Не потерять рассудок после того, как упаду в океан.
Флот исчезает за горизонтом, но я не могу понять, лучше это или хуже – не знать, где находятся наши враги. Судя по всему, расстояние между «Авали» и ее преследователями увеличилось.
Возможно, именно поэтому я откладываю следующий шаг в изучении контроля над сиреной.
«Дело не только во флоте, – говорю я себе. – Я не хочу давить на Райдена. Ему нужно время, чтобы справиться».
Как же умело я вру сама себе. На самом деле с каждой нашей тренировкой Райден чувствует себя все комфортнее в компании сирены. Безусловно, я принимаю во внимание чувства Райдена, но правда заключается в том, что пребывание в воде пугает меня. В океане сирена может причинить намного больше вреда. Она может ранить людей, которые плывут на этом корабле.
Я просто леденею от осознания того, что она – часть меня и я рискую навсегда потерять себя в море.
Но когда угроза обезвоживания нависает над нашими головами слишком низко, у меня заканчиваются оправдания.
Киран думает, что мы должны прибыть на остров со дня на день. Выйдя на палубу, он и Энвен свисают с перил, с тоской уставившись на плоскую гладь воды.
– Выглядит лучше, чем на вкус, – говорю я им.
– Почему, ну почему морская вода соленая? – завывает Энвен.
– Чтобы свести нас с ума, – отвечает Киран.
– Перестаньте смотреть на воду, – приказываю им я. – Лучше отвлекитесь.
Как будто сговорившись, эти двое одновременно поворачиваются и падают на палубу.
Мы можем и не дожить до острова.
Я направляюсь на кухню в поисках Трианны. Именно она отвечает за последнюю бочку воды, что хранится под замком в одном из складских помещений. Когда дело касается золота, я уверена, что члены моей команды не станут красть больше, чем им положено. Но вода – совершенно другое дело. От ее отсутствия разум человека мутнеет.
– Сколько еще осталось? – спрашиваю я.
Трианна сразу понимает, о чем я.
– Если продолжим выдавать ее в том же количестве? Пять дней.
Пять.
– Начинай подавать ром к ужину, – говорю я ей. – Это не только даст нам больше времени, но и поможет команде спать по ночам, не мучаясь от жажды.
– Возможно, это даст нам дополнительную неделю. Слава звездам, Киран перестал поглощать ром литрами. Иначе он бы уже закончился.
– Точно, – хлопаю я Трианну по плечу, прежде чем покинуть камбуз.
– Они вернулись! – доносится издалека, но я знаю, что это голос Рослин.
Должно быть, она имеет в виду корабли.
Флот короля пиратов.
Каллиган что, играет со мной? Очевидно, он дал своим людям передышку, чтобы я почувствовала себя в безопасности, а после снова заставил их грести изо всех сил, чтобы сбить меня с толку.
Король пиратов любит игры. На данный момент единственное преимущество, которое у меня есть перед ним, – возможность пополнить способности, не закрывая себя в камере и не дожидаясь ночи.
Вряд ли этого достаточно.
Уверена, так и есть. Я знаю, что мне нужно делать дальше.
Я вся дрожу при одной мысли об этом, но заставляю себя действовать. Сначала я нахожу Соринду и отдаю ей необходимые приказы, затем иду в свою каюту, чтобы переодеться. Наконец, разыскиваю Райдена.
Он болтает с Валловом на гауптвахте. Скорее всего, они не слышали криков Рослин. Когда я улавливаю тему разговора, решаю не прерывать их сразу.
– Заботиться о ребенке – тяжелая работа, – говорит Валлов, – особенно когда он слишком мал, чтобы ходить самостоятельно. Но я бы не променял Рослин ни на какое золото в мире.
– Быть отцом девочки особенно трудно? – спрашивает Райден.
– Пока нет, но я боюсь разговоров, которые у нас будут, когда она немного подрастет.
– Не бойся, Валлов, – говорю я, предупреждая двух мужчин о своем присутствии. – На этом корабле есть целая команда женщин, которые помогут с этим.
– Хорошо, – выдыхает он с явным облегчением. – Очень сильно на это надеюсь.
– Извините, что прерываю, – говорю я более настойчиво, – но мне нужен Райден.
Райден склоняет голову набок, и я спешу добавить к своему заявлению кое-что еще:
– Флот вернулся. Пришло время сделать следующий шаг.
Беззаботное выражение на их лицах исчезает. Валлов спешит наверх, чтобы быть рядом с дочерью, пока она делает свою работу.
– Следуй за мной, – прошу я Райдена.
Видя, что я иду к лестнице, он спрашивает:
– Наверх? В этот раз не будем сидеть в камерах?
– Не сегодня.
Он следует за мной без лишних вопросов. Я ловлю себя на том, что, даже несмотря на нависшую угрозу, вспоминаю его разговор с Валловым.
– Ты планируешь завести детей? – спрашиваю я, как только мы, поднявшись наверх, направляемся в мою каюту.
Ниридия, заметив, что я с Райденом, бросает на меня многозначительный взгляд и одобрительно кивает. Ее раненую руку поддерживает повязка на шее.
– Не скоро, – отвечает Райден, – но когда-нибудь. Раньше я думал, что с такой жизнью это невозможно. Но здесь, на этом корабле, ребенок будет в безопасности. Ну, возможно, не в такой безопасности, как на суше, но в достаточной, когда рядом такая команда.
