- Завтра, Ваше высочество. Раз в две недели у меня аудиенция у короля.
- А когда после этого?
- Когда мне скажут, Ваше высочество, - сказала я, понимая слишком поздно, как грубо я звучала. Я не успела исправиться, он заговорил:
- И Донен Воплощенная поет, когда этого захочет король?
Я не понимала.
- Я пою для радости короля и королевы.
Он кивнул и посмотрел на стены, хмурясь.
- Тебе стоит вышивать цветы. Мне всегда нравились одуванчики, - сказал он, снова удивив меня, а потто развернулся и ушел. Я не успела поклониться ему, когда он выходил из храма.
Я смотрела ему вслед, раскрыв рот. Он нашел меня. Пришел в мой храм. Но зачем? Из-за лорда Беннела? И сказал мне вышивать одуванчики. Он помнил? Я посмотрела на статую, тщетно надеясь найти ответ, но его не было.
Я растерянно села на одну из скамеек, стараясь привести мысли в порядок. Когда я увидела, что стемнело, я сдалась, прошептала быстро благодарности богам, позвала стражей и вернулась в свою башню.
Когда я пересекала порог, я поняла, что и тут убежища не найду.
* * *
Я замерла в дверях и вскрикнула, этого хватило, чтобы Дорин заметил.
- Отойдите, миледи. Лиф, охраняй дверь башни.
Лиф пошел по ступенькам вниз, и Дорин выхватил меч и обошел комнату, заглядывая за длинные золотые шторы и под кровать, за ширмой, отделяющей мою зону купания, а потом и в туалет. В моем маленьком шкафу не мог никто скрыться. Он не нашел ничего, что могло потревожить меня.
Потому что нарушитель давно ушел, оставив след на моем комоде.
Дорин вскинул брови, а я вошла со спокойной улыбкой на губах.
- Прости, я… словно увидела тень в окне… Может, птица? Сова? – сказала я.
Его обмануть не удалось, и он задумчиво подошел, чтобы осмотреть окно. Моя комната была на втором этаже, на вершине башенки в западном крыле. Башенка была моей, и никто не смог бы забраться снаружи, ведь стены были ровными и скользкими.
- Миледи… - Дорин посмотрел на меня, на его лбу блестел пот, - вы в порядке?
Я кивнула, выдавливая улыбку, он помрачнел. Он знал, что я вру, но никогда не требовал правды, так что тоже кивнул.
- Я буду снаружи, миледи. Если что-то понадобится.
- Спасибо, - тихо сказала я.
Я подождала пять ударов сердца после того, как закрылась дверь, а потом подошла к столу, подняла папку и открыла ее. Сердце колотилось. Не было подписи, чтобы понять, кем был загадочный посетитель. Но я знала.
- Тебе стоит вышивать цветы, - сказал он.
В папке были схемы цветов, любимых цветов его матери: розы, маки, ирисы, и эти цветы росли в ухоженных садах замка. Но в конце был рисунок одуванчиков на кусочке бумаги размером с мою ладонь. Я изучала рисунок, приглаживая бумагу. Ее словно много раз складывали и разворачивали. Я не знала, нарисовал ли это он. Но я мало знала о своем будущем муже. Может, это был приказ или проверка, и я не знала, что делать.
Я взяла рисунки и положила на кровать, восхищаясь деталями. Он хотел оставить их мне или дал на время? Я вернулась их на стол, положила сверху тонкий пергамент и начала старательно обводить, особенно стараясь с одуванчиками. Я оставлю папку на комоде. Он сможет забрать ее, когда захочет.
* * *
Чуть позже после ужина я вытащила шелка и начала раскладывать их. Я использую розовый для роз, бледно-розовый, какими были ноготки сестренки, когда она родилась. Темно-синий для ирисов. Красный для маков, но не кроваво-красный, не этот ужасный цвет. А белый, снежно-белый, для одуванчиков. Такой бледный белый, что его нужно подносить к солнцу или свечи, чтобы увидеть цветы.
Я разложила цвета, гладя их. Я сделаю картину так, словно цветы росли вместе, переплетались, что редко позволяли их виды. И посреди каждого стебля будет одуванчик. Королеве не понравится, и я знала, что она не увидит этого, и эта мысль радовала меня. Каким-то чудом я спала хорошо этой ночью, мне снились цветы и темные глаза.
* * *
Следующим утром я готовилась к визиту к королю. Предсказание случилось на последний день убывающей луны, во время смерти. Теперь был первый день новой луны, королева собирала ближайших придворных для похода к священному пруду у Восточных гор, где она проводила весь день от рассвета до заката. Вода была горячей, выходила из-под гор в пруд, в честь которого была названа Лормера*, этот пруд, по слухам, помог женщине зачать ребенка. Новая луна – время новой жизни. Новых начал.
В день, когда ее не было, я шла к королю и пела ему, как делала при нашей первой встрече. Королева дала понять, что это потворство, а она не хочет быть частью этого, ведь это было пустой тратой моего дара. Но король мало просил у нее, и она решила позволить ему это, насколько я знала, только это она и позволила своему второму мужу.
