Лэггер указал подбородком на некий предмет, лежащий рядом с ним. Щит-наруч, покрытый шипами, я видела только раз – во время показательного боя Тайлера с бликом – и не сразу узнала.
– Надевай.
Он повторил трюк с броском, и я снова успела одной рукой поймать тяжелый доспех.
– Вы так и будете швырять в меня предметы? – бесстрастно поинтересовалась я, закрепляя на предплечье металлическую штуковину.
Щит оказался вдвое шире моей тонкой руки, но за считаные секунды ужался, плотно охватил предплечье. Он едва слышно гудел, вырабатывая собственное защитное поле – слабое, но достаточное, чтобы оттолкнуть зубастую морду, а то и сунуть руку твари в пасть – не прокусит.
– Сегодня я проверю наличие у тебя двух даров: ментального и зеркала, – сказал князь и снова усмехнулся. – Уверен, пока я отсутствовал, ты использовала все возможности, чтобы проверить их самостоятельно. Получилось?
Я вынуждена была покачать головой.
– Какая жалость.
Я непроизвольно стиснула стик.
– Это все? Расходимся? – Я дерзко вскинула подбородок.
– И даже не поиграем? Нет, девочка. Просто раньше ты играла не по правилам. Они просты.
Князь тянул паузу, изучая мое лицо – наверняка побледневшее, но я надеялась, что мертвенно-голубой свет подземелья сделает мою бледность незаметной.
– Для того, чтобы ты смогла подчинить тварь, она должна вкусить твоей крови. Для того, чтобы отразить ее дар, все в точности наоборот: кровь бестии должна попробовать ты.
Кровь! Как же я не догадалась, что эти дары завязаны на крови. Веела зашла на полосу препятствий с флаконом крови Лэггера на груди – именно так он их и подчиняет. Она вымазала нас в крови, чтобы вывести.
– Много… – Мое горло сжал спазм, когда я представила, что глотаю вязкую черную жижу. – Много крови понадобится? Моей? И ее?
– Достаточно нескольких капель.
Я нажала на рукоять стика, выдвигая лезвие. Как я и думала, на острие не оказалось яда.
– Значит, я должна позволить ранить себя? Но как я справлюсь с бестией без яда?
– Мастерством, – оскалился князь. – Исключительно мастерством.
Ясно. Заколоть ее до смерти, втыкая лезвие снова и снова… Хватит ли у меня сил? Я не знала.
– Еще один вопрос.
– Спрашивай.
– Какой дар вы ищете? – Я решила не ходить вокруг да около, спросить прямо. – Я имею право знать.
– Обязательно узнаешь после боя, – снова ушел от ответа князь Лэггер. – Бейся не за страх, а за совесть. Может быть… Может быть, я сохраню тебе жизнь независимо от твоего дара.
О, как вы щедры, ваше сиятельство, какие посулы! Лишний раз дать смертнику надежду, чтобы он бился как в последний раз. И то верно: неинтересно смотреть на бой обреченных.
– Так и сделаю! – Что я еще могла сказать?
– Ступай.
Я вздохнула полной грудью и перешагнула через бортик, отметив, что арена не закрыта защитным полем. Удивленно обернулась на Лэггера, преспокойно сидящего на первом ряду.
– Я подчинил тварь, мне ничто не угрожает. Потому мы сегодня здесь одни – никто не помешает, и времени сколько угодно.
– Наслаждайтесь представлением, – выплюнула я и отправилась к центру арены, не сводя глаз со щитка.
Он дрогнул и со скрипом скрылся в пазах, открывая темный проем. Внутри кто-то перемещался, приближался. Я крепко сжала стик, уперлась им в пол, заставив себя стоять на месте.
Границу тени и света перешагнул… человек.
– Отец! – сорвалось с моих губ.
Полковник Дейрон, каким я увидела его перед казнью: рука на перевязи, густая щетина, уставший взгляд, сеточка морщин в уголках глаз. Его образ накрепко впечатался в подсознание и являлся тут же, стоило мне подумать об отце.
Этим в прошлый раз воспользовалась Вель: именно здесь, в подземелье, я снова увидела отца будто наяву.
И тварь Изнанки – гримс, бестия, творящая иллюзии, – тоже вытаскивала из нашего подсознания образы дорогих нам людей.
Так вот кого разыскивал князь Лэггер, сбившись с ног. Игра получится на славу: я должна посмотреть в глаза отцу, а потом до смерти забить его стиком.
– Ты не мой отец… – прошептала я.
Полковник Дейрон ничего не ответил, лишь улыбнулся печальной и такой знакомой улыбкой.
Из моих глаз против воли хлынули слезы, рука, сжимающая стик, дрожала.
– Папа… Где бы ты ни был… Я люблю тебя, – выдохнула я. – Но здесь тебя нет!
Полковник Дейрон… Нет, не полковник, а гримс, создание бездны, шагнул вперед и поглядел мимо меня, на князя Лэггера, своего хозяина.
Внезапно черты его лица изменились. Теперь передо мной стоял юный Кайл Дейрон: с густыми смоляно-черными волосами, нетронутыми сединой, смуглый, черноглазый, невероятно красивый. Он улыбнулся широко и открыто, как умеют улыбаться только очень молодые и очень смелые люди.
Гримс смотрел на князя. Этот Кайл Дейрон был не моим воспоминанием – он явился прямиком из подсознания князя Лэггера. Я зажала рот ладонью, да и сам князь переменился в лице.
– Прочь! – пробурчал он. – Я тебя не звал!
