По пути назад в Талиесин Питерс почти все время молчал. Она смотрела на него: «Неважно, что он говорит; мы не болтаем, я просто сижу рядом с ним». Он напоминал Светлане Браджеша Сингха, который тоже говорил мало. «В нем был тот же самый дух тишины, мира, внутренней чистоты». Она в панике говорила себе: «Не ввязывайся в это… Ты должна быть осторожна! Ты должна быть осторожна!» Светлана начала с нетерпением ждать дня отъезда.
Но снова настала суббота, официальный прием, и Иованна настояла, чтобы Светлана надела ее голубое шифоновое платье-тунику. Была музыка и танцы, все вокруг напоминало какой-то маскарад. Светлана чувствовала себя одной из тех экзотических птиц, которые населяли Парадайз Вэлли. Когда она сказала Ольгиванне, что собирается скоро уезжать, та настояла, чтобы Светлана осталась хотя бы до пасхи, и той показалось невежливым отказаться. Как было заведено, она сидела вместе с архитекторами и их женами и раскрашивала пасхальные яйца. Светлана недоумевала, когда же эти люди работают? Когда работает Уэсли Питерс? Он всегда готов был повозить ее по окрестностям. Она даже спрашивала себя: «Что все это значит?» Но, тем не менее, откладывала отъезд.
В такие ключевые моменты своей жизни Светлана обычно боролась со своим скептицизмом и отдавалась чувствам. Она называла это «следовать воле судьбы» или «плыть по течению реки». Ей даже не приходило в голову, что роль судьбы в данном случае сыграла Ольгиванна. Возможно, Светлана была наивна, или ей просто был очень нужен кто-то, или Ольгиванна оказалась очень хорошим манипулятором и хорошо приготовила ловушку. Камал Амин рассказывал, что Ольгиванна с самого начала «окружила Светлану невидимой и почти неощутимой защитой». И действовала она основательно. Когда Амин сказал, что его друг собирается приехать в Талиесин в то же время, что и Светлана, Ольгиванна заставила его поменять билет, чтобы двое гостей никак не попали на один рейс. «А вдруг он начнет с ней отношения», – жаловалась Ольгиванна. Когда Амин подарил Светлане букет цветов в честь ее приезда в Талиесин, на следующий же день его пересадили за дальний стол и все его контакты со Светланой были строго ограничены. «Было понятно, что Ольгиванна разработала свой план».
Ольгиванна выбрала для Светланы Уэсли Питерса. Он был высок, красив, обаятелен, имел трагическое прошлое и находился под полным контролем Ольгиванны – идеальный кандидат. Все в Талиесине следили за стремительно развивающимся романом. То, что Светлана и Питерс сексуально привлекали друг друга, было понятно с первого взгляда.
У Амина не получилось предупредить Светлану о происходящем. Он считал, что она человек, который нуждается в помощи: «Она привыкла жить в чудовищной неопределенности, противоречивости и неуверенности в завтрашнем дне». Он заметил, что она «говорит вкрадчивым голосом, привлекательная, и с ней приятно быть вместе». Но иногда Светлана замыкалась в себе, и тогда до нее невозможно было достучаться. Прочитав ее книгу, Амин знал историю Светланы – разбившее вдребезги всю ее жизнь самоубийство матери, аресты, тюремное заключение и расстрелы ближайших родственников и друзей. Амин думал, что, возможно, Уэс сделает ее счастливой, но сомневался в этом.
К концу второй недели Уэсли Питерс пригласил Светлану на обед в ресторан «Трейдер Вик» в Скоттсдэйле». На этот раз он заговорил. Он рассказывал о первой Светлане, своей любимой жене, и о трагической автомобильной катастрофе, за которую он чувствовал свою ответственность. Хотя Питерс был вдовцом уже двадцать пять лет, он рассказывал о катастрофе так, словно она произошла вчера. Он слушал, как Светлана рассказывала о своем детстве, о разбитых браках, о смерти Браджеша Сингха. Когда ресторан закрылся, они все продолжали говорить.
А потом Светлана сказала: «Вы мне очень нравитесь», и неожиданно оказалось, что они говорят о том, как остаться вместе. Как Светлана это запомнила, Уэс сказал: «О, я очень рад. Скажу об этом миссис Райт».
Четвертого апреля, всего через три недели после ее приезда в Талиесин Вест, к изумлению ее друзей в Принстоне, Светлана и Уэсли Питерс поженились. На самом деле, друзья Светланы не поняли одной вещи: Уэс покорил ее сердце тем, что сразу предложил свадьбу, а не любовные отношения. Конечно, уже три раза ее браки разваливались, но Уэсли Питерс казался «таким чистым, таким порядочным и таким грустным». Ей хотелось раствориться в его жизни.
По Талиесину ходила шутка о том, что свою следующую книгу Светлана должна назвать «Только три недели».
На свадьбу, которая проходила в маленькой гостиной в Талиесине, было приглашено множество гостей. Никого не предупредили, ради какого события они собираются, пока они не приехали в поселение. Там была миссис Ригли, обладательница огромного предприятия по производству жевательной резинки, а также Эд Мюррей, редактор местной газеты «Аризона Репаблик». Держа свадьбу в секрете и обеспечив Мюррею сенсационную новость, Ольгиванна рассчитывала на то, что он будет у нее в долгу и это сослужит ей службу в будущем.
