– Не так, – тихо ответил он. – Не здесь.
Тайлер отпустил мои руки, почувствовав, что я уже обмякла и не стану бороться. Погладил по щеке, присматриваясь к моим опухшим губам: в разгар боя я их прикусывала в гневе, но теперь они скорее наводили на мысли о наших безумных поцелуях.
Он потянулся поцеловать меня, но я резко отвернула лицо и, если бы не оставалась лежать, пригвожденная к полу, бросилась бы бежать.
– Ты предлагаешь стянуть с тебя брюки, но мои поцелуи вызывают отвращение? – процедил он ледяным тоном, от которого смерзлись внутренности.
Я тяжело дышала, по-прежнему глядя в сторону. Моя решительность трещала по швам.
– Уйди, – взмолилась я.
– Нет! Пока ты мне все не расскажешь!
– Точно хочешь знать? – прошептала я. На глаза набежали злые слезы, но я все равно посмотрела Тайлеру в глаза. – Он меня отравил. Вот так. Целуй теперь, давай. Если не противно целоваться с ходячим мертвецом!
При словах о яде кровь отхлынула от лица Тайлера, он, и так белокожий, сделался бледнее снега. Зрачки расширились, заняв почти всю радужку. Он обшаривал меня взглядом, отыскивая признаки действия отравы. Однако еще до того, как задать сотни мучивших его вопросов, потребовать объяснений, Тайлер накрыл мои губы и, сломив довольно жалкое сопротивление с моей стороны, поцеловал – неистово, страстно и яростно, побеждая в битве теперь уже наверняка.
Глава 32
Я смотрела, как тонкая игла протыкает кожу на сгибе моего локтя и мейстери Иллара набирает кровь в стеклянный шприц. Вместе со мной за процедурой в полном молчании наблюдали ректор Кронт, мейстери Луэ и хмурый, как грозовая туча, Тайлер.
Мы расположились в одной из закрытых аудиторий, спрятались, как какие-то заговорщики. Впрочем, о чем это я – мы и были заговорщиками. До сих пор было сложно переварить, что часть преподавателей и попечительского совета Академии входит в оппозицию. Вот только в открытое противостояние с Императором они не вступали и вряд ли когда-то осмелятся.
Я не осуждала ректора Кронта: он несет ответственность за всех своих кадетов. Если старшекурсники достаточно обучены, чтобы постоять за себя в бою, и какое-то время продержатся против регулярных императорских войск, то первогодки – по сути, еще дети, их мгновенно пустят в расход.
– Вы ведь сумеете определить яд? – быстро спросил Тайлер у целительницы, пока она не ушла. – И приготовить противоядие?
Мейстери Иллара переглянулась с ректором, он ответил вместо нее:
– Сейчас, благодаря кадету Дейрон, мы сможем лучше изучить яд, но… До сегодняшнего дня про яд не было известно ничего определенного. Не хочу никого обнадеживать, вряд ли мы сможем разработать антидот в ближайшее время.
– Все нормально, командир, – заверила я Тайлера. – Пока я нужна, князь Лэггер не позволит мне умереть.
Тайлер старался ничем не выдать внутреннего напряжения, но мне хватало воспоминаний о его побелевшем лице и ужасе в глазах, когда он думал, что я умру прямо на его руках. Если бы мы с ним поменялись местами, едва ли бы я смогла сохранять такое спокойствие. А он еще и не переставал подбадривать меня и даже шутил, пока мы торопились по коридорам, минуя дороги Академии, чтобы оставаться незамеченными.
Как только его сиятельство увел меня и Веелу с экзамена, мейстери Луэ, опасаясь за мою жизнь, разыскала ректора, а тот уже вызвал с занятий Тайлера и отправил на мои поиски. Теперь мы впятером – вернее, вчетвером, потому что мейстери Иллара ушла, взяв анализ крови – расположились в учебном классе, выведенном из обращения, потому что он требовал ремонта. На потолке расплывались пятна влаги, штукатурка отслаивалась от стен, обнажая кирпичи. Мебель вынесли, оставив только несколько расшатанных стульев и преподавательский стол, на котором я сидела, как на троне, окруженная обеспокоенными людьми, которым, оказывается, было не все равно.
Чувствовала я себя крайне странно. Никак не успевала за фатальными переменами в моей жизни, хотя, казалось бы, должна была привыкнуть умирать.
– Мы будем просто наблюдать, как сиятельный кусок дерьма продолжает медленно убивать ее? – взорвался Тайлер. – И ставить свои ублюдские эксперименты?
– Кадет Эйсхард, не забывайте о субординации! – рявкнул ректор Кронт.
Я умоляюще посмотрела на Тайлера, тот выдохнул, распрямил плечи и сцепил руки за спиной.
– Прошу простить мою несдержанность.
– Кадет Эйсхард, – мягко сказала мейстери Луэ. – Я понимаю ваши чувства, но пока лучшая тактика – наблюдение и невмешательство. Кадет Дейрон совершенно права, говоря о том, что ее оставят в живых до тех пор, пока не определится ее дар. У нас появится время на изучение яда.
Преподавательница задумчиво поглядела на ректора Кронта.
– Думаю, мы нашли подтверждение нашим подозрениям. «Сладкая гибель» действительно существует. Все эти смерти… Вовсе не дар выжег одаренных изнутри, все они были отравлены.
– Они отравили мою маму! – По оголенным нервам снова ударил ток, я вцепилась в выщербленные края стола, чтобы успокоить дрожь.
