– Нет.
– Тогда что?
– Я убил ее. – Арон коротко взглянул на Лееви. – Ножом, – пояснил он, словно для того, чтобы хоть как-то заполнить нависшую паузу.
Ханнула прищурился.
– Почему? – шепотом спросил он.
Его друг подождал, пока стихнет гул самолета на взлетно-посадочной полосе.
– Любовь Гектора, ее звали София. Она предала нас, работала на Ханке и дона Игнасио.
Лееви недоверчиво посмотрел на приятеля.
– И что теперь?
Арон вздохнул.
– Теперь я не так уверен, что поступил правильно. Мне может потребоваться твоя помощь, Лееви. Что, если Гектор узнает, что это сделал я?
– А он не знает?
– Ему известно только, что она умерла.
Ханнула молчал, и его собеседник продолжил:
– Я сам принял такое решение. – Он был вынужден сделать это.
Но прежней уверенности в этих словах не чувствовалось.
В этот момент затрещали динамики, и женский голос с французским акцентом объявил о начале посадки на рейс 480 до Лимы.
8Прага – Стокгольм
Самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу, помчался, набирая скорость, под нарастающий гул моторов и оторвался от земли. Где-то под ногами Софии сложились шасси. Пока машина, разворачиваясь в северо-западном направлении, входила в облачный фронт, в иллюминаторе исчезала Прага.
Бринкман боялась летать. Не то чтобы страдала фобией на этой почве, но в воздухе чувствовала беспокойство. Где-то она слышала, что это бессознательный страх.
«Аэробус» поднимался в искрящееся солнцем голубое небо. Набрал высоту – и надпись на щитке с просьбой пристегнуть ремни погасла. Правда, София не спешила снимать свой ремень. От еды и напитков она отказалась. Через два с половиной часа самолет приземлился в залитом солнцем аэропорту Арланда.
Очередь к стойкам паспортного контроля продвигалась медленно. Бринкман теребила пальцами страницы бордового паспорта, разглядывала фотографию в нем. Это и в самом деле была она – четыре года назад. Там же стояли ее настоящий персональный номер и имя.
– Следующий.
Полицейский за стеклом сделал ей знак, выставив три пальца. София шагнула за белую линию и протянула ему паспорт.
Мужчина прочитал персональный номер, а потом вгляделся в ее лицо, просканировал страницу с фотографией и вернул документ.
– Добро пожаловать домой.
И в тот момент, когда Бринкман впервые за пять месяцев ступила на землю Швеции, информация об этом прорвалась на серверы полиции и миграционных служб, отфильтровалась, идентифицировалась с хранившимися в компьютерах персональными данными и была выпущена в космическое пространство, откуда, облетев несколько раз земной шар, вместе с геостационарным спутником поступила на бельгийские серверы, где подверглась шифровке, прежде чем оказаться в офисах Интерпола в Лионе и Европола в Гааге.
София вышла в зал прибытия. Он стоял там, как и договаривались. Наполовину седые волосы зачесаны назад, глаза за круглыми очками в оправе под черепаховую настороженно следили да ней. Стильная щетина обрамляла плотно сжатые губы. Он надел костюм и галстук, несмотря на июньскую жару.
– Вы адвокат?
– А вы София Бринкман… Томас Розенгрен, – представился мужчина.
– Я ничего не знаю о вас, – говорил он в такси по дороге в Стокгольм, – и понятия не имею, как буду представлять ваши интересы. Вероятно, никак, если придерживаться инструкций, которые были в письме.
У него был стокгольмский выговор и резкие интонации. При этом спутник Софии не производил впечатления грубияна. Просто Томас Розенгрен говорил конкретно, без обиняков и немного расслабленно. Бринкман импонировала эта его манера.
– И что вы обо всем этом думаете? – спросила она.
– О том, что мне не нужно вас представлять?
– Неужели прямо так и было сказано в инструкциях?
– Нет, там говорилось, что я должен сопровождать вас, пока буду вам нужен. Вы сами скажете, когда мне уйти.
– Вот как. – София слабо улыбнулась.
– Но я не согласен, – продолжал Розенгрен. – Полагаю, мне все-таки имеет смысл вникнуть в суть вашей проблемы.
– Это не вам решать, – оборвала его женщина.
– Мне – если я буду как адвокат представлять ваши интересы.
– Возможно, не будете, – сказала Бринкман.
На лбу юриста залегла морщина.
– Деньги дошли? – спросила София.
Он кивнул.
– Но если не я… Тогда за что деньги?
– За то, что вы – известный адвокат.
– Известный? Только за это? – рассмеялся мужчина.
– Пока так, Томас. Мне жаль…
Бринкман почти улыбалась.
Проститутка стояла на четвереньках.
Томми Янссон брал ее сзади. Он сосредоточенно трудился, в то время как женщина расписывала, какой у него огромный член и какой он сильный мужчина.
– Заткни пасть, – выдавил сквозь зубы Томми.