«Моя дочь – Светлана!» – с триумфом представляла Светлану каждому из своих гостей миссис Райт. Светлана неожиданно испугалась, но она больше волновалась, что не сможет повторить образ своей тезки – «то, чего все от меня здесь так хотели». В ее голове вдруг зазвучал голос ее отца: «Ты только посмотри на себя! Да кто тебя захочет!» Но теперь уже было поздно думать и сомневаться. Светлана не хотела и думать о том, что в ее поспешном замужестве что-то может пойти не так.
Невесту на свадьбе представлял только один гость – Алан Шварц. Светлана позвонила ему в офис и сказала:
– Алан, помнишь, когда я рассказывала тебе о моем брате, ты сказал:
«Если я буду когда-нибудь тебе нужен, ты только скажи, и я приду».
– Да, так и было, – согласился я.
– Мне нужно, чтобы ты приехал сюда, в Талиесин, – сказала она. – Прямо завтра.
– Зачем? – спросил я.
– Мне просто нужно, чтобы ты приехал, – ответила она. – У тебя есть розовый галстук?
– Думаю, да.
– Тогда прихвати его с собой.
Шварц приехал в Талиесин, не имея ни малейшего понятия, зачем он так срочно понадобился. Его встретили в аэропорту с машиной и отвезли в поселение. Светлана стояла у входа рядом с высоким незнакомцем.
– Алан, это Уэс, – сказала она, а потом проводила Шварца в домик для гостей и спросила, не хотел бы он выпить джина с тоником.
– Я бы чего-нибудь выпил, – сказал он. – Потому что я и понятия не имею, зачем я здесь.
Он уже начал что-то подозревать, потому что заметил в своих комнатах телефонные розетки, при этом все телефонные аппараты были убраны.
– Через час я выхожу замуж, – сказала Светлана.
Этим же вечером состоялась грандиозная вечеринка, где присутствовали все архитекторы, ученики и приглашенные гости. Единственное, что Алан запомнил, так это то, что Светлана выглядела счастливой, как девчонка: «Так легко попасться на ее импульсивность! Она втягивает тебя во что-то, и ты чувствуешь себя абсолютно беспомощным». Он также заметил, что Ольгиванна Райт следила за ним каждую минуту.
Алан должен был улететь сразу после венчания, но Ольгиванна уговорила его поменять билет на следующий полдень, чтобы он мог остаться на празднование. Она знала, что Шварц – адвокат Светланы. На следующее утро Ольгиванна приехала на своей мототележке, чтобы показать ему поселение. «Она рассказывала мне, где случилось это, а где произошло то. Она хотела произвести на меня хорошее впечатление, но в то же время убедиться, что я видел и слышал только то, что она хотела».
Камил Амин вспоминал: «Слава об этом мероприятии гремела некоторое время, поскольку все средства массовой информации тут же раздули историю, поместив Талиесин в центр событий – то самое место, где Ольгиванна так любила находиться».
Одно из последствий интриги Ольгиванны открылось гораздо позже. Хотя в 2.30 четвертого апреля венчание еще шло, в то же время в Доджвилле, в штате Висконсин, был заполнен документ об освобождении от претензий. Уэсли Питерс использовал все состояние своей семьи, чтобы приобрести для поселения большое поместье под названием «Хиллсайд», находящееся неподалеку от поместья Райта в Сприн Грин. При этом имя Питерса было удалено из договора. Документы на право собственности были перерегистрированы от имени поселения Фрэнка Ллойда Райта. Таким образом, Светлана была лишена возможности претендовать на эту собственность как жена Питерса.
Вскоре Светлана выяснила, что ее права как жены Уэсли распространяются не очень широко. По словам О.П. Рида, который был членом братства в то время, Светлане немедленно стало ясно, что Ольгиванна вмешивается во все – «ее влияние касалось даже их супружеской спальни. Почему-то Ольгиванна подозревала Светлану в том, что они с Уэсли провели брачную ночь в разных комнатах». Позже она пыталась вовлечь Светлану в свои «кухонные посиделки», расспрашивала ее о сексуальной жизни с Уэсли, но Светлана отрезала: «Миссис Райт, мне уже не семнадцать лет!»
После свадьбы Светлана переехала в помещение Уэсли. Несмотря на то, что он был ведущим архитектором, ему принадлежала всего одна маленькая комната с софой вместо кровати, душевая кабинка и терраса. Утром новобрачные отправились завтракать в общую столовую. Теперь Светлана была не гостьей, а полноценным членом общины, поэтому должна была присутствовать на всех трапезах. Хотя она и пыталась объяснить своему новому мужу, что хотела бы иметь хоть какую-то частную жизнь, Уэс жил холостяком со времени смерти своей первой жены и не собирался менять свои привычки.
Он попытался ей объяснить, что теперь они все время должны быть на публике. Туристы постоянно бродили по Талиесину, принося деньги братству, и некоторые приезжали специально, чтобы посмотреть на дочь Сталина. Уэс говорил, что она должна привыкнуть все время быть на виду.
Вскоре Ольгиванна еще раз продемонстрировала свою власть. Она позвонила в час ночи и приказала Уэсу немедленно прийти в ее дом, чтобы срочно решить какую-то проблему. Все в братстве привыкли к таким спешным вызовам. Некоторым они даже льстили, но Светлана ответила: «Но, миссис Райт, сейчас час ночи, и мы уже давно спим». Это был неверный ответ. Светлана могла быть женой Уэсли, но Ольгиванна контролировала все вокруг. Когда Ольгиванна начала кричать на нее в ответ, Светлана ответила: «Не кричите на меня. Я не люблю людей, которые на меня кричат». И повесила трубку. Уэс же попросил Светлану никогда не вмешиваться в его работу.