Ректор Кронт смотрел на меня, и кроме сожаления на его лице, обычно суровом, безэмоциональном, будто выточенном из куска гранита, проступила вина.
– Я не смог их уберечь, – сказал он с горечью.
«Вы ничего не могли сделать… – подумала я. – Но вы пытались».
Ректор Кронт покачал головой.
– Поверить не могу, что приходится втягивать в закулисные игры императорской семьи кадетов, но… Какие еще варианты. Эрна, твое мнение?
Мейстери Луэ стояла, скрестив руки на груди, уголки ее губ были скорбно опущены вниз.
– Они и так знают слишком много. Полагаю, мы должны предоставить кадету Дейрон всю возможную информацию, это увеличит шансы на выживание.
У меня захолодели кончики пальцев. Мне и без того казалось, что я переполнена опасными тайнами. Я не желала больше ничего знать, я просто хочу учиться, как остальные кадеты.
Тайлер заметил, что я совсем обмякла, встал рядом и подпер меня плечом, позволив навалиться на него. Ректор Кронт посмотрел с неодобрением.
– Кадет Эйсхард, какие бы чувства у вас ни возникли по отношению к кадету Дейрон, за порогом этой комнаты вы забудете о них. Это опасно для вас. Князь Лэггер первым делом станет избавляться от союзников Алейдис. Не давайте ему повода.
– Я наставник кадета Дейрон, – вскинул подбородок Тайлер. – Я все равно буду рядом!
Ректор Кронт и мейстери Луэ переглянулись, как бы говоря: «Что делать с этим упрямцем?»
– Итак, Алейдис, князь Лэггер устроит тебе проверки, чтобы выявить один из четырех даров. Ментальный дар, который позволяет управлять тварями. Зеркальный, благодаря которому человек перенимает любую способность бестии, с которой сражается.
Я кивала: это я уже знала.
Мейстери Луэ ненадолго задумалась, прежде чем продолжать.
– Но мы полагаем, что князь Лэггер заинтересован в определенном даре, который мы называем ткач.
– Ткач? – повторила я, не понимая, как безобидная профессия связана с прорывами и бестиями.
– Да. Ткач. Человек с этим даром умеет закрывать прорехи, ведущие на Изнанку. На Севере никак не сладят с последствиями последнего прорыва. Возник слишком сильный разрыв, и он продолжает расширяться. Князь Данкан стар, болен и слаб, он не справляется в одиночку…
– Князь Данкан? – переспросила я. – При чем здесь он?
В висках оглушительно застучал пульс, когда я начала догадываться.
– Он один из посвященных. Член императорской семьи с редким даром. Он ткач! Он умеет закрывать прорехи!
– Верно, кадет Дейрон. И если ты тоже ткач, то твоей жизни ничто не угрожает. Больше в Империи нет людей с этим даром, а они сейчас очень нужны!
– А четвертый дар? – вспомнила я. – Вы что-то знаете про него?
На этот раз пауза в речи мейстери Луэ длилась дольше. Сколько лет оппозиция по крупицам добывала запретные сведения? Сколько людей погибло, собирая их? Эти знания – смертный приговор, вот только в моем случае он уже приведен в исполнение.
Глава 33
– Четвертый дар… – Слова упали тяжело, как камни: мейстери Луэ произнесла их с интонацией, с какой обычно произносят ругательство «Бездна и тьма!». – Четвертый дар, моя девочка, это дар открывать Прорывы, ведущие на Изнанку.
Тайлер вздрогнул и посмотрел на преподавательницу в изумлении, перевел взгляд на ректора: «Я ослышался?» Со стороны я наверняка выглядела такой же ошарашенной.
– Открывать Прорывы? – повторила я. – Зачем кому-то открывать Прорывы?
Ректор Кронт и мейстери Луэ обменялись острыми взглядами. Эти двое знали много, слишком много.
– Вероятно, никому не нужно. – Ректор выделил голосом «вероятно». – Это спонтанный дар, проявляющийся у членов императорской династии. Вероятно… ни сам Император Аврелиан, ни принцы никогда не использовали его. Это единственный дар, который передается по наследству.
– Но у простых людей он тоже может проявиться? У меня, например?
– Да.
Я зябко обхватила себя за плечи. Только не это – не такой страшный, пугающий, никому не нужный дар. А если он выйдет из-под контроля? Если я не справлюсь?
– Как они управляют им? Ведь ни в коем случае нельзя допустить новых Прорывов. Это… ужасно. Такой груз на душе.
Я готова была возненавидеть весь императорский род, но, если самому императору и принцам приходится каждый день удерживать в узде мощную и опасную силу, отчасти я могла понять убийства невинных.
– Что, если я чудовище? – прошептала я. – А князь Лэггер спасал от меня империю?..
Я не могла смотреть на Тайлера.
– О Всеблагой… Что если это я виновница Прорыва на Севере? Я, а вовсе не отец?
– Глупости! – воскликнула мейстери Луэ, а Тай ободряюще сжал мои холодные пальцы. – Твой дар тогда еще не раскрылся. Если уж кто-то и виновен…
– Кто? – воскликнул Тайлер, и я ощутила, что у него самого руки дрожат.
– По официальной версии – разлом в ткани реальности открылся сам собой, как это порой случается, – сдержанно объяснил ректор, будто никто из нас, здесь присутствующих, не знал короткую сводку официальной версии до последней точки. – Но полковник Дейрон…