И тут раздались выстрелы – отдаленные, сухие щелчки. На какие-то несколько минут все другие звуки перестали существовать, и вокруг стало непривычно тихо. Время остановилось. Майлз встретил взгляд Санны, полный страха, а потом – боли, когда две первые пули попали ей в спину и она упала на землю лицом вниз. Ингмарссон бросился к Альберту, и его правое плечо тоже вспыхнуло болью. Краем глаза он увидел отлетевший в сторону окровавленный кусок плоти. Следующая пуля ударила его в левое плечо. Падая, Майлз успел оттолкнуть инвалидное кресло Альберта в сторону.
Но выстрелы не смолкали. Пули свистели у него над головой. Две попали в нижнюю часть спины, еще две ударились в землю сбоку от Майлза в тот момент, когда он упал и потерял сознание.
Очнувшись, Ингмарссон услышал только тонкий свистящий звук, который, как ему показалось, и пробудил его к действительности. Похоже, это был ветер, который свистел в кронах. А потом громко закричали птицы.
Майлз лежал на земле и был не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Оглянулся на Санну – она застыла, как мертвая. Альберт… Инвалидное кресло откатилось куда-то за пределы поля его зрения.
Ингмарссон приподнял голову. Впереди в панике бежали люди. А потом он краем глаза увидел приближающегося сзади Томми Янссона. Тот быстро направлялся к Майлзу с пистолетом в опущенной руке.
– Вы живы? – спросил кто-то.
Ингмарссон оглянулся на голос. Он принадлежал парню лет двадцати пяти – тридцати, который лежал рядом на траве. Их взгляды встретились.
– Тот, кто хотел вас убить, идет сюда с пистолетом, – сказал этот парень.
– Оставь меня, – прошептал Майлз. – Помоги мальчику в инвалидном кресле, и бегите отсюда…
– Я позабочусь о нем, – ответил незнакомец. – Удачи, и да поможет тебе Бог!
Он быстро вскочил на ноги. Краем глаза Майлз видел, как он поднял опрокинувшееся кресло, усадил в него Альберта и убежал, толкая кресло перед собой.
Такие люди еще встречаются. Помочь ближнему – это у них в крови.
Но Томми Янссон – полная противоположность этому парню – приближался к Ингмарссону с другой стороны. Он встал над телом Санны и направил пистолет ему в лицо.
– И ты мог вообразить, Майлз Ингмарссон, что сможешь от меня убежать?
В этот момент раздались выстрелы – отдаленные, чуть слышные. Михаил… Он стоял на коленях в сотне метров от Майлза и целился в Томми. Пули просвистели мимо. Янссон пригнулся и побежал, продолжая держать Ингмарссона на прицеле. Несколько пуль ударились в землю рядом с Майлзом, последняя попала ему в бок.
Его тело обмякло, словно из него выпустили воздух. Мелькнула быстро приближающаяся к ним фигура Асмарова, а потом все смешалось.
Внезапно лицо Михаила возникло совсем рядом. Майлз увидел в его глазах страх. Бывший военный что-то говорил, искал раны на теле Ингмарссона и зажимал их рукой, пытаясь остановить кровь.
– Санна… – прошептал Майлз. – Позаботься о ней.
Проваливаясь в темноту, он слышал, как Михаил выкрикивал какие-то ругательства и звал его…
41Стокгольм
Значок в нижнем углу монитора сигнализировал о получении мейла. Клаудиа из «Эль Паис» прислала нужные сведения во вложенном файле. Каролина пробежала текст глазами. У Гектора Гусмана были сестра Инес и брат Эдуардо Гусман. Отца звали Адальберто Гусман. Мать… Пиа Ландгрен.
Бергер задумалась. Что ж, уже кое-что…
Она позвонила своему знакомому из прокуратуры.
– У тебя ничего нет на людей по фамилии Ландгрен?
Тот вздохнул и после долгих минут ожидания сообщил Каролине о некоем Ландгрене, чье дело слушается сейчас в Стокгольмском окружном суде.
– Он обвиняется в убийстве, насколько я понимаю. Но странно… есть поправки… По-видимому, имела место выдача из-за границы.
– Как его имя? – спросила Каролина.
– Гектор. Г-Е-К-Т-О-Р, – по буквам продиктовал мужчина.
Журналистка почувствовала, как к лицу у нее прихлынула кровь.
– Но сейчас там зарегистрирован другой обвиняемый. Погоди-ка… Может, их там двое по одному делу?
– Что ты имеешь в виду? – перебила Каролина собеседника.
– Ничего не понимаю… Но Гектор Ландгрен теперь перерегистрирован на Гектора Гусмана. Ничего не понимаю…
– Когда назначено слушание?
Бергер сжала пальцами карандаш. Ее рука зависла над открытой записной книжкой.
– Так… Стокгольмский окружной суд… Сейчас… заседание идет сейчас, во втором зале… Началось полчаса назад.
42Стокгольм
На трибуне в ряд – судья и заседатели. Гектор ожидал увидеть среди них того полицейского, Томми. Но его не было.
Адвокат Гусмана Нильс Нильссон – породистый сконец, дышащий так, словно в горло ему была вставлена свистящая трубка, – тяжело уселся рядом со своим подзащитным.
