Именно поэтому он утром появился в «Трех маврах» и постарался вежливо исправить свою ошибку. Правда, он не ожидал увидеть и услышать то, чему стал свидетелем. Он вошел в ресторан в момент разборки, которую устроил тренер Ульянкин. «Интересно, так в России положено? Недаром говорят, что они беспрекословно слушаются начальство. Но тренер был груб. Надо ли это?» – наивно размышлял Фишер. Эти мысли были смешными, но породили любопытство. Поэтому Эрик Фишер уже два дня тайком наблюдал за тем, как тренируются члены юниорской сборной.
Все городские закоулки Эрик знал отлично. Но еще лучше ему был известен так называемый спортивный квартал. Эта часть города была застроена до войны, специально к Олимпиаде. Небольшой стадион, отделанный белым туфом крытый каток и многоцелевой манеж – все это сохранилось прекрасно. Во-первых, бомбежек здесь не было, а во‐вторых, местный народ усердно занимался спортом, поэтому запустения и обветшания спортивных объектов не допустили. Здесь же были проложены трассы для лыжных гонок. Мальчишкой Эрик тут играл в хоккей и бегал кросс на школьных соревнованиях. Он отлично знал, как можно проникнуть на территорию никем не замеченным и устроиться так, чтобы видеть все, что происходит в округе.
Поручив магазин помощнику, Фишер сначала отправился подсмотреть, как юниоры бегут на лыжероллерах. Понятно, основным объектом внимания была Алина. Эрик рассмотрел ее коренастую, устойчивую и довольно атлетическую фигуру, заметил яркий румянец и красивые каштановые волосы, а также сосредоточенность и абсолютную неулыбчивость. Единственным моментом, когда на ее лице появлялась радость, был миг победного финиширования. «Она здорово бегает! Легко!» – подумал Эрик, отметив, что тренер совершенно не проявил никакой радости по поводу ее победы. Более того, он что-то выговаривал девушке. Лицо его при этом было строгим. Эрик заметил, что Алина выслушала все внимательно, даже кивнула, но радость не исчезла с ее лица. «Интересно, он недоволен, а ей все равно. Она радуется успеху. В гостинице, когда он кричал, она обиделась!» – подумал Эрик. Как только стало ясно, что победительница Алина, Фишер отправился домой.
На следующий день магазин спортивных товаров опять оказался под присмотром помощника. Эрик Фишер, покружив по городу, зайдя для вида в лыжную мастерскую и поболтав там с хозяином минут двадцать, отправился на стадион. Там он спрятался на последнем ряду высокой трибуны и стал внимательно следить за происходящим. И опять Эрик отметил фигуру Алины – загорелую, ловкую, сильную. На разминке она выкладывалась, не жалея себя. Эрик, имеющий представление о методах тренировок, счел это неразумным. «На забеге она скиснет», – подумал он. Еще было заметно, что из раздевалки девушка вышла грустной, расстроенной. Но к началу забега она была сама сосредоточенность, а на финише ее лицо светилось от торжества. «Сильная. Умеет собраться», – отметил Фишер, понимая суть происходящего. Он вырос в спортивной среде, жил в спортивном городе, работал со спортсменами. Эрик не ушел, когда стало ясно, что Алина победила, он оставался до тех пор, пока команда не погрузилась в автобус.
Теперь у Эрика Фишера появились важные дела. Ранним утром он забегал в булочную, покупал свежий хлеб и тут же заглядывал в «Трех мавров». Делал это под разными предлогами – «шел мимо», «взять телефон нового сантехника», «спросить, когда откроют подъемник на соседней горе». Эрика все знали, к нему в магазин посылали в экстренных случаях, и вообще он был «отличный парень, у которого случилось такое горе». Поэтому ранним утром персонал был разговорчив, делился новостями и сплетнями. Так Эрик узнавал точно, где, когда и сколько будет тренироваться группа русских юниоров. К тому же отель – это такое место, где все про всех знают, как бы ни хотелось сохранить тайну. Поэтому Фишеру рассказывали, как тренер доводит до слез подопечных, повышает на них голос, заставляет сидеть на диете. Последнее обстоятельство особенно возмущало всех. «Понимаете, у русских там же нет таких продуктов. Эти ребята хоть бы здесь поели!» – округлив глаза, шептал персонал. Фишер не спорил, хотя работа в магазине сводила его с русскими туристами. И, глядя, как они тратят деньги на спортивную экипировку, видя, на каких машинах они подъезжают к магазину, он понимал, что слухи о тотальной бедности и лишениях, особенно в смысле быта, скорее расхожая байка. Но Эрик никого не перебивал, ему важна была любая информация, особенно если она касалась той самой шатенки, которой он продал шлем и которая так легко побеждает. Как-то утром, держа в руках пакет с кайзеровскими булочками, он небрежно заметил:
– Вот у вас сейчас хлопот! Из-за этих спортсменов. Но скоро они уедут и будет возможность передохнуть.
