Бракованный навигатор, вот это любовь! Но, несмотря на внутреннее негодование, продолжаю рисовать глазки бегемотику, а она продолжала жаловаться:
— Папа тебя ни в какой клан не отдаст… Мама сказала, что во время войны тебя затребовал правящий клан Аэ, когда наши сестры погибли, и тогда отец тебя и шлюху Киару скрыл на другой планете. Мать правителя Аэ требовала исполнить право и тебя вернуть, но отец тогда солгал, что Киара сбежала и он не может ее отыскать. Потом мать повелителя умерла. Вот.
Мой мозг сейчас взорвется от переизбытка информации! Мне срочно, очень срочно нужна мама!
И тут наше милое общение было прервано нервным воплем:
— Адди!
Собственно, у нас с Адди было почти все закончено — я уже только блеск на губы наносила, так что гневно распахнутые двери нам особо не помешали.
— Адалин! — взревела ворвавшаяся бегемотиха. И тут же ее вопль сменился полным удивления восклицанием: — Адди?!
Сестра, уже узревшая в зеркало, что прекрасна, величественно поднялась, стянула простыню и, чуть дыша, развернулась к матери. Чуть дыша, это потому что черным поясом я ей так талию перетянула, что она у нее даже появилась.
И вот в эпический момент, когда у бегемотихи банально челюсть упала при взгляде на собственную дочь, в мою комнату ввалился и папандр. Взгляд хассара метнулся с меня на Адалин, затем снова на меня, а после прозвучало:
— Адди, ступай и приведи себя в порядок!
После этого на него обиделись все трое — я, бегемотиха и Адалин!
— А что, тебе не нравится? — возмутилась я.
— Мы лишь чуть-чуть прикроем волосы, мой господин, — взмолилась Эталин.
— А-а-а, — заревела Адди, — хочу быть краси-и-иво-о-ой!
Отче внимательно выслушал всех нас, после чего бросил Эталин:
— Молчи, женщина!
Бегемотиха сникла. Папандр рявкнул уже мне:
— Киран, расческу!
Так… Судя по всему, история с моим издевательством над прислугой была расследована. Быстро папик действует. Я молча достала из-за пояса ту самую обмотанную в полотенчико расческу, подошла, протянула отцу. Хассар стремительно развернул, взял ее двумя пальцами, поднес к лицу, принюхался.
В то же мгновение Эталин стремительно опустилась на колени и опустила голову, ожидая то ли наказания, то ли прощения. А если вспомнить слова отче, то это она у него сейчас приступ умиления пыталась вызвать! Папандр же смотрел на нее убийственным взглядом, даже ноздри подрагивали, а челюсти сжал так, что, казалось, сейчас зубы крошиться начнут. Но, как выяснилось, крошиться начали не зубы, а чьи-то планы:
— Твою дочь получит Нрого, женщина! — прорычал мой отец, глядя на свою Единственную. — Знаю, что для тебя это самое страшное наказание!
Адалин испуганно опустилась на стул, но возражать не решилась. Эталин вздрогнула и опустила голову ниже, зато я возмутилась:
— Э нет, я Икаса не отдам, и Нрого мой!
Отец перевел мрачный взгляд с Единственной на меня и усмехнулся как-то плотоядно. Ну да, у него на меня тоже планы… сыночкам отдать!
— Нрого мой! — повторила я, и ногой об пол треснула. — Он в отличие от тебя классный и нормальный!
Тут и Адалин подключилась:
— Хочу повелителя… повелителя хочу… хочу повелителя.
Папандр на скулеж внимания не обратил, Эталин скомандовал: «Вон!» — к Адди подошел, ласково по щеке погладил и прошептал: «Ну зачем тебе труп?», а мне, уже уводя бегемотика, бросил:
— Твои двери будут заперты!
Я не удержалась и спросила:
— Отец, скажи, только честно, — ты меня Нрого отдал, тоже чтобы маму наказать?
Хассар Айгора повернулся, снова хищно усмехнулся и ответил:
— Нет. Не наказать, а стимулировать ее желание как можно быстрее вернуться на Иристан. И заметь — сработало!
О том, что стою и в ступоре смотрю на закрытую, а затем еще и запертую дверь, не догадывалась, находясь в какой-то прострации, пока Икас не подошел и не ткнулся мордой мне в живот. Машинально погладила зверя, все так же глядя на дверь. Потом пришла жажда деятельности, но я стояла, разрываемая желанием начать делать все и сразу, пока не вычленила главную цель — бежать! Бежать отсюда быстро, сейчас же, немедленно! И как можно дальше!
Бежа-а-а-ать!
И я сорвалась в спальню, чтобы связать непокорные волосы в пучок, а затем, побросав самое важное в свой рюкзак, я про сейр, приступить к устроению подляны для родного папашки. Потому как в момент борьбы с недочесанными волосами я вдруг подумала, что месть — это хорошо и правильно, а в случае с некоторыми еще и абсолютно справедливо.
И вот после недолгих сборов я приступила к о-о-очень важному:
1. Для начала извлекла все видеокамеры.
2. Затем сейр, его Ашара спрятала под кроватью, и запасной сейр, причем свой древний, который имелся среди вещей в моей комнате и был до безобразия устаревшим.
3. Далее в ход пошли перцовые баллончики.
4. Последним был задействован крем для глубокой депиляции.
Камеры я крепила быстро и уверенно — обучение даром не прошло, а военная специализация у меня шла с пятого класса, мамочка настояла. Расставив двадцать четыре в своих покоях, я села и прощелкала все на сейре — белых, то есть незримых, зон теперь у меня не было. Камеры просматривали все пространство, одну я даже под кровать засунула. На всякий случай.
— Знаешь, шерстюсик, — произнесла я, крепя два баллончика так, чтобы они сработали при открытии дверей, — даже если предположить, что папандр на моей стороне, остается ведь Нрого. И если до папандрика доехало осознание нашего с мамой плана, то чем хуже этот милый и узкоглазый начинающий алкоголик?
Икас молчал и следил за моими действиями.
— Правильно, ничем, — резюмировала я, крепя третий баллончик к потолочной балке. — Следовательно, гостей сегодня может быть много. И если Нрого как жених меня устраивает, то Нрого как муж — категорически нет. Так, мне трех перцовочек хватит, — решительно произношу. — Теперь подарочек.
Пол был натерт жирным кремом, применяющимся после химпилинга, а затем обильно полит маселком для ногтей. Преподавал у нас один мастер, который учил, как из глицерина, перекиси и трех кремов с различной, но вроде как абсолютно безопасной основой сделать бомбу, он же и несколько премудростей раскрыл. Например, объяснил, что косметика не запрещена к провозу ни одной таможней, а возможностей для ее использования масса.
— Икасик, теперь осторожно двигайся к окну, — приказала я зверюшке, — и под стеночкой.
Этого шерстюсик не понял, пришлось обнять его за шею и отвести самой, приказав оставаться на балконе. А потом, вернувшись к двери, я принялась просчитывать траекторию полета вражьих тел, дабы правильно определить место обмазывания депилятором. Вот с этим выходила загвоздка:
— Врываются, получают дозу, поскальзываются. Если воины, то скользить будут метров шесть, они тяжелые, а если не воины, тогда всего метра два — два с половиной. Чего делать будем?
Передвинула два дивана, спинки и ручки долго и старательно покрывала всем имеющимся кремчиком, пять баночек извела.
— В курсе он, чего я с собой привезла, — ворчу в процессе. — Эх, папа, папа, ты бы для начала обратил внимание, что у меня ни волоска лишнего, а депиляторов масса. Темный они народ, эти тар-эны!
А по завершении создания экстремальных условий для незваных гостей я вымыла руки и потопала на балкон к шерстюсику.
— Икас сидит здесь, охраняет, — сообщила зверю.
Звереныш грустно посмотрел на меня, ткнулся носом в живот и заскулил.
— Сидеть здесь, — повторила я, закрыла балконные двери, отрезая шерстюсика от возможного перцового газа, и залезла на перила.
Над городом спускались туманные сумерки. Солнце уже скрылось за горизонтом, небо предвещало дождь как минимум, грозу как максимум, где-то выла сирена. Сирена на фоне чуть ли не варварского поселения — это нечто. Я выпрямилась, постояла, примериваясь к краю навеса, и прыгнула. Повиснув на руках, немного подождала, а затем подтянулась и забралась на крышу. Это оказалось сложнее, чем я предполагала, но вполне мне по силам. А дальше я поползла туда, где рано утром видела Наску. Потому как не мог этот чел просто так тут гада ползучего изображать.
Долгое и упорное ползание в наступающей ночи принесло свои плоды — на крыше, в том самом месте, где я видела Наску, обнаружился сейр, прикрытый черепицей. Но вообще паршиво он его прикрыл, мало ли кто тут еще ползать будет, кроме меня.
Сев поудобнее, включила устройство и так и застыла — сейр выдал параметры какой-то внутренней связи. Отключила двусторонний экран, чтобы меня не было видно, и подождала результатов подключения. Результатом стало испуганное лицо Ашары.
— Наска? — прошептала встревоженная женщина.
— О-о-о, то что надо, — я очень обрадовалась, — Ашара, а почему ты ко мне после пира не заглянула?
Старушка изумленно смотрела на пустой экран, я подключилась, и у нее вырвался вздох облегчения.
— Кирочка, Пантереночек, беги оттуда!
— Уже, — и сижу такая донельзя довольная собственной сообразительностью.
«Не покидай пределы собственных покоев» — ты, папочка, должен был бы понять, что буду действовать от противного… Хотя…
— Ашара, а в чем дело? — настороженно спросила я.
— Найди Наску! — ответила та. — Не возвращайся в покои до рассвета!
Я подумала о том, что там Икас остался, следовательно, я, естественно, вернусь, и уже хотела сказать об этом старушке, как она испуганно зашептала:
— Деточка, тебя отдают Дьяру.
У меня нервно глаз задергался. Это что такое вообще получается?! Я им кто, девочка на одну ночь для всех желающих?! И тут я осмыслила имя Дьяр, вспомнила, о ком речь, и выдала:
— Сегодня?
— Сегодня, — испуганно подтвердила Ашара. — Он не один придет, с воинами, ибо Нрого отказался забрать Снежную смерть. Зверя убьют, ты женой Дьяра станешь!
Тут послышался какой-то шум, разговоры, и она отключилась.
Сижу на крыше в полном шоке и пытаюсь понять, что происходит. Неожиданно замечаю движение. Мгновенно натягиваю капюшон, затягиваю его, скрывая лицо. А то смешно смотрится — вся темная, малозаметная, а лицо остается белым круглым блином.