Судья открыл заседание. Обвинитель Черстин Андерссон взошла на кафедру, чтобы изложить суть дела. Она говорила уверенно, убедительно, складно – короче, была в своей стихии. Гектор Гусман обвинялся в убийстве, совершенном год назад в ресторане «Трастен». «Нами было установлено, что…»
Речь получилась долгой. Черстин минут двадцать пережевывала витиеватые юридические обороты, воспроизводя события годовалой давности.
Гектор слушал. Эта женщина не знала того, о чем говорила. Ее доказательства представлялись писанными вилами на воде. Хотя время от времени в ее речи проскальзывало и нечто похожее на правду.
Потом Андерссон повернулась к Гусману: настал черед вопросов. Он все отрицал, объявил себя невиновным, утверждал, что вообще не был в «Трастене» в тот день… Что не понимает, о чем речь. Черстин атаковала, пыталась сбить его с толку. Но Гектор только поводил плечами и презрительно морщил нос. Или вообще молчал.
Однако потом появился тот, кого Гусман давно ждал. Свидетель. Йенс Валь, с большой долей вероятности… Причем, к удивлению Гектора, говорил он через исказитель голоса. Обвинитель задавала вопросы в микрофон. Механический голос свидетеля отвечал.
– Как вы меня слышите? – спросила Черстин.
– Хорошо.
– Почему у свидетеля такой странный голос? – вмешался в их диалог председатель заседания.
– Технические проблемы, – соврала обвинитель. – Такое случалось и раньше. Мы планируем заменить систему в течение ближайшей пары недель.
– Если будут ухудшения, мы будем вынуждены перенести заседание на более поздний срок, – объявил председатель. – Продолжайте, прошу вас.
Черстин кивнула, повернулась к микрофону и заговорила, обращаясь непосредственно к Софии:
– Итак, ресторан «Трастен»…
Дальше прокурор изложила все, что было известно на сегодняшний день. Обозначила дату и время, перечислила убитых в перестрелке, предъявила фотографии, гильзы и результаты баллистической экспертизы. И только потом перешла к главному… Итак, орудие убийства – кухонный нож…
– Кто в этом участвовал? – спросила Андерссон.
– Гектор Гусман и его ближайший сообщник Арон Гейслер, – ответил голос в динамике. – Один колумбиец, несколько русских. Остальные участники мне неизвестны.
– И какова роль Гектора Гусмана?
– Там было сложно что-либо понять… Полный хаос.
– Нас прежде всего интересует то, что делал Гектор Гусман.
Гектор насторожился.
– Развязалась стрельба. Обвиняемый вместе с колумбийцем набросились на русского и уволокли его на кухню, – рассказал свидетель.
– Он был жив? – уточнила прокурор.
– Да.
– А потом?
– Они вышли из ресторана перепачканные кровью.
– Кто именно?
– Обвиняемый и колумбиец.
Черстин Андерссон повернулась к судье и заседателям.
– Русский, о котором говорит свидетель, – это и есть обнаруженный в кухне труп. Этот человек умер от множественных ранений, нанесенных ножом в лицо и в голову. Фотографии и результаты его идентификации на странице сорок восемь материалов предварительного расследования. Там же – выводы патологоанатома.
Затем Черстин снова заговорила в микрофон:
– Можете рассказать подробнее? Вы видели труп? Вы были на кухне?
Голос в динамике продолжил говорить – доказательно, четко, все по делу. И без какого-либо намека на страх. Каждое слово этого свидетеля уменьшало шансы Гектора Гусмана.
София склонилась к микрофону, опираясь на руки.
Она внимательно выслушивала каждый вопрос обвинителя и давала ответы на все. На исказителе голоса горела зеленая лампочка. Перестань он работать, Бринкман немедленно замолчала бы.
Обвинитель поблагодарила ее за показания и попросила задержаться до конца заседания. София отключила микрофон и откинулась на спинку стула. Отдышалась, выпила воды из стакана.
Наушники она не сняла, и тут обнаружилось, что техники забыли отключить звуковую трансляцию из зала суда в ее комнату. Женщина слышала, как прокурор сообщила результаты генетической экспертизы: ДНК Гектора совпала с ДНК, обнаруженной на трупе в кухне. Потом Андерссон прокомментировала показания Софии… Гектор Гусман, медленно, но верно шел к пожизненному сроку за убийство.
Бринкман потерла руки. Можно было считать, что она достигла своей цели.
Но победительницей София себя не чувствовала.
Она достала мобильник, вынула из одного уха наушник и набрала номер Альберта.
Тут же включился автоответчик.
– Привет, парень, я всего лишь хотела услышать твой голос, – сказала София. – Я скоро освобожусь. По-моему, все прошло хорошо. Скоро мы опять будем вместе. Я скучаю по тебе.
Но тут из оставшегося в ее ухе наушника послышались странные звуки. Сначала громкий крик, тут же многократно подхваченный и вылившийся в конце концов в нескончаемый панический рев. Потом выстрелы – глухие, уверенные щелчки.
О господи…
По коридору пронесся топот множества ног. Потом опять – щелчки, крики. София поднялась, открыла дверь – и в тот же момент ее словно сбило с ног невидимой волной. Дыхание у женщины остановилось, в глазах потемнело. Она успела отступить и закрыть дверь, прежде чем ее ноги подкосились и она опустилась на пол.