– Да нет особенно хлопот. У них режим. Строгий. Спать лежатся рано. Не пьют, не шумят. Тренер у них лютый. А вот уезжать им не скоро – еще почти месяц жить у нас будут. Даже со стариком Мауэром договорились. Он теперь их будет возить везде.
Эрик знал Мауэра. Тот раньше работал на подъемнике горы, где был трамплин. Потом подкопил денег, купил один большой автобус, а пару минивэнов взял в лизинг, и теперь возил туристов и спортсменов. Благо и тех и других в Граубахе полно. Это была отличная информация. Стоила она дорогого. И Эрик Фишер решил ею воспользоваться. Он навестил Мауэра.
– Слушай, знаю, ты возишь туристов, – сказал небрежно Эрик, – можно, я иногда буду с вами ездить? Понятно, не бесплатно. На моей машине товар будут возить. А мне надо по округе поездить, договориться перед зимним сезоном.
– Какие проблемы, – отвечал старик Мауэр, – я тебе буду говорить, куда едем. А ты к «Маврам» будешь подходить. Оттуда трогаемся.
– Спасибо тебе. А кого ты возишь-то сейчас? – нарочно задал вопрос Фишер.
– Русских. Спортсмены. Юниоры. Нормальные. Спокойные. Но больно загнанные. Тренировки у них – жуть.
– А, ну ладно, – улыбнулся Эрик.
Мауэр позвонил на следующее утро, но Фишер отказался ехать, сославшись на внезапные дела. Это было сделано для отвода глаз. Зато на следующий день Эрик с большим свертком в руках подошел к отелю.
– Привет, – поздоровался он с Мауэром.
– Привет, – отвечал тот, – ну, вот график мне дали. Поездки каждый день. Планируй свои дела.
– Здорово! – откликнулся Эрик.
В следующие три дня Фишер, практически не замеченным попутчиками, пропутешествовал в олимпийский бассейн, в легкоатлетический комплекс, который находился на границе с Австрией, и на спортивную базу в Мюнхене. И везде он старался не упустить из виду Алину.
На четвертый день, уже традиционно оставив магазин на помощника, Эрик подошел к отелю «Три мавра». На улице уже толпились спортсмены. Вскоре подъехал Мауэр.
– Я тебе уже говорил, в Миттенвальд едем. Там у них небольшая тренировка, а потом свободное время. Ты успеешь все дела сделать, – доверительно шепнул старик.
Эрик кивнул и занял место в конце салона. Он видел, как вышла из отеля Алина, она о чем-то разговаривала с подругой, потом они поднялись в автобус. Фишер сидел в конце, никем не замеченный. Он прислушивался к незнакомому говору и внимательно следил за Алиной. Та была хмурой, смотрела в окно, изредка обмениваясь фразами с соседкой. Фишер ничего не понимал, но звук этой речи казался ему приятным и даже волнующим. Словно загадки скрывались за чужими словами с большим количество гласных. Эрик не особенно любил путешествовать, ему нравился родной маленький город и дом, где хозяйничала Анна. Они редко уезжали. А если и случалось такое, то, как правило, это были близлежащие места – приграничные городки Италии, Австрии или Швейцарии. Впрочем, однажды они полетели в Турцию. Там Эрику не глянулось совсем. Жара, острая еда, толпы людей… Куда больше ему нравились снежные вершины, ледяной воздух и ослепительное солнце, тишина долин и аккуратность тихих селений. Это был маленький уютный «космос», в котором каждой травинке, казалось, положено свое место. Сейчас же вместе с этой коренастой и выносливой девушкой в его мир просочилