Тидеманн первым увидел тело. Мужчина лежал на животе в двадцати метрах от них. Йенс сделал своему спутнику знак стоять, после чего пригнулся и прислушался – нет ли еще кого-нибудь? Но все было тихо. Он приблизился к телу с оружием наготове и подал Лотару знак подойти.
Юноша присел на корточки рядом с лежащим на земле человеком, приложил ухо к его груди и пощупал пульс. Повернулся к Валю:
– Он жив.
– Тогда перевернем его, – Йенс кивнул.
Они перевернули мужчину на спину. Его бледное, как полотно, лицо было покрыто запекшейся кровью, а глаза закрыты.
– О боже… – прошептал Лотар.
Валь вгляделся в лицо мужчины.
– Я его знаю.
– И кто это? – удивился молодой человек.
Йенс наклонился к израненному лицу лежавшего и потрогал его лоб.
– Эдди Боман, полицейский из Швеции. Это он выследил Софию в метро, чтобы предупредить об опасности.
– И что он здесь делает?
– Хороший вопрос. В любом случае нам надо вернуть его к жизни.
Они посадили Эдди и влили ему в рот воды, а потом долго тормошили и хлопали его по щекам. Улучшений не наблюдалось, но Валь не терял надежды. Наконец, после того, как Лотар в очередной раз влил мужчине в рот воду, тот прокашлялся и задышал – тяжело, толчками. Затем посмотрел на Йенса, потом на Лотара. Вода вытекла ему на грудь.
– Как ты? – Валь несколько раз хлопнул Бомана по щекам.
Глаза Эдди сощурились, как будто он хотел сфокусировать зрение.
– Ты…
– Можешь рассказать нам, что ты тут делаешь?
Полицейский медленно закачался всем туловищем и оглядел джунгли вокруг.
– Где они?
– Кто? – не понял Йенс.
– Арон и остальные… Люди Гектора.
– А ты их где-нибудь видел?
– Я ехал за ними от аэропорта. Они должны быть где-то здесь, недалеко…
Сухие, щелкающие звуки отдавались эхом в тишине раннего утра. Сначала рассыпалось несколько одиночных выстрелов – неуверенных, словно специально предназначенных для того, чтобы напомнить, что такое война. Их сменили автоматные очереди, сначала короткие, потом все более долгие и интенсивные, постепенно вылившиеся в оглушительную канонаду.
Арон и Лееви лежали на животе и смотрели в сторону дворца Игнасио Рамиреса. Гейслер наблюдал за происходящим в бинокль, а его товарищ – через оптический прицел. Резиденция Игнасио обезлюдела, хотя в окнах верхних этажей, в гараже и по периметру бассейна горел свет.
Сзади неслышно приблизился Кинг. Он присел на корточки и равнодушно спросил Арона:
– Что нам делать?
После чего, не стесняясь, глотнул воды из их с Ханнулой бутылки, как из своей собственной.
– Убивать людей, – раздраженно ответил Лееви.
– Остроумно, – фыркнул Кинг и повернулся к Арону: – Я слышал, ты разговаривал со своим шефом?
– Они покинут укрытие через час. – Гейслер оторвался от бинокля. – Будут штурмовать виллу с востока.
– А мы?
– Отсюда.
Арон снова приложил к глазам бинокль.
– Когда? – продолжал расспросы Кинг.
– Когда я скажу, – ответил Гейслер, не прерывая наблюдения.
Кинг снова приложился к бутылке. Сделал последний глоток и выплюнул воду на землю, между Ароном и Лееви.
– И когда же ты скажешь?
Арон тем временем оценивал соотношение сил, намечал пути к отступлению.
– Первый тайм мы пропустим, – решительно резюмировал он. – Ограничимся наблюдением.
– Не думаю, что это понравится твоему шефу, – засомневался наемник и снова глотнул воды.
Гейслер не ответил.
– Мне наплевать и на тебя, и на твоего шефа, – продолжал Кинг. – Все, чего я хочу, – чтобы мы с Виктором получили обещанное. – Он рыгнул и вскочил на ноги.
Ответить Арону помешала стрельба, развязавшаяся с восточной стороны виллы. С каждой минутой она становилась все интенсивнее. Скорострельное оружие рассыпало метелки искр. На линии заградительного огня рвались ручные гранаты, оставляя ползущие клубы дыма. Ответный огонь вели из сада, со стороны бассейнов и с верхних этажей виллы. Но потом на одном из этажей что-то вспыхнуло – и виллу окутало облако искрящегося дыма.
Звери неистовствовали. Зебры метались по загону, а два жирафа застыли, прижавшись друг к другу. Хромой лев ходил по клетке кругами. Одна из пуль просвистела у него над ухом. Это Виктор с Кингом от скуки открыли охоту. Вскоре жирафы один за другим рухнули на месте. Следующей жертвой пала зебра, потом лев. Счастливые братья кричали, потирая руки.
Арон и Ханнула наблюдали, как виллу покидает персонал. Даже несколько вооруженных охранников ушли с ними в джунгли.
– Все кончится быстро, – сказал Лееви.
Гектор, Соня и Лешек засели на холме и вели огонь оттуда. Группа Ральфа Ханке находилась в стороне от них, на левом фланге. Работали слаженно и интенсивно.
Все было кончено в считаные минуты.
– Он в машине, скоро будет здесь, – объявила Ализаде, оторвавшись от бинокля.
«Он» означало «дон Игнасио».
– Прикройте нас сверху, – приказал Гусман и, скользя, побежал вниз по склону.
