света, подзадоривая всех к смеху.
Неприятно стало Вере. Какой-то горький комок подкатил к горлу. Она на мгновение застыла.
«Ну и пусть смеются, – утешила она себя. – Над Иисусом тоже смеялись...» И Вера стала носить кирпичи так же быстро, как прежде.
Не ново было слышать прозвище «монашка». К нему все привыкли. И Вера тоже. Смирилась. Обычно, немного посмеявшись, ученики переставали язвить. То ли слова у них кончались, то ли жалели Веру. Но сегодня остановить девочек было невозможно. Они сплетали всякие небылицы о Боге, о верующих и везде присоединяли Веру как самую ревностную среди богомольцев.
«Иисус! Помоги мне не заплакать! – об одном просила она. – Это же из-за Тебя они смеются надо мной!»
Шутками и смехом на этот раз дело не кончилось. Света, самая дерзкая из девочек, закричала:
– Да ее ничем не доймешь! Ей все безразлично! Ты только позоришь наш класс! – И со всего размаху бросила в Веру кирпич.
Все ахнули.
– Света, ты что?! – раздался чей-то возглас.
Но было уже поздно. Глухо стукнув, кирпич ударил Веру по пальцам. От боли у нее потекли слезы. В глазах потемнело.
Только тут Иван Петрович обратил внимание на шум.
– Что тут случилось? – подошел он к девочкам.
Лицо Веры было бледным, из пальца, часто капая на землю, текла кровь. Света стояла в стороне, тоже побелев, но не от боли, а от страха.
– Хорошо, что по голове не попала, а то наверняка убила бы! – проронил кто-то из ребят.
«Скорая помощь» отвезла Веру в больницу. Там остановили кровь и наложили гипс на палец.
А на школьном дворе на время приостановилась работа. Когда «скорая помощь» уезжала, все ученики уже знали, что сделала Света Иванова. Никого не нашлось, кто одобрил бы ее поступок. В детях неожиданно проснулась жалость, человеческая жалость к Верочке.
– Ну и пусть верит, а бить зачем? – попробовал кто-то пристыдить Свету.
– Ничего, Бог ее исцелит! – то ли серьезно, то ли шутя выкрикнул кто-то из ребят.
Вечером Вера никак не могла уснуть. Болел не только палец, но и вся рука.
Павлик, старший брат Веры, глядя на ее страдания, посоветовал:
– Завтра пойди и расскажи ее родителям. Попадет ей! Я знаю ее отца.
– Ты не прав, Паша, – отозвалась из другой комнаты Надя. – Христос же учил нас прощать врагам!
Павлику стало стыдно, но в то же время ему было жалко сестренку.
– Да, я знаю это. Но ты посмотри, она еле терпит, так рука болит. И опухла как, вся красная...
Вера, растроганная сочувствием брата, снова заплакала.
– Помнишь, Иисус учил: если кто ударит тебя в правую щеку, подставь ему и другую? – напомнила Надя.
– Да, дети, – вступил в разговор папа, – лучше всего простить и не иметь никакого зла. Господь сказал, что Сам будет по справедливости Своей воздавать врагам нашим. А нам Он велел не мстить за себя.
В душе у Веры шла борьба. Так трудно было простить! Какой-то голос настойчиво убеждал: «Все равно отомсти! Она не имела права так поступать с тобой!..» Какие только мысли не приходили Вере в голову! И все же победа произошла.
«Лучше простить. Так Иисус учил!» – решила Вера наконец, и на душе стало тихо и хорошо.
На следующий день Вера пришла в школу с опухшей и покрасневшей рукой. На разбитом пальце был гипс, но в голубых глазах, как всегда, играли искорки добра и радости. Писать она не могла, поэтому просто сидела и слушала.
Одноклассники избегали смотреть Вере в глаза. Стыдно было. На переменах ученики из младших классов заглядывали в дверь: всем было интересно посмотреть, как выглядит рука в гипсе.