- Твайла, у лормерианцев, может, армия и сильнее, но наука лучше в Трегеллане. Наши знания медицины и трав развиты сильнее, чем у вас. Мы бы знали, если бы был яд, что задерживается в коже, поверь, мы бы его использовали. Лормера век прожила без Донен, и она стала мифом, сказкой, как Спящий принц или твои песни. И вдруг она появилась. Зачем? Зачем так называемые боги послали свою дочь? Или это сделал кто-то другой и не в благих целях?
Я смотрела на него, пока думала. Донен до меня спасла Лормеру в войне. Трегеллан был подавлен, и Мерек говорил, что его бабушка была больна и не должна была пережить детские годы. Была ли последняя Донен такой же, как я? Девочкой, которую готовили для трона, если наследница умрет? Такой была Донен? Ее придумали как куклу, играющую роль ребенка богов, чтобы управлять королевством?
- Почему они не сказали мне сразу? – сказала я. – Я бы поняла, что это на благо королевства, я любила тогда королеву. Почему они не поверили мне?
Лиф рисовал круги на моей ладони.
- Наверное, из-за Пожирания грехов. Даже сейчас ты так говоришь об этом, потому что это часть тебя. Им нужно было предложить тебе что-то большее. Им нужно было дать тебе долг важнее, чтобы такой была твоя судьба. Ты из тех, кто не сомневался бы в судьбе, потому что ты родилась с определенной судьбой, - тихо сказал он. – И кто бы не променял Пожирание грехов на жизнь в замке?
- Пожирание грехов… - повторила я. Я забыла или не давала себе вспомнить, но теперь это изменилось.
* * *
Я была маленькой, такой маленькой, что Мэрил была крохой. Я часами баюкала ее, утешала, чтобы она перестала вопить, чтобы ее лицо не краснело, чтобы она не прижимала коленки к груди. Мама была в своей комнате и приходила лишь, чтобы приложить ее к груди. Наконец, Мэрил уснула, а я задремала в кресле.
- Иди сюда, - дверь комнаты мамы открылась, и я вошла в душную ароматную комнату. – То, что мы делаем, - сказала она, словно мы были посреди разговора, - древнее искусство. Оно вечно. Всегда было и должно быть.
Мои веки опускались, пока она говорила, тепло комнаты убаюкивало меня.
- До богов, до правителей были мы, - сказала она. – Нас созвали, когда они собрали королевство по кусочкам, и сказали, зачем мы это делаем. Но мы делаем это не для них, моя девочка. Мы делаем, потому что кто-то должен, потому что до богов и королей были грехи. Грехи были всегда. Ты понимаешь мои слова?
Я кивнула, чтобы проснуться, а не от понимания.
- Мы древние, - сказала она. – Мы обеспечиваем им безопасность.
* * *
Я отвела взгляд от Лифа и отпустила его руку. Это имело смысл, но я не хотела этого. Не хотела, чтобы все было так просто. Я четыре года посвящала жизнь этому, двигалась к тому, чтобы стать женой Мерека. А потом поняла, что это не моя судьба, что это лишь ужасная жизнь, построенная на цвете моих волос, моем пении и идеях безумицы. И столько людей умерло из-за этого.
- В Трегеллане есть Пожирание грехов? – спросила я у Лифа. Он кивнул. – Расскажи об этом.
Он растерялся.
- Все, как здесь. Пожиратель ест с гроба, пока семья прощается. Я потом похороны. Традиции схожи, это часть церемонии.
- Нет, Лиф, тут все не так, - сказала я тихо. – Это не часть церемонии.
Он пожал плечами.
- Думаю, Пожирание грехов осталось после того, как угасла вера в богов. Может, пришлось бы слишком много менять, потому это оставили в церемонии похорон.
Символический жест. Все мои судьбы напоминали паутину, ее было легко сдуть.
- Во что верят в Трегеллане?
- Ни во что. Люди верили в богов до того, как пала монархия. Революция все изменила. У людей теперь нет времени. Но в деревушках еще есть те, кто верит в богов.
- В наших богов?
- Нет. Они верят в Дуб и Падуб.
- У вас свои боги? – сказала я. – Ты не шутишь? В Трегеллане другие боги?
Он кивнул.
- Я не шутил.
- Как боги могут быть другими, Лиф?
- Я не верю, что они есть, - тихо сказала она. – Но я верю, что людям проще жить с верой в то, что кто-то присматривает за ними.
Я вздрогнула. Вот о чем говорила мама.
- Я ничего не чувствовала в храме, - сказала я напряженно. – Ничего. Но хотела.
Он прижал меня к себе, удерживал, а я пыталась понять, что я всегда знала, но никогда не понимала.
- Прости, - сказал он.
Я покачала головой.
- Что ты будешь делать? – спросил он.
- Не знаю. Но не думаю, что останусь и буду дальше играть в дочь богини.
- А принц? – спросил он.
- Я… не могу выходить за него замуж. Не теперь. Я не могу стоять рядом с ним и его семьей.
- Не после лжи.
- И не когда я люблю кого-то другого, - выпалила я, не подумав.
- Что? – он сел.
Я застыла, в ушах звенело. Кровь прилила к голове, к коже, когда я поняла, что сказала. Что это правда. Вдруг это стало самой правдивой вещью в мире. Я влюбилась. Вот что со мной такое. Я полюбила. Я пела о любви, но не узнала ее.
- Я люблю тебя, - прошептала я.
Он поймал слова у моих губ, прижался к ним своими и забрал мои тревоги. Я оставила временно вопросы, чтобы насладиться им, его руками на моей талии.