Смялы следовал за ним. Звук мотора приближался – жужжащий, ненавязчиво-монотонный. Восьмицилиндровый двигатель – больше рабочих оборотов в единицу времени. Под колесами шуршал гравий.
Гектор и Лешек уже спустились в долину и бежали к дороге.
Автомобиль Игнасио повернул в сторону виллы. «Кадиллак Эскалейд» – лучи его фар выхватили из утреннего тумана фигуры Гусмана и Смялы. Гектор стоял в полный рост, Лешек – опустившись на одно колено. Три залпа вдребезги разнесли переднее стекло, продырявили покрышки и изрешетили капот. Водитель упал на руль, пораженный в лицо. Машина съехала влево, в придорожный кустарник. Задымилась. Прошло несколько секунд, прежде чем открылась ее дверца. В дыму нарисовались двое мужчин. Снова раздались выстрелы, и оба охранника Рамиреса упали возле машины. Еще один выскользнул из задней дверцы. Он пытался бежать, но был настигнут пулей Сони.
Наконец из-под обломков «Кадиллака» поднялся сам Игнасио Рамирес. Он упал на землю и снова встал, скользя в спортивных туфлях. Одно его плечо было раздроблено – кость сломанной ключицы торчала под окровавленной рубахой. Но дон Игнасио как будто не замечал, что ранен. Он держал пистолет в вытянутой руке и затуманенными глазами смотрел на Гектора и Лешека. А потом вдруг оглянулся в сторону виллы, как будто ждал оттуда помощи.
– Никто не поможет тебе, Игнасио, – сказал Гусман. – Ты один.
Рамирес пробормотал что-то по-испански. Как видно, проклятия – Гектор понял слова «коза» и «мать». Затем, опустив пистолет, дон Игнасио пошел прочь.
– Куда ты? – крикнул ему вдогонку Гусман.
Его противник остановился и прижал дуло к голове. Бросил на Гектора взгляд – смесь ненависти, отчаяния и страха.
Но выстрела не последовало. Рамирес продолжал идти в сторону своего дворца, как будто взял самого себя в заложники.
– Игнасио! – окликнул его Гектор.
Мужчина остановился и оглянулся, все еще держа пистолет у виска.
– Что ты делаешь? – спросил Гусман.
Рамирес опустил голову, насупился.
– Я хочу договориться.
– О чем ты хочешь договориться, Игнасио?
Глава бандитов молчал. Рука с пистолетом упала. Потом он поднял голову и огляделся, как будто все еще ждал помощи. Но ее не было.
Гектор опустил автомат. Он чувствовал себя усталым и хотел присесть.
Но тут откуда ни возьмись появился Ральф Ханке. В шляпе с широкими полями, как охотник из джунглей. Собственно, он и был им. Его рука сжимала огромный пистолет. За спиной Ральфа в рассеивающихся клубах дыма и пыли нарисовалось еще восемь вооруженных мужчин.
– Чем это ты здесь занимаешься? – обратился Ханке к Гектору.
А затем поднял свой «костыль» и поразил Игнасио двумя выстрелами – в здоровое плечо и в шею.
Словно раскаты грома прокатились они над долиной. Рамирес упал. Между пальцами его прижатой к горлу руки струилась, булькая, кровь. Он умер.
Ральф оглянулся на Гектора:
– Игнасио больше нет, Кристиан в безопасности. Наше соглашение больше не действует.
– А Лотар? – спросил Гусман.
Мужчины за спиной Ханке подняли карабины.
– Будь добр, положи оружие на землю, – сказал немец. – И прикажи Соне Ализаде спуститься.
Гектор прищурился:
– Нет.
Ральф обернулся, вслух пересчитал своих людей и ткнул пальцем в грудь себя – девять.
– А вас трое с Соней, – добавил он.
– Но у нас договор, – напомнил Гусман.
– Был. – Его противник показал на все еще истекающего кровью Игнасио. – Но все кончилось хорошо, не так ли?
Гектор прикинул соотношение сил. За его спиной – Лешек, там наверху – Соня. Если начнется стрельба, они не проживут больше четырех секунд.
– Где Лотар? – спросил он.
– А какое это имеет значение? – отозвался Ханке. – Ты же не о Лотаре сейчас думаешь, ведь так?
Ральф упивался собственной безнаказанностью. Он играл, он смаковал унижение противника. Был полной противоположностью того Ханке, которого Гектор встретил в автобусе в Стокгольме.
– Прикажи Соне спуститься, – спокойно повторил он. – И сложи оружие. Иначе мои люди откроют огонь.
Гусман положил оружие на землю. Лешек сделал то же самое. Ализаде уже спускалась с холма.
Ральф кивнул:
– Отлично. Но, боюсь, ты будешь разочарован.
За группой Ханке появились еще четверо. Гектор узнал Софию, рядом с которой шла Каролина. Их сопровождали двое из гвардии Ральфа.
Ханке показал пальцем назад, не оборачиваясь:
– София Бринкман… Твоя ахиллесова пята, Гектор. Не деньги, не семья и не бизнес – она. С тех самых пор, как ты повстречал ее в больнице. Возможно, ты сам не вполне это понимаешь, но это не столь важно. Главное, что это понимаю я. Ты выдал себя во время наших переговоров на яхте.
Худшие опасения Гусмана подтвердились.
Поймав взгляд Софии, он сказал:
– Дай ей уйти.
Тот оглянулся на Бринкман и покачал головой.
– С ней не случится ничего плохого. И с твоим Лотаром тоже.