Как много крови он из меня выпил, а в конце еще помотал нервы, сказав: «К сожалению, нам не удалось добиться успеха и узнать правду, а также убедить ваших подстрекателей из США, что вы всего лишь подсадная утка КГБ».
Я был обесчещен этими мерзкими обманами, которые были нужны, чтобы шантажировать и намеренно дискредитировать таких честных людей как мистер Крымский, и избавиться от высоко квалифицированного журналиста, а вовсе не от агента ЦРУ.
Карпель говорил непосредственно о ее жизни и детях. Он описывал встречу с Катей, которая «выросла стройная и с хорошей фигурой». Он предлагал Светлане написать в Белый дом от имени Иосифа. Карпель утверждал, что он пытается эмигрировать. Могла бы она помочь? У него есть иконы семнадцатого века на продажу за твердую валюту.
Кем был этот человек, который ее пугал? Его сбивчивое письмо было нелепым и зловещим. В панике Светлана написала Джорджу Крымскому. В начале мая она получила письмо из представительства «Ассошиэйтед пресс» в Никосии, на Кипре. Джордж Крымский писал ей в ответ:
2 мая 1977 года
Дорогая миссис Питерс!
Я был очень рад снова услышать о вас. Я должен признаться, что чувствовал себя немного виноватым из-за того, что не пишу вам… Честно говоря, у меня для вас нет никаких особенных новостей. Что качается вашего сына, я думаю, что в сложившихся обстоятельствах лучше всего было подождать, пока все не утрясется.
Да, именно Александр Карпель представил меня Иосифу, и я расскажу вам все, что знаю о нем. Во-первых, позвольте вас предупредить, чтобы вы были очень осторожны, поддерживая с ним какие-либо контакты. Хотя у меня нет никаких доказательств, но он очень спорная фигура, и я вообще жалею, что с ним познакомился. Я не верю, что он сослужит Иосифу хорошую службу, как вы совершенно верно подметили в вашем письме.
По моему мнению, Карпель или запутался и стал работать на КГБ, или был подослан Комитетом с самого начала. Насчет первого я даже не сомневаюсь, насчет второго есть некоторые доказательства, но, конечно, быть полностью уверенным в таких вещ, ах никогда нельзя.
Карпель… познакомил меня с Иосифом весной 1975 года… Ваш сын относился к нему достаточно подозрительно из-за длинного языка этого молодого человека и его неправдоподобных баек, которые противоречили друг другу. Я также должен добавить, что он явно гомосексуалист, выглядит и ведет себя очень женственно. Я упомянул об этом, поскольку мы оба знаем, что это означает в СССР и, конечно, появляются вопросы, каким образом и почему такой человек демонстрирует свои сексуальные пристрастия так широко и открыто, как этот парень, и не имеет никаких проблем с властью.
Мы с Иосифом решили встретиться вдвоем, так, чтобы об этом не знал Карпель, и обсудить всю ситуацию. Но Карпель какими-то образом прознал про эту встречу и был очень огорчен.
После того, как я вернулся из США в октябре 1975 года… у меня не было возможности встретиться с Иосифом. Собственно говоря, я больше его и не видел, если не считать встречи перед дверью его квартиры, когда он отказался говорить со мной. Было понятно, что он находится под плотным наблюдением. Иосиф подал мне сигнал, что за ним следят и он не хочет видеть меня…
В своих рассказах о вашем сыне Карпель всегда поднимал две темы: (1) Как ваш сын удручен и озлоблен на жизнь… и (2) Как его мать, если бы ей только как-то сообщить об этом, могла бы помочь Иосифу.
Я очень подозреваю (паранойя?), что там для вас готовилась ловушка, возможно, направленная на то, чтобы поднять новую волну пропаганды. («Предательница Светлана пытается сделать своего сына невозвращенцем»), Возможно, я тоже был намечен как одна из жертв («Журналист-црушник вместе с предательницей Светланой пытаются сделать ее сына невозвращенцем»).
У Карпеля всегда было какое-то нездоровое любопытство к вашей истории. Он знал дату вашего рождения и следил за всеми новостями о вас, какие только мог найти через «Голос Америки», заметки, на которые он натыкался в западной прессе и т. д. Его доступ к информации, которой обычно нет у советских граждан, всегда удивлял меня.
Крымский считал Карпеля причастным к его высылке из Москвы. Советы ни словом не упомянули о попытке Иосифа стать невозвращенцем и о роли, которую в этом сыграл Карпель, как о причинах выдворения Крымского из СССР. «Почему? – спрашивал Крымский Светлану. – Я могу предположить только одну причину – этому парню позволили продолжать работать над операцией и не стали засвечивать его имя в официальной прессе».
Крымский добавил большими буквами:
КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ЕСЛИ ОНИ СМОГУТ УБЕДИТЬ ВАС ПРЕДПРИНЯТЬ КАКИЕ-ЛИБО ДЕЙСТВИЯ В ПОМОЩЬ ИОСИФУ, ОНИСМОГУТ ЗАЯВИТЬ, ЧТО ВЫ НАЧАЛИ КАМПАНИЮ, ЧТОБЫ ЗАСТАВИТЬ ПРИМЕРНОГО СОВЕТСКОГО ГРАЖДАНИНА, КОТОРЫЙ ОСУДИЛ СВОЮ МАТЬ ЗА ПРЕДАТЕЛЬСТВО РОДИНЫ, ПОКИНУТЬ СТРАНУ, КОТОРУЮ ОН ЛЮБИТ.
Вы поняли мою мысль? Я сомневаюсь, что они будут поднимать эту тему, если не смогут доказать, что вы пытаетесь помочь Иосифу покинуть Советский Союз.
Это ставит вас в очень трудную ситуацию. Естественным образом, вы принимаете интересы Иосифа близко к сердцу. Они, несомненно, надеются, что ваш интерес к проблеме Иосифа (подогретый письмом Карпеля) заставит вас действовать. Это решение можете принять только вы сами, но, повторяю, я бы был очень осторожен.
Хотя я и не знаю точно, но полагаю, что Иосиф, возможно, нервничает, но физически с ним все в порядке. Думаю, он считает, что его робкая попытка встретиться с вами провалилась, еще не начавшись.
Что могла Светлана извлечь из письма Крымского? Самым важным было то, что Иосиф действительно пытался связаться с ней. Он скучал по ней и хотел ее увидеть так же сильно, как она мечтала увидеть его. Во-вторых, она поняла, что Крымский действительно считал Карпеля орудием КГБ. Его мартовское письмо было провокацией. Она была права, что не ответила ему. Любой ответ мог повредить Иосифу. И последнее – Карпель был чрезвычайно опасен. Его интерес к ней был более, чем омерзителен. Легко было представить отвращение и ужас Светланы.
КГБ снова прибегал к тем же самым грязным уловкам, но кто на Западе мог поверить, что они будут преследовать предательницу Светлану более чем через десять лет после ее бегства? Те, кто никогда не был советскими гражданами, не понимали! Она была дочерью Сталина. Как Карпель, КГБ зациклился на ней. Она была живым символом неудач советской системы, и они намеревались заставить ее заплатить за это.
После письма Джорджа Крымского первым порывом Светланы было защитить Иосифа, написав его отцу, Григорию Морозову, который теперь был известным профессором международного права. Также он занимал достаточно высокий пост в партии, был близок к Г. Арбатову, специалисту по политической науке, выражающему советскую политику во время перерыва в «холодной войне». Григорий мог бы стать защитой для их сына. Зная, что это письмо, конечно, вскроют, Светлана написала ему через советское посольство, чтобы убедить бывшего мужа, что она не собирается соблазнять Иосифа западной жизнью.
У Григория были основания злиться на Светлану. Когда она стала невозвращений в 1967 году, его назначение в Организацию Объединенных Наций было отменено. Но он был добрым и искренне любил ее. И он очень заботился об их сыне. Он ответил на ее письмо немедленно, отослав ответ из Нью-Йорка, где остановился по пути в Москву из Мехико, где был на конференции.
Дорогая Светлана!
Я получил твое письмо. Хочу сказать тебе откровенно, я был очень рад ему. Оно разъяснило очень серьезную ситуацию, созданную людьми, которые без твоего разрешения использовали твое имя в своих собственных целях.
Эти люди, которых ты называешь «ублюдками», уже сделали многое, чтобы запутать Иосифа и осложнить его жизнь здесь, и я очень беспокоился из-за этого. Он мне не менее дорог, чем тебе.
Я полностью согласен с тобой, что в настоящее время поездка в США для Оси абсолютно невозможна по многим причинам, в том числе и тем, о которых ты упомянула. Я должен сказать, что рад, что в очень сложной ситуации, которую провокаторы создали вокруг него, наш сын показал себя достаточно зрелым человеком. Твое письмо ко мне очень помогло ему, и он согласился с нашим мнением.
Как раз перед моим отъездом в Мехико, после того как я получил твое письмо, один из этих «ублюдков», о которых мы уже говорили, снова попытался подобраться к Иосифу – как бы от твоего имени. И не только к Осе, он таким же образом пытался связаться и с Катериной. Он пытался привести ее на встречу с одним из самых известных диссидентов, ведущим антисоветскую пропаганду. Катерина просто вышвырнула этого человека из дома, так и не став с ним разговаривать.
Я подозреваю, что вся эта деятельность ведется людьми, которые готовы на все, чтобы получить «громкое» дело, особенно, если оно будет достаточно сенсационным, чтобы привлечь иностранную прессу. Теперь я убежден, что ты действительно беспокоишься за Осю, который легко может стать жертвой этих провокаций. Этим типам нравится использовать Осю и Катю – и твое имя – для своих собственных целей. Просто не верится, до чего может дойти людская злоба.…
Наконец, позволь тебе сказать… Я был очень рад получить весточку от тебя. За эти годы было много трудностей, но я не хочу останавливаться на них. В прошлом было и хорошее, и твое письмо, твое беспокойство за Осю очень сильно напомнили мне об этом.
Большое спасибо за фотографию Ольги! Я передал ее Осе… Береги себя, Григорий.
Светлана почувствовала огромное облегчение, узнав, что Ося в безопасности. Ее бывший муж дал ей свой адрес, что означало, что она может узнавать у него новости об Иосифе и Кате. Светлана подумала, что, может быть, когда-нибудь Григорию разрешат приехать в США для научных целей, и она сможет с ним встретиться. Но на самом деле их переписка закончилась этим письмом. Светлана писала несколько раз, но так и не получила ответа.