- Да, ты права, Агнес, я не ты - я особенная. Так что ещё раз откроешь свой рот и обзовешь меня - пожалеешь...Ясно?
Дергаю её локоть к себе, но служанка ловко вырывается и отскакивает на пару шагов, тяжело дыша.
- Это ты пожалеешь, печорка! - то ли всхлипывает, то ли выкрикивает она.
- Пожалеешь, поняла???- бросает мне, обернувшись, уже убегая прочь по коридору.
Ноги подкашиваются. Я медленно выдыхаю, пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце, и тяжело прислоняюсь к стене...Мда...Подружиться с местными наверно будет нелегко...Особенно после этого…
По сравнению со вчерашним пиром в трапезной непривычно тихо и пустынно. Свечи были зажжены не все - лишь те, что рядом с пьедесталом, где расположился Бьорк со своими приближенными, и в дальнем конце одного из столов, где уже сели есть домашние слуги. Из-за этого вся длинная зала была погружена в наступающий сумрак, собирая тьму в углах и рисуя от тусклых отблесков свечей на дощатых стенах тревожные тени. Воины говорили не громко, то посмеиваясь друг над другом, то добавляя напряжение в голоса. И речь их глухим эхом разлеталась по трапезной, добавляя какое-то тянущее ощущение у меня в груди.
Бьорк вскинул голову, как только я вошла вслед за Агнес в зал, но его лицо было слишком далеко, чтобы я могла четко разглядеть его выражение. Я отвернулась, устремляя взгляд на Боргу, уже сидящую с большинством слуг за столом и ужинающую. Желудок неприятно буркнул, напоминая о том, что поесть ему бы тоже не помешало, но Агнес уже раздраженно окликнула меня, отвлекая от домоправительницы и заставленного яствами стола.
- Пошли, печорка, горячее вынесем, пиво подольем, и можно будет нам тоже садиться, - блондинка махнула мне рукой, зазывая за собой на кухню, а я вдруг отчетливо поняла, что это ее обязанность, а не моя.
Что Агнес должна была лишь позвать меня ужинать, а не нагружать работой. Более того, наверно она и не думала, что я соглашусь. Просто искала во мне еще один минус...Но это она зря - мне пиво разнести не сложно, тем более после вчерашнего адского дня.
Подхватив на кухне уже знакомый мне до боли большой медный кувшин, в то время как Агнес нагрузила себя блюдом с жаркое, я направилась к мужчинам, сидящим на пьедестале. Я знала почти каждого: Бран, назвавшийся мне вчера Синебоким - молодой, до смазливого симпатичный блондин, толстяк Олаф, снявший меня с костра, Альв, с ледяным взглядом зеленых глаз и едва заметной циничной полуулыбкой, как всегда устроившийся ближе всех к Бьорку, шаман Ульрих, заговаривающий ветер на ладье, Тормод, похожий на медведя...и, конечно, сам Бьорк...
Его чуть раскосые черные глаза то и дело устремляются на меня, пока иду к пьедесталу, отчего вдоль позвоночника бегут щекочущие мурашки и приятным жаром вспыхивает лицо. Если бы я была в своём привычном мире, я бы уже отчаянно флиртовала...Здесь страшно...Но и внимание чувствуешь на какой-то совсем другой, более высокой частоте.
Интересно, почему одни мужчины? С женщинами они не едят? А как же слуги - ведь сидят все вперемешку...Да и на пиру...
С каждым шагом речь воинов звучит для меня разборчивей, и я могу ухватить нить разговора...
- Как знаете, а по мне не надо было Ангуса отпускать! Не надо! Бьорк не хочет его вызывать- хорошо. Я бы вызвал! - кидает тихо, но горячо остальным Бран Синебокий, негромко стукнув по столу.
Бьорк на это только хмыкает, щурясь и гоняя тростинку между зажатых губ, а Альв и вовсе пренебрежительно фыркает вслух.
- Ты идиот, Бран...- цедит рыжий приятель Хотборка, кривя своё длинное, наполовину скрытое бородой лицо.
- Не смей так меня называть, Коса! - рычит Бран в ответ, сжимая кулаки.
- А ты не неси чушь! - шипит рыжий, - Убьешь Ангуса, если убьешь, конечно...И уже к следующей луне всё войско конунга столпится в нашем фьорде! Старый лис ведь только и ждет возможности прибрать Унсгард себе… Этого ты хочешь, дурак?! Чтобы от нашего Унсгарда и клана Хотборков остался лишь пепел?!
Повисает вязкая тишина, во время которой кто шумно вздыхает, кто чешет затылок, а ярл кидает на меня быстрый косой взгляд, когда я подливаю пиво Ульриху, сидящему с края.
- Так-то оно так...- хрипит толстый Олаф, почесывая живот, - Да не могу я...Ты, Бьорк, как хочешь, а противно мне Хольмов у нас принимать...Еле сдержался вчера, чтобы рожи их поскудные не начистить. А ты нам еще и девку их в хозяйки тащишь...Другой -то бабы не найти, а? Вон...
Толстяк вдруг переводит масляный взгляд на меня и озорно подмигивает.
- ...рыжая...Чем тебе не жена? Смотри, ягодка какая. Ух!
Во время его " ух" я возмущенно взвизгиваю на весь зал и чуть было не роняю кувшин, потому что Олаф, слишком ловко извернувшись для такого упитанного мужика, больно щиплет меня за задницу прямо через юбку. Все ржут. Олаф громче всех. Не смешно только мне и Хотборку. Я недовольно потираю пострадавшую половинку, а Бьорк сверлит тяжелым взором полноватого весельчака.
- Ты не о том шутишь, Бочка, - тихо роняет Ярл, - Кира - это Хельмут. И Хельмут будет нашим, как я клялся отцу. А насчет Хельги я уже говорил...Трогать не сметь!
- Так всё-таки с собой уложил печорку, да, Бьорк? - продолжает Олаф, кажется, совершенно не обращая внимания на вкрадчивый, полный угрозы тон Хотборка, - Хитрый ты, ярл. Мне в уши налил: " ведьма- ведьма"...А сам...
Олаф, дуя в усы, показывает незнакомый мне, но точно неприличный жест. Мужчины взрываются очередным раскатом хохота, и я мучительно краснею. Ещё и от того, что Бьорк точно не будет ничего отрицать.
- А ты что встала, Хель? - вдруг рычит ярл на меня, не смея, похоже, ничего сказать своим веселящимся за мой счет дружкам.
Я вздрагиваю от неожиданности и перевожу на него недоуменный взгляд. Нашел слабое звено? Бьорк тяжело взирает исподлобья, как умеет только он, и выразительно дергает подбородком в сторону стола, за которым ужинают слуги.
- Всё, разнесла. Ешь иди уже!
Я киваю, так скрывая вмиг заблестевшие от обиды глаза, и почти убегаю на кухню. Сволочь он всё-таки. И свинья...да. Уши горят, будто их подпалили, в груди разъедает коктейлем Молотова, и мне опять хочется его убить.
Ужин был для меня мучительным. Несмотря на требовательное урчание желудка до этого, стоило сесть за стол - аппетит напрочь пропал. Я лениво жевала краюшку, запивая чем-то сильно смахивающим на наш квас, и невольно прислушивалась к голосам воинов в другом конце залы. Только бесполезно это - слишком далеко мы со слугами сидели, да и говорили мужчины по большей части негромко. Лишь отдельные слова доносились до меня гулким эхом: тинг, свадьба, что-то про поход в конце лета...
Хотборк в мою сторону больше не смотрел. Отсутствие его тяжелого, проникающего под кожу взгляда ощущалось неприятным ознобом и пустотой, сводило настроение к нулю. Я тут на него обижаюсь вообще-то, а он...Тяжко вздохнула, елозя широкой ложкой в своей миске – вилок они тоже еще не придумали…
***
Проковыряв с полчаса свою мясную кашу, я сдаюсь и поднимаюсь из-за стола, перехватывая взгляд домоправительницы, сидящей правее.
-Госпожа Магнусен, я спать, ничего не нужно же больше от меня?
- Нет, иди. А что так рано-то, Хельга, мы еще в кости поиграть хотели да попеть...Солнце только село, что ты? - Борга изумленно вскидывает брови, смотря, как я переступаю через лавку.
- Да нет, устала я...- слабо улыбаюсь, упорно смотря только на Боргу и не желая проверять вспыхнувшее ощущение, что вот именно сейчас Хотборк всё-таки смотрит.
Левую половину лица с его стороны нещадно запекло и начало покалывать, но мне всё равно. Пусть хоть дыру своими узкими глазами протрет...
- Устала она, - тихо бурчит себе под нос Яра, весь вечер шушукающаяся с Агнес, - Хотя палец о палец не ударила...Конечно, у кого-то ж ночная рабо...
- Смотри слюной от зависти не подавись, - грозно перебивает её Борга, и Яра моментально проглатывает конец предложения. Лишь смеряет меня быстрым уничижительным взглядом и демонстративно отворачивается к Агнес, что-то ей едва слышно залепетав на ухо.
Я решаю оставить сей выпад без внимания. В конце концов, когда - нибудь им надоест...Надеюсь...Вместо этого, не оборачиваясь, покидаю залу, с совершенно нелогичным восторгом ощущая, как печет от чужого внимания спину между лопаток...
Зарывшись в свои шкуры, я ещё долго ворочаюсь, вслушиваясь в каждый шорох. Сердце возбужденно колотится, во рту собирается вязкая слюна. Мне почему-то кажется, что Хотборк придет сразу, как только поймёт, что я отправилась спать. И мне тревожно и нервно от этих мыслей. А ещё...
Я не готова признаваться даже самой себе, но я жду...
Но ночь за узким окном всё черней, звуки ночных насекомых все отчетливей, голоса с улочки доносятся всё реже, а Бьорка всё нет и нет...Я ворочаюсь в тысячный раз на жестком полу, лишь слегка смягченном шкурами, и мысли невольно перетекают на то, что неплохо бы было варравам изобрести кровать...
Так, ну с каркасом просто - я нарисую, плотник уж должен повторить. Дома же они как-то возводят...А вот насчет дна.... Чёрт, я не смогу объяснить, как сделать сетку. Пытаюсь мысленно представить её и разобрать по частям, но не выходит. Да, я видела тысячу раз. Но видеть и понять, как сделано, оказывается, совершенно разные вещи. Ладно, можно рейки вместо сетки. И матрас...При мысли о матрасе я счастливо жмурюсь как кошка на солнцепёке...Да-а-а...Перьевой...М-м-м...И подушка! По телу прокатывается дрожь фантомного наслаждения, и, по-моему, я даже вслух протяжно стону...Боже, и одеяло...Хотя, черт с ним с одеялом, шкурой обойдусь...Просто подушку дайте...
- Хель? - хрипловатый насмешливый голос Хотборка врезается в мои сокровенные фантазии, как камикадзе во вражеский истребитель...
- Что это ты тут так сладко постанываешь? Надеюсь, обо мне? - весело мурлычет ярл.