Но юный Кайл Дейрон не исчез. Он уверенным жестом засунул руки в карманы брюк, качнулся с носка на пятку.
– Вы учились вместе! – воскликнула я.
Князь Лэггер в свое время окончил Тирн-а-Тор, а по возрасту отец Веелы как раз был примерно ровесником папы.
Князь перемахнул через бортик и приблизился к молодому Кайлу, встал напротив, глядя на него с вызовом.
– Ну что, посмотри на себя, Кайл. Где ты сейчас? А ведь я тебя предупреждал, что однажды я все равно выйду победителем.
Победителем? Из какой битвы? О чем говорит князь Лэггер?
Кайл Дейрон из прошлого ничего не отвечал – да и не смог бы, у гримса нет речевого аппарата – но смотрел с превосходством и совершенно бесстрашно, как смотрел бы юный Кайл на своего… соперника?
– О Всеблагой, – пробормотала я, догадавшись.
И, будто в ответ на мои мысли, гримс снова изменил облик: теперь на князя Лэггера глядела очаровательная белокурая девушка. Синие глаза, светлые волосы, гладкие, будто шелк…
Я знаю, какие они на ощупь. Я невольно посмотрела на свою руку. Я вспомнила. Как же давно это было… Тихий смех, нежный голос, склонившееся надо мной лицо. «А кто это у нас здесь такой сладенький? Это же моя девочка… Моя доченька…» Я тянусь и хватаю ладошкой гладкие пряди, пропускаю сквозь пальцы.
– Мама…
– Гвен, – одновременно со мной произносит князь.
Глава 44
Игра, затеянная князем Лэггером, пошла не по плану и выбила его из колеи. Сквозь циничную маску, приросшую к лицу, проступали настоящие чувства.
Я хорошо научилась определять боль, даже тщательно скрываемую: натренировалась на Тайлере. И мерзавцу, стоящему сейчас перед призраком Гвендолин, было больно.
– Я мог спасти ее, – с горечью произнес он.
Князь медленно протянул ладонь и коснулся щеки Гвен. Она сверкнула глазами и отпрянула, наверное, как сделала когда-то настоящая Гвендолин Эйме, моя мама.
– Но она предпочла этого безродного выскочку!
Князь стиснул кулаки и челюсти. Мыслями он перенесся в прошлое и снова добивался расположения очаровательной Гвен, однако она не ответила ему взаимностью, выбрав отца.
– Спасти? – не выдержала я: терять мне нечего, я все равно одной ногой ступила в бездну. – Думали, если женитесь на ней, то избавите Гвендолин от участи всех одаренных с запретным даром? Она бы возненавидела вас, узнав, что Империя избавляется от неугодных. Никогда бы вас не простила!
Князь Лэггер стремительно повернулся ко мне, навис, сверкая глазами – когда-то ярко-голубыми, как у Веелы, а теперь поблекшими. Я думала – ударит, но он лишь смотрел, пожирая взглядом.
– Ты… Ты могла бы быть моей дочерью!
– Никогда! – крикнула я. – Все самое лучшее во мне – от отца! Он воспитал меня один! Мама знала, кого выбирать!
Во взгляде Лэггера бушевал вихрь эмоций: ненависть, любовь и вина сплелись воедино. Последние части мозаики встали на свои места. А я-то удивлялась, зачем сиятельному князю, кузену самого Императора, устраивать танцы с бубнами вокруг обычной девчонки. Он хотел наглядеться на меня, прежде чем убить. На меня – дочь злейшего врага и любимой женщины. Лично приехал в Академию, чтобы вдоволь насладиться моими страданиями, ведь невозможно поднять из могилы Кайла Дейрона, чтобы отомстить ему снова.
– У тебя его глаза. Его волосы. Его гребаный нос, – процедил князь, обшаривая взглядом мое лицо, каждую его черточку.
– Где-то я уже это слышала, – смело рассмеялась я.
– Ее улыбка…
Князь Лэггер отшатнулся. Его тонкие аристократические пальцы с силой зарылись в волосы, как будто хотели сквозь череп проникнуть прямо в мозг и вырвать с корнем болезненные воспоминания.
Гримс снова преобразился. Теперь перед нами стоял сам князь Лэггер, только молодой – кадет Вальтер Лэггер. В отличие от смуглого, темноволосого и статного Кайла, белокурый Вальтер казался утонченным и рафинированным. Правильные черты лица и едва уловимая надменность во взгляде выдавали в нем истинного аристократа. Как же Веела похожа на него! Сейчас сходство особенно бросалось в глаза. Был ли он мерзавцем уже тогда? Или он, как и Вель, был человечнее и добрее?
Да какая разница. Князь Лэггер давно превратился в законченного негодяя, в его душе не осталось ничего светлого.
– Вы ждали бой? – бросила я, сжимая стик. – Вы его получите!
Я торопилась, потому что не хотела, чтобы гримс снова принял облик моего отца или мамы: воткнуть острие в ненавистного князя куда проще.
Я взмахнула оружием, едва не перед носом настоящего Лэггера, он на мгновение изменился в лице и попятился. Клянусь, он попятился! Он решил, что я воспользуюсь ситуацией и прикончу его. И на долю секунды эта идея показалась соблазнительной – одним махом избавить мир от первостатейного мерзавца, и плевать, что я останусь без противоядия: моя жизнь – не такая уж большая плата.
Вот только отец никогда не напал бы на безоружного. Если я так поступлю – я опущусь на один уровень с ним. К тому же этот гад – отец Веелы. Я бы отдала что угодно за одну возможность еще раз обнять отца. Так какое я имею право забирать отца у Вель?