Ее первый муж, предыдущий король, был братом королевы, брак был продиктован традицией. Лормерой должны были править король и королева, нельзя было править кому-то одному; это не нарушали. И поколениями, чтобы хранить чистой кровь, братья женились на сестрах. Закон не говорил, что правители должны быть родственниками, но, чтобы сохранить родословную, правителям нужно было рожать хотя бы одного сына и дочь, чтобы считаться успешными.
В деревнях мы знали опасность этого, мы видели котят и поросят, что рождались от таких союзов, некоторые были кривыми и слепыми, другие – безумными. Хотя в чистоте крови была сила, но доставалась она большой ценой. Кровь нужно было смешивать, чтобы избегать смертей и безумия.
Королева и первый король потеряли двух дочерей, будущую невесту принца, когда принцесса Алианор умерла до трех лет. И как всегда случалось, когда погибал кто-то, вызывали мою мать, Пожирательницу грехов Лормеры, чтобы поглотить грехи умершей принцессы.
Моя мама полная женщина, она растолстела от грехов умерших, ей подавали ей это блюдо так, словно в тот день королевой была она. Для Пожирания скорбящие покрывали поверхность гроба хлебами и мясом, элем и прочими угощениями, представляющими каждый известный грех умершего. Она Пожирала их всех, должна была, ведь только так можно было очистить душу для ее пути в Вечное королевство. Не доесть – обречь душу на брожения по миру навеки. Мы слышали сказки о призраках, что обитали в Западном лесу, ведь люди не давали моей маме закончить Пожирание.
Она села перед маленьким гробиком принцессы и съела ее грехи, пахнущие гранатом, мускатным орехом и сахаром, грехи были слишком богатыми для девочки. Она съела их, и первый король с королевой скорбели по девочке, и потом они пытались заменить ее, ведь восьмилетнему сыну нужна была невеста, чтобы он взошел на трон. Но через два месяца после смерти Алианор первый король заболел и тоже умер.
Королева была вдовой, а принц был без невесты и слишком юным, чтобы прийти к власти, и королевство охватил хаос. Я помнила, как мама наняла двух местных мужчин с копьями и мечами, чтобы сопроводить нас туда и обратно на Пожирание. Даже она боялась безумия, охватившего королевство, а маму запугать было сложно. Но решение вдруг нашлось, королева вышла замуж за кузена, и он стал королем. Он был близким родственником, ведь его родители были близнецами родителей королевы. Кровь оставалась чистой. Но их союз не считался полностью чистым. Хотя они были из одного рода, они не вышли из одной утробы, потому кровь была не полностью чистой. И говорили, что поэтому королева не могла получить дочь, хоть много раз ходила к пруду.
* * *
Я встретила будущего короля на Пожирании грехов прошлого короля, и он быстро меня принял. Как ученица мамы, я смотрела, как она исполняет Пожирание, учила, в каком порядке нужно поглощать грехи, сколько нужно смаковать каждый из них. Я никогда не уставала, пока смотрела, как она поглощает бесконечно блюда. А когда Пожирание доводило ее до экстаза, я бродила по замку и пела. Я не знала, что будущий король ходил за мной и слушал. Когда он захлопал, я попыталась убежать к маме, но он остановил меня и попросил спеть еще. И я купалась в его внимании, пела душой для него, радовалась, а потом он взял меня за руку и повел на Пожирание.
Когда мы покинули замок, я спросила у мамы, не был ли он моим папой. Я не знала отца, как и мои браться с сестрой. Я сомневалась, что у всех был один отец. Когда я узнала, как делаются дети, я не могла посещать Пожирание мужчин, не думая, не был ли он моим отцом, не был ли один из грехов, что мама проглотила, из-за меня. Я искала в лицах родственников свои глаза, волосы, но не была похожа на них. Я не видела этого и в будущем короле, но я хотела, чтобы он был моим отцом. Я представила, как он узнает во мне давно потерянную дочь, как меня забирают в замок и я становлюсь принцессой вместо умершей, вызываю улыбку королевы. Мама ударила меня так, что у меня выпал один молочный зуб, и сказала мне никогда не говорить об отце.
Четыре года назад большая карета появилась у нашего дома, окруженная высокими стражами на черных конях. Там была королева Лормеры, одетая в синее, она спрашивала меня. И я подумала, что все мои мечты осуществились.
Я не хотела быть Пожирательницей грехов. Я хотела вырасти, выйти замуж, быть счастливой. Я не хотела думать только о своей роли. Я не хотела жить одна, изолированная то всех из-за того, кем являюсь. Я хотела нормальной жизни.
После того, как мы побывали на Пожирании первого короля, я не могла перестать думать о замке. Столько света и красоты, не тьма дома, в котором я выросла. Я представляла, как у всех есть своя комната в замке и кровать, а не четыре ребенка в одной спальне, пока мама отдыхает в другой. В замке все смеялись вместе, ведь пировали в роскошных платьях.
И было невозможно попасть туда, быть приглашенной королевой. И вот она пришла и назвала меня своей подопечной.
- А что с ее долгом Пожирательницы грехов? – сказала мама королеве, и я потрясенно смотрела на стражей, их броня сияла так ярко, что я видела в них свое отражение, видела, как мои пальцы подрагивают от желания погладить бархатные накидки, что ниспадали с их плеч. – Насчет ее обязанности перед королевством?