Я послушно запускаю руку в мешочек, перебираю гладкие костяшки с резьбой надписей на одной стороне. Вытягиваю одну. Кладу на стол.
Ведьма щурится, рассматривая незнакомый мне символ. Проводит по нему сухими от времени пальцами.
- Да, так мне вчера и выпало...Да...
Поднимает на меня свой белесый взгляд, вновь улыбается своей немного пугающей беззубой улыбкой, превращающей её рот в черный провал.
- Как тебя по-настоящему зовут, Хельга? Это имя ведь ярл тебе дал?
- Да, я Оля. Ольга, - осторожно отвечаю. Старуха кивает.
- Оля, - жует губами, словно пробуя звуки на вкус, - Хочешь знать, что с тобой произошло, Оля?
- Д-да-а...
- Мир наш не единственный создан Неведомым...Их мириады. И все миры связаны друг с другом, но не прямо, а словно нечеткое отражение в воде. Что-то похоже, что-то искажено до неузнаваемости, где-то течение быстрее, где-то запруда и вода стоит веками. Где-то больше тени - где-то света. Понимаешь?
Я только киваю, хотя пока далеко от того, чтобы что-то понять.
- Во-о-от...- тянет задумчиво старуха, - И души в этих мирах тоже связаны. Везде проживают свою судьбу, решают свои задачи...Ведьма, которую жгли на костре печоры, была действительно очень сильной и очень любила жизнь. И она, судя по всему, не захотела умирать...
Мутный взгляд старухи, направленный на меня, на мгновение становится до страшного ясным и пронзительным.
- И она вызвала тебя - одно из мириад своих отражений, Оля, чтобы ты умерла за неё. А сама предпочла прожить твою жизнь. Пусть и совсем не известную ей. Ты должна была сгореть, в этом мире никто бы ничего не заметил. Вот только...Ты не сгорела...Варравы пришли. Наш ярл.
Старуха каркает, то ли смеясь, то ли кашляя, и лезет в передник за длинной трубкой. Достаёт мешочек с травами, огниво. Раскуривает, сильно втягивая пергаментные щеки и чмокая губами. Я же всё это время сижу, не шевелясь, пытаясь осознать только что сказанное. В голове гудит диким роем, мысли хаотично мечутся по кругу.
- То есть она сейчас...- я шумно сглатываю, - В моём теле? Там?
Старуха кивает, щуря один глаз, в который попадает сизый дым от её трубки.
- И как вернуть?
- Тебе - никак, - отвечает Вейла, - Только если сама ведьма захочет. Да только захочет ли? Она ж думает, что ты, вернее её тело, умерло...Некуда ей возвращаться.
- Некуда...- отупело повторяю. Осознание, что возможно это со мной навсегда, приходит только сейчас. Придавливает бетонной плитой. Размазывает по полу.
- Значит, я не ведьма, - тихо размышляю вслух, - это она...
- Почему же не ведьма? - ухмыляется Вейла, - Телом ведьма, его инстинктами. Может теперь не такая сильная, как раньше была, но посильнее чванливого Ульриха уж точно...
И смеётся. Сипло и заразительно, до прозрачной влаги, собирающейся в уголках морщинистых век.
- Ладно, Хель, не грусти. Некогда нам. Давай-ка лучше я тебя пока травам поучу да про силу их расскажу...Некогда нам с тобой печалиться. Много познать надо. Только смотри. Не говори никому. Даже ярлу. Между нами это. Поняла?
***
Когда солнечный диск в первый раз задевает горящей кромкой горизонт, в дверь пугливо стучат.
- Госпожа...Госпожа Вейла! Можно?
Я удивленно поднимаю брови, услышав тонкий женский голос.
- Входи, - отзывается ведьма, недовольно скосившись на окно, где уже занимается розовый закат.
Дверь распахивается, и на пороге появляется служанка Ингрид, смущенная и робкая.
- Я за Хельгой пришла. Меня госпожа Борга отправила.
Я пытаюсь как можно скорее стереть разочарование с лица, смотря на мнущуюся на пороге хижины девушку. Я думала, Бьорк придёт за мной...Хочется спросить, где он, но я, конечно, не решаюсь. Лишь, вздохнув, поднимаюсь с лавки.
- Госпожа, я пойду тогда? - обращаюсь к ведьме, пронизывающей меня слишком уж понимающим взглядом.
- Иди, дочка, иди...- улыбается та, сверкая черным провалом беззубого рта, - Завтра, как солнце встанет, жду тебя.
- Да. До завтра.
- До свидания, госпожа, - слабо пищит Ингрид, отходя в сторону и давая мне пройти.
- До свидания...
***
Стоит хижине ведьмы скрыться из виду, как Ингрид разом оживает. Походка её становится легкой и пружинистой, тем более, что путь наш лежит вниз по горному склону, черты лица расслабляются, переставая напоминать гипсовую маску, а язык словно срывается с цепи, напрочь похоронив недавнюю молчаливость.
- А что это старая карга тебя привечает, печорка? - интересуется служанка простодушно, как выходит только у бесхитростных и не очень далеких людей, - Ты ж вроде не ведьма? Или...
Девушка замирает на камне, на который запрыгнула, и округляет на пол-лица свои серые глаза.
- Не ведьма, - быстро отрицаю, пока она не успела ничего лишнего додумать, - Просто...Кое-что в травах понимаю, вот она за меня и взялась.
Я выдаю версию, которую мне велела говорить сама Вейла, продолжая дальше путь и не дожидаясь служанку.
