У каждого свои кошмары.
26Майами
Уже вечером самолет приземлился в Майами.
Времени оставалось мало – если оставалось вообще.
В аэропорту София и Михаил взяли напрокат автомобиль. По переданному Йенсом адресу в центре Майами оказался многоквартирный дом серебристого цвета с балконами, выходивший восточной стороной на Майами-Бич.
Бринкман припарковалась в полусотне метров от застекленного входа. По ту сторону двери за столом сидела охрана, а в остальном здание выглядело безлюдным.
– Двенадцатый этаж. Последняя дверь с левой стороны от лифта. – София порылась в сумочке и вытащила пачку долларовых купюр, которые согнула и распрямила, словно разминая. – Оставайся здесь. Если охрана не поддастся на мои уговоры, пойдешь ты.
Она вышла из машины, натянула на голову капюшон летней куртки и огляделась на перекрестке. Жара во Флориде стояла душная, давящая, так что ни людей, ни машин на улице почти не было.
Стеклянные двери разъехались. В лицо дохнул прохладный кондиционированный ветерок. Мужчина, сидящий за столом в холле, нажал кнопку, открыв еще одну, внутреннюю дверь, и София вошла.
– Чем могу быть полезен? – с готовностью осведомился охранник.
Он был одет в темный костюм. На столе перед ним лежал журнал о беговых лошадях и мобильник устаревшей модели.
Бринкман вытащила из сумочки пятьсот долларов.
– Не могли бы вы ненадолго оставить свой пост? – Она помахала купюрами. – Примерно через час…
Мужчина согласился почти сразу.
София взяла его мобильник и вышла на улицу.
Она собиралась перейти дорогу, когда мимо проехал черный автомобиль. В мужчине на переднем сиденье Бринкман узнала Гектора Гусмана.
Сердце у нее заколотилось.
За рулем сидела Соня Ализаде.
София отступила в подъезд и попыталась взять себя в руки.
– Обстоятельства изменились, – сказала она охраннику. – Мне нужно, чтобы вы ушли прямо сейчас.
Он не протестовал и быстро собрал вещи. Бринкман не спускала глаз с автомобиля, который остановился поодаль на улице. Тормозные фары горели красным. Соня вырулила на перекресток с круговым движением, а затем свернула на парковку.
Охранник направился к выходу.
– Что это за машина? – спросила его София, указывая на автомобиль Гектора.
– Тот черный внедорожник, вы имеете в виду?
– Да.
Охранник прищурился.
– «Навигатор», – ответил он наконец. – «Линкольн Навигатор». Увидимся через час.
Бринкман прошла в глубь холла, отыскала укромное место за лифтами и набрала стокгольмский номер Томми Янссона.
После нескольких сигналом в трубке послышался заспанный голос:
– Да?
– Гектор Гусман и Соня Ализаде в черном «Линкольн Навигаторе»…
Дальше София сообщила название улицы и описала расположение автомобиля на парковке.
Томми записывал.
– Будь добра, продиктуй по буквам, – попросил он.
Бринкман продиктовала.
– Ты все понял? – спросила она.
– Да, – ответил Янссон. – Сейчас все им передам.
София дала отбой.
Лотар играет белыми, Йенс – черными. Все внимание обоих обращено на уставленную деревянными фигурами доску на кухонном столе.
Горман – как всегда, накачанный наркотиками – смотрит по телевизору медицинский сериал, хрустя чипсами из шелестящего бумажного пакета.
Тидеманн, подперев щеку рукой, ставит пешку на середину доски. Валь внимательно следит за каждым его движением. Палец Лотара на несколько секунд зависает над фигурой.
Внезапно Йенс осознает весь ужас своего положения. В изумлении выкатывает глаза на своего соперника. Тот смеется.
– Со мной все кончено, – объявляет Валь. – Хочешь до конца насладиться моим унижением?
– Да, хочу, – весело отвечает Лотар.
– О’кей. – Йенс закрывает своего короля ладьей.
Его противник снова смеется:
– На твоем месте я не стал бы этого делать.
Лотар берет слона, переставляет его в противоположный конец доски по диагонали и бьет черного коня. В этот момент раздается хлопок – и Горман, вопя от боли, падает на постель с простреленным плечом.
– На пол, – шепотом приказывает Тидеманну Йенс.
Обезумевший от боли и кокаина, Кевин скатывается на ковер и отползает к стене, шатаясь из стороны в сторону, но не выпуская пистолета с надетым глушителем.
Валь делает несколько шагов в его сторону. Все решится в течение нескольких секунд. Горман поворачивается – и левое предплечье Йенса обжигает боль. Тот падает на противника всем телом. Кевин целится ему в голову, но Валю удается поймать пистолет раненой рукой. Должно быть, пуля Гормана повредила что-то важное, потому что пальцы стали почти нечувствительными. То же самое за несколько секунд до этого сделали с самим Кевином.
Но он накачан кокаином… И держит пистолет в здоровой руке. Йенс понимает, что шансов у него мало. Горман вот-вот выстрелит ему в лицо.