Прикрыв глаза, он ускорил темп. Вероятно, попытался распалить воображение, но безуспешно. Янссону следовало скорее удивляться, как у него вообще хоть что-то получилось. Он возбудился на пустом месте. Как и она, похоже. Но теперь надо было довести это до конца. Он прибавил темп, крепче зажмурил глаза и постарался ни о чем не думать. В конце концов, до сих пор все шло нормально.
В кармане спущенных штанов завибрировал телефон.
– Черт! – выругался Томми.
Он попытался сосредоточиться, но силы были на исходе.
Жалобно вздохнув, мужчина встал с кровати и надел штаны. Вытащил из кармана пятисотенную купюру, положил на постель.
– Мы договаривались на тысячу, – напомнила женщина.
– Доплачу в следующий раз, – пробурчал Томми.
Проститутка лежала на простыне – крашенные хной волосы, бледная кожа, порезы на руках. В день их первой встречи она сказала, что ее зовут Кассандра и что это имя падшего ангела. Они познакомились несколько месяцев тому назад.
Янссон прищурился, открывая в мобильнике папку с сообщениями. Он страдал близорукостью и два месяца тому назад приобрел очки для чтения. Сейчас они красовались у него на лбу, но об этом Томми вспомнил не сразу. Он опустил их на нос и повернулся к проститутке:
– Сколько раз можно повторять, прекрати болтать во время секса, Кассандра.
– Закрой пасть, идиот чертов, – отозвалась женщина.
Потом она поднялась с постели и удалилась в ванную.
В мобильнике Томми висело автоматическое эсэмэс-сообщение из Европола. Всего несколько строчек: имя Софии Бринкман, персональный номер и номер паспорта, а также информация о том, что около часа назад она пересекла границу паспортного контроля в Арланде.
Дорога на автомобиле от пригорода, где находился Томми, до полицейского участка в центре Стокгольма обычно занимала двадцать пять минут. Если включить сирену, можно уложиться в четверть часа. Хорошо, если бы в гараже оказался свободный лайн.
Томми набрал номер Эдди Бомана. Тот ответил после второго сигнала.
– Жди возле участка, я буду через пятнадцать минут, – сказал ему Янссон.
– Куда поедем? – спросил Эдди.
– Какая тебе разница?
Томми выругался и дал отбой. Вышел, сел в машину и нажал на газ.
Эдди Боман. Тридцатилетний следователь, который работал на том же этаже, что и Янссон. Раньше он сотрудничал с СЭПО[8], и Томми рекрутировал его для операции криминальной полиции. Но в его группе Эдди был скорее мальчиком на побегушках, чем следователем. Он делал все, что прикажет Томми. Поскольку тому было чем на него при случае нажать.
Боман поджидал его возле полицейского участка на залитой солнцем улице. Широкоплечий крепыш ростом метр восемьдесят, он ловко проскользнул на переднее сиденье. Салон заполнил запах мужской парфюмерии.
– Ты воняешь, как французская шлюха, Эдди, – сказал Томми. – «Кольт» при тебе?
– В гараже, – тихо ответил Боман. – У меня в машине, в перчаточном ящике.
Этот «кольт» – черный автоматический пистолет – Янссон приобрел на всякий случай в прошлом году вместе со всеми документами у одного албанца, заправлявшего наркопритоном в городе.
– Заряжен? – уточнил Томми.
– Да, – чуть слышно пролепетал Эдди, и глаза его недовольно сверкнули.
Решетчатые ворота раздвинулись, и машина въехала под темные своды гаража полицейского участка.
– Мы охотимся за одним человеком, – объяснил Томми. – Это женщина, ее нужно взять и отвезти в лес. Понимаешь?
Боман кивнул.
– Это последнее задание, Эдди, – объявил Янссон. – Сделай это, и мы в расчете. Ты будешь свободен.
Его собеседник смотрел вдаль.
Телефон Томми зазвонил.
– Да?
– Меня зовут София Бринкман, – сказал голос в трубке.
Вселенная замерла в ожидании, небо упало на землю, время остановилось.
– Да? – повторил Янссон.
– Я хочу с вами встретиться.
Томми прокашлялся.
– Где вы находитесь?
– Я и мой адвокат ждем вас в здании полицейского участка в вестибюле.
Софию и Томаса Розенгрена проводили в комнату для допросов с бетонными стенами. Железная дверь с лязгом захлопнулась. Посередине комнаты стоял стол и четыре стула с вмурованными в пол ножками. Все расселись, и стало тихо.
– Когда допрос начнется, я попрошу вас выйти, – обратилась София к Розенгрену.
– Насколько вы влипли? – поинтересовался тот.
Бринкман задумалась. Она чертовски здорово влипла – таков был правильный ответ.
– Спасибо за помощь, – сказала София, словно желая таким образом извиниться перед юристом.
– Звоните мне в любое время.
– Спасибо, Томас, обязательно это сделаю, – ответила она.
Дверь открылась, и на пороге появился Томми Янссон – в молодежных джинсах и пуловере, из V-образного выреза которого торчал воротник рубахи. Очки для чтения были подняты на лоб.
Томми пожал руки обоим присутствующим, избегая смотреть Софии в глаза.
– Мы виделись с вами раньше, – сказал он адвокату.