Как только он отстранился, мне его не хватало, я придвинулась, отчаянно нуждаясь в контакте после долгих страданий. Он обвил меня руками, я развернулась и прижалась к его груди спиной, укуталась в его руки. Так было правильно. Тут я должна быть.
- Что нам делать? – спросила я.
- О чем ты? – прошептал он у моего уха.
- Что нам делать? Что теперь будет?
- Зависит от тебя, - медленно сказал Лиф. – Чего ты хотела бы?
- Не знаю, - я покачала головой. – Я хочу уйти, но не могу. Мне не сбежать даже с твоей помощью. Но как я могу остаться?
- Ты… ушла бы со мной, если бы был способ?
Я развернулась в ответ, обхватила его голову и поцеловала.
- Так… - он отстранился, пристально глядя на меня, - это да? Ты будешь со мной? – он старался скрыть надежду, но она была заметна на лице.
- Я хочу быть с тобой, - я подумала о королеве. Она так старалась сделать меня ее марионеткой, но дала мне того, кто помешал этому. За месяц Лиф испортил четыре года ее труда. Я представила ее ярость, когда она поймет, что мы против нее, и я улыбнулась. Я прижалась к нему, наслаждаясь близостью.
- Так что будет дальше? – спросил он.
- Мы попросим у богов чуда? – слабо улыбнулась я.
Его улыбка оказалась у моего виска, он обвил меня руками и обхватил мои ладони.
- Я могу найти путь. Я проверю, но Димия вроде упоминала путь, через который слуги бегают в деревню. Завтра во время твоей встречи с королем я проверю, так ли это.
- Не выйдет, - я вспомнила слова Мерека в храме. – Встречу с королем перенесли. Он простыл после охоты, и встречи не будет, пока он не выздоровеет. О! – и тут я поняла, что он имеет в виду. – Можно пойти ночью, пока все следят за королем.
- Вряд ли Мерек будет смотреть за ним, - сухо сказал Лиф. – Он думает только о тебе. И я не знаю, где тот путь и куда он ведет. И нам нужны лошади, чтобы покинуть Лормеру. Нельзя, чтобы нас поймали при побеге. Мы должны быть далеко, когда они поймут, что мы ушли. Так далеко, чтобы нас не догнали. Она будет тебя преследовать. Она не отпустит тебя, - он нежно сжал мои пальцы. – Но и я не отпущу, - продолжил он и поцеловал меня в ухо, словно закреплял свою клятву. – Мы можем ехать через родственницу мамы. Она живет у Западного леса, я отправлю послание заранее, там мы сможем сменить лошадей, взять припасы и отправиться в Трегеллан. Поедем через север, мимо Таллита. Там они нас не догонят.
Я радостно кивнула.
- Хороший план.
- Честно говоря, Твайла, я не первый раз думал об этом, - улыбнулся он.
- О, - сказала тихо я и снова улыбнулась. Я не дочь Пожирательницы грехов. Не Донен Воплощенная. Теперь я другая, новая. Не чудовище из замка, не соловей среди шипов. – Когда мы уедем?
- Через пару дней, - сказал он. – Я успею все подготовить. Собери все, что тебе нужно с собой забрать, заранее.
- Я не хочу ничего отсюда, - быстро сказала я.
- Так даже лучше, - он улыбался, дыхание касалось моих волос.
- Нам нужно быть осторожными, - сказала я скорее себе, чем ему. Я закрывала глаза, пока он гладил мои руки, запястья длинными пальцами. – Нельзя давать им повода подозревать что-то. Путь Мерек решит, что я обдумала правду о Донен. И что я рада быть частью секрета.
- Но я еще могу целовать тебя? – спросил он. – Когда мы одни?
- Тебе так этого хочется?
- Я изголодался по ним, - хищно улыбнулся он. – Ты ведь не знаешь, какая ты милая?
Мне стало неловко в его руках.
- Хватит, Лиф.
- А если я не захочу молчать?
- Я найду способ заставить тебя молчать.
- Попробуй, - отозвался он.
Я развернулась к нему лицом, чуть приоткрыла губы. Сердце колотилось, я медленно подалась вперед и поцеловала его. Глаза закрывались, но я оставила их открытыми, а он смотрел на меня. Наши губы нежно двигались, взгляды были прикованы друг к другу. У меня кружилась голова, и я закрыла глаза, чувствуя, как он касается меня, как его язык танцует с моим.
В этот раз отстранился он и обхватил ладонью мою щеку.
- Еще пару дней, и мы будем в своем доме, в безопасности, где никто нас не тронет.
Он прижал мою ладонь к губам и поцеловал ее, а потом прижал к сердцу. Под тканью я ощутила флакон и обвела его.
- Твой флакон, - он вытащил его и отдал мне. – Пусть будет напоминанием.
Я забрала его, что-то во мне напряглось при этом. Я освободилась от его объятий, посмотрела на предмет, что управлял моей жизнью четыре года. Я бросила его изо всех сил в открытое окно, а потом повернулась к нему. Поцелуй был неизбежным, как солнце, садившееся за Западным лесом.
Глава 16
Я привыкла держаться вдали, чтобы никого не касаться, а теперь пришлось сцепить руки, чтобы перестать держаться за пальцы Лифа. Я едва спала прошлую ночь. Было больно отпускать его, знать, что он за дверью. Было больно знать, что он близко, не вне досягаемости. Было неправильно не касаться его, и мне не терпелось оказаться там, где я смогу провести пальцем по его руке, дать ему обхватить мою руку своими красивыми ладонями. Я не знала, что смогу чувствовать сразу и злость, и надежду, и страх, и желание, и радость, и тревогу. Чувства жили во мне, и я боялась, что увидит все это во мне и расскажет королеве. Хотя мне хотелось, чтобы она узнала, но нужно было сначала уйти от нее подальше.