Йенс перекатывается в сторону, бьет Кевина в шею, а потом в раненое плечо и хватает здоровой рукой за горло из-за спины, изо всей силы сдавливая адамово яблоко. Горман хрипит, лягается, пытается завести пистолет за спину, но Валь обороняется раненой рукой. Кошка и мышь… Когда Кевин понимает, что убить Йенса ему не удастся, он направляет дуло на Лотара, который прячется на кухне. И как будто пытается что-то сказать. «Разве не это я тебе обещал?..»
Валь понимает, что должно произойти. Не ослабляя хватки, он отрывает противника от пола, чтобы изменить траекторию пули, но тот выпускает полную обойму в направлении Лотара. Выстрелы так и щелкают. Йенс зажмуривается и делает то, что должен. Он заводит голову Гормана назад, но тот продолжает стрелять. Однако тут раздается хруст – и Кевин роняет руку с пистолетом. На этот раз у Валя получится выполнить свое обещание – он убьет гиену… крысу… свинью… Свершилось… Почти.
Йенс не ослабляет хватки. Ноги Гормана дергаются в воздухе, он хрипит. Ярость захлестывает Валя. Наконец раздается последний щелчок – пуля попадает в потолок, после чего голова Кевина откидывается набок. Йенс опускает обмякшее тело на пол, после чего встает, ковыляет на кухню.
Тидеманн лежит на полу – его рубашка пропиталась кровью. Он улыбается Йенсу, но за этой улыбкой – страх.
– Не волнуйся, Лотар, – успокаивает его Валь.
– Он мертв… Горман? – спрашивает юноша.
– Он мертв.
– Спасибо.
Кто-то стучит в дверь.
Первая пуля попала Кевину Горману в плечо, но когда Лешек нажал на спусковой крючок во второй раз, тот опустился на диван и исчез из поля зрения. При других обстоятельствах Смялы наудачу разрядил бы весь магазин в эту чертову комнату, но там был Лотар…
Времени оставалось в обрез. Лешек оставил оружие на крыше и побежал вниз по лестнице.
На улице он, ступая по нагретому солнцем асфальту, косился в сторону машины, где сидели Гектор и Соня. На ходу вытащил из кармана куртки электрошокер.
Стеклянные двери при его приближении разъехались, и Смялы вбежал в холл. На ресепшне никого не было. Удача? Лешек не стал ломать над этим голову и поспешил к лифту.
Он встал так, чтобы его не было видно с улицы, нажал кнопку и замер с электрошокером в руке. Внезапно почувствовал, что со спины приближается нечто большое и беззвучное. Смялы хотел было оглянуться, но крепкая рука сдавила ему горло, взяла электрошокер и разрядила ему в грудь пять тысяч вольт. Лешека затрясло, а потом его тело обмякло и осело на пол.
Михаил Асмаров опустился на колени рядом с Лешеком, быстро обмотал его по рукам и ногам клейкой лентой, залепил ему рот и глаза и наложил несколько витков вокруг головы, чтобы закрыть уши. В результате Смялы оказался словно заключенным в капсулу – лишенный возможности видеть, слышать или издавать какие-либо звуки.
Двери лифта разъехались. Михаил вошел в кабину и втащил за собой Лешека. Рядом встала София.
Они поднялись на двенадцатый этаж. Нужную дверь нашли сразу. Асмаров положил пленника на пол и постучался.
Им пришлось подождать, прежде чем на пороге возник Йенс с пистолетом, дуло которого смотрело Михаилу в лоб. Но потом из-за спины Асмарова показалась Бринкман, и Валь опустил оружие.
– Лотар ранен, – сообщил он.
София бросилась в квартиру. Михаил втащил Лешека и запер дверь. А потом прошел на кухню, оставив Смялы в прихожей.
Тидеманн лежал на полу, бледный, окровавленный, с каплями холодного пота на лице. При виде Бринкман и Асмарова он слабо улыбнулся:
– Привет, София.
Женщина взяла его холодную ладонь. Из ее глаз сами собой брызнули слезы.
– Привет, Лотар, – ответила она как могла спокойно.
– Привет. – Михаил опустился на пол рядом с Лотаром и положил руку ему на лоб. – Как ты себя чувствуешь?
– Я мерзну, – ответил тот.
Бринкман и Асмаров переглянулись.
– Сейчас тебе станет легче, – сказал Михаил. – Как-никак я привел медсестру.
На кухню вошел Йенс с полотенцем, ножницами и бутылкой водки.
София подрезала ножницами рубашку Лотара, намочила полотенце водкой и вытерла окровавленный живот. Ее пациент вздрагивал от боли. Женщина осмотрела его – выходного отверстия не было, следовательно, пуля осталась в теле мальчика.
– Это единственная рана? – спросила она Лотара.
Тот кивнул:
– Да.
– Ты можешь шевелить пальцами на руках и ногах?
Юноша попробовал.
– Могу.
– Отлично. – София изобразила улыбку и повернулась к Михаилу: – Приложи полотенце к ране и держи.
Потом она обратилась к Йенсу по-шведски:
– «Скорую» уже вызвали?
Тот покачал головой.
– Почему?
Валь снова покачал головой.
– Мы не можем, его сразу выследят.
– Лотару нужно в больницу, Йенс. Иначе он истечет кровью и умрет.
– А ты ничего не сможешь сделать? – спросил Валь.
– Здесь нужен хирург. И медицинское оборудование. Он ранен в живот, и я понятия не имею, как все это выглядит у него внутри.