Неожиданное откровение Райдена ставит меня в тупик. Райден – отец ребенка? Я не могу представить подобное, особенно учитывая, что мой собственный отец находится в поле нашего зрения.
– Разве ты не хотела бы когда-нибудь стать матерью? – спрашивает Райден.
Этот вопрос каким-то образом соединяет Рослин и моего отца в моих мыслях, и я вздрагиваю, прежде чем нахожу ответ:
– Честно говоря, я никогда об этом не думала.
– Никогда?
– Да. Я и так присматриваю за целой командой. Не знаю, смогу ли справиться еще и с ребенком.
– Я могу представить, как рыжеволосый малыш резвится на этом корабле, запирая своих кукол на гауптвахте, когда они плохо себя ведут.
Я смеюсь.
– У тебя, наверное, могут быть только дочери, верно? Никаких сыновей?
Об этом я тоже никогда не думала.
– Возможно. Но будут ли они такими же, как я? Или они будут… людьми?
Я чуть не сказала «нормальными».
– Разве это имеет значение? – спрашивает Райден.
Замешательство разрывает меня на части. Он не очень-то любит общество сирены. Почему бы тогда ему не сказать, что лучше, если в ребенке, которого я когда-нибудь рожу, не будет ничего от сирен?
Наверное, нехватка воды мешает ему здраво мыслить. Он бредит.
Соринда уже ждет нас в моей ванной комнате.
Райден бросает взгляд на ванну, полную соленой воды.
– Ты что, серьезно?
– Вполне.
– В чем, собственно, заключается план?
– Я залезаю в ванну, включаю сирену на полную мощность, а ты пытаешься вернуть меня обратно.
– Но ты же будешь не заперта, – говорит он.
– Ванна привинчена к полу. Я не могу перенести ее на гауптвахту.
Должно быть, Райден чувствует, как сильно я нервничаю, как не хочу этого делать, потому что он добавляет:
– Все в порядке. Залезай в воду.
Я снимаю ботинки и все хоть сколько-то опасные предметы. Остаюсь только в черной блузке и легинсах. Зная, что промокну на глазах у Райдена, решила не надевать ничего белого.
Я забираюсь в ванну, каждый мускул моего тела напрягается. От прохладной воды по моей по коже бегут мурашки. Голос внутри умоляет окунуться с головой, получить силу, уверенность и энергию, что приходят вместе с морской водой.
Я знаю, что, как только позволю себе сесть, сирена возьмет надо мной верх. Я не смогу отказаться от желания поглотить воду. Быть сиреной – значит ничего не бояться, никогда не испытывать голода или жажды, никогда не сомневаться и не беспокоиться. Это совсем другой образ жизни. Беззаботный и чудесный. Иногда я хочу этого, но сирена убивает все человеческое внутри меня, заставляет забыть всех людей, которых я так нежно люблю.
Мне нужна сирена, чтобы победить моего отца, но я не хочу потерять в ней себя. Не могу объяснить почему, но полностью уверена в этом. Если бы только я могла объединить такие разные половины себя.
Я погружаюсь в воду. Мое беспокойство сменяется уверенностью. Усталость – силой. Я ложусь, позволяя этим чувствам окутать меня. Я поднимаю руки, чтобы потянуться, поплыть, но они ударяются о металл.
Что за…
Это не море, а какая-то коробка. Под собой я чувствую драгоценный океан, отделенный от меня метрами дерева.
Прогрызать дорогу вниз – не вариант. Я должна выйти из воды, чтобы добраться до своего настоящего дома.
Чей-то голос зовет меня сверху:
– Алоса, вылезай.
Голос мужской. Парень, которого я видела раньше. Хорошенький. Тот, кого мне все еще не удалось превратить в труп.
Я поднимаю голову из воды, смотрю на него глазами, которые гораздо лучше видят под водой.
– Ни один человек не смеет командовать мной!
Я жду, когда он съежится от испуга, отпрянет, но он только выпрямляет спину.
– В тебе тоже есть кое-что человеческое. Выпусти это на волю.
Я встаю, нахожу взглядом выход. Единственное препятствие к побегу – этот парень. Я поднимаю указательный палец, изучая заостренный коготь на конце.
– Думаю, линия поперек твоего горла будет хорошо смотреться. Ты же этого тоже хочешь, верно?
Я беру сладкую ноту, позволяя моей воле стать волей этого мужчины.
– Да, – говорит он, нетерпеливо вытягивая шею навстречу ко мне.
«Я могу нарисовать на тебе самые красивые кроваво-красные узоры», – пою я.
Я с удовольствием выбираю, с чего начать. С мускулистого торса? Со стройных ног?
Но находиться вдали от моря – все равно что испытывать неприятный зуд; мне нужно поскорее вернуться.
Полагаю, мне просто придется взять его с собой. Я выхожу из ванны… и шиплю сквозь зубы, когда раскаленная боль пронзает мою руку.
В комнате есть кто-то еще. Женщина, которую я даже не заметила. С ее меча стекает моя кровь. Я оторву руку, держащую этот меч.
Но прежде чем я успеваю пошевелиться, чье-то тело прижимается к моей спине. Одна рука обхватывает мою талию, другая – плечи. Подбородок упирается мне в плечо, шершавая от щетины щека прижимается к моей.