- А-а-а...- тянет облегченно Ингрид и догоняет меня, - А то знаешь ли, слухи разные ходят, Хель. Вот Агнес упорно твердит, что ты ведьма, и что ярла нашего опутала, и потому он тебя к себе положил. Но я не верю, конечно. Нет! Угрожала бы ты нашему ярлу - разве взяла бы тебя госпожа Вейла в свои ученицы? Конечно бы не взяла...
Из льющегося мне в уши потока слов я вычленяю главное и невежливо перебиваю свою разговорчивую провожатую.
- Агнес твердит про меня такое? Правда?
- Да, - Ингрид кивает, беззаботно продолжая, - Агнес и Яра. Говорили, что избавиться от тебя надо, пока Хотборк совсем головы ни лишился. Выгнать. Все уши бы до дыр нам прожужжали, да их госпожа Борга с кухни выгнала. Так они на скотном дворе себе друзей нашли. Твои ж там соплеменники служат, благо, что ни слова- ни полслова не поймут. Правда, Яра вроде может немного по- вашему...
- Ясно...- я непроизвольно сжимаю руки в кулаки, ускоряя шаг.
Агнес и Яра, значит...Тоже мне - две революционерки, Клара Цеткин и Роза Люксембург...Выгнать они меня собрались...Ага, ждите! Никуда я...И тут я так не вовремя вспоминаю, что из покоев-то своих ярл меня с сегодняшней ночи попросил...
Чёрт!
Лицо вспыхивает от прилившей крови, стоит только представить, как Агнес обрадуется этому факту. И как будет глумиться надо мной, что мол сплавил меня Хотборк подальше после всего двух ночей...Тело охватывает липкое, неприятное предчувствие. Ноги тяжелеют, отказываясь идти. Надежды на то, что Борга устроит меня куда-то кроме общей спальни, практически нет. А это значит, что жить мне теперь бок о бок с этой Агнес и её подпевалой- подружкой. Нет, я справлюсь, но...
Боже...как не хочется!
Но ведь не к Хотборку же с просьбой обратно пустить идти!
Когда я с Ингрид возвращаюсь в дом ярла, то рядом с Боргой как назло суетится Агнес, и рассказать домоправительнице о том, что я переезжаю в общую спальню, у меня при блондинке просто язык не поворачивается. Поэтому я молча беру швейные принадлежности и иду мастерить себе вторые трусы. Когда доделываю сей шедевр гардероба, приходит время ужина. И Борга вновь не одна. Я сажусь с ней рядом за столом для слуг, но всё не могу выкроить момент для того, чтобы рассказать новость. Лишь с неясной тоской поглядываю на пустой стул ярла за столом на пьедестале. Оказывается, на границе леса поймали браконьеров, и Хотборк, Ульрих и Тормод отправились туда, оставив в Унсгарде за главного рыжего Альва - Косу.
Вернется ли ярл этой ночью- никому не ведомо, и в голове моей мелькает шальная мысль, что может пока и не стоит ничего Борге говорить...
В отсутствие непосредственного хозяина ужин за столом слуг проходит не в пример веселее вчерашнего. Привычный квас незаметно и полностью сменяет брага. Голоса становятся громче, шутки скабрезней, хохот заразительней, и даже толстый Олаф не выдерживает и пересаживается к нам за стол, когда старый Гун, скотник, достаёт дощечки, сильно смахивающие на наше домино.
Воин бесцеремонно прижимает к себе вяло протестующую Агнес, посмеиваясь в обвислые усы, и отпивает брагу из её кружки. Служанка недовольно кривит губы, но обмякает в его медвежьих объятиях, видно, уже давно привыкшая к подобному мужскому вниманию. В какой-то момент наши взгляды с Агнес встречаются, и я резко отвожу свой. К горлу подкатывает комок от того, сколько яда было в её взоре. Словно это именно я виновата, что зажимает её сейчас Олаф, а не Бьорк...
В узких мутных окошках уже непроглядная темень. Трескотня цикад на улице слышна даже в зале, и в воздухе разливается пьяный аромат летней ночи, смешанный с запахом плавящегося воска свечей. К игре я не присоединяюсь. Подпираю подбородок кулаком, рассеянно наблюдая за остальными. По всему видно, что сидеть слуги будут ещё долго.
Что ж, перед смертью не надышишься...Поразмыслив, решаю сначала сходить в баню, привести себя в порядок перед сном. А потом уж подойти к Борге и попросить её отвести меня в общую спальню. И, если повезет, выпросить себе местечко подальше от Агнес и её подружки.
- Госпожа Магнусен, можно я парную схожу? - обращаюсь к домоправительнице, вставая.
Борга окидывает меня удивленным взглядом, словно пытаясь увидеть упущенную ей грязь.
- Зачем? Ты ж вчера только мылась? - выгибает дугой широкие брови.
- Люблю каждый день, - пожимаю плечами, улыбаясь.
- Ну ид-и-и...- женщина хмурится, всем видом показывая, что не понять ей подобных причуд.
- Для ярла нашего стараешься, а, печорка? - хмыкает Яра мне вслед, - Так он не придет поди сегодня...
- Не для ярла - для себя. И тебе бы тоже, Яр, не помешало...- буркаю в ответ, не оборачиваясь.
В спину мне летит возмущенное шипение, но я его не разбираю, успевая захлопнуть за собой дверь. Проскользнув по темным неосвещенным сеням, выхожу на улицу. Ночная уютная летняя мгла тут же окутывает меня с головой, плотная и прохладная. В ноздри пробирается запах сырой почвы, смешанный с ароматами сена, навоза, дерева и ночных цветов. Зябко повожу плечами, обнимая себя, и бегу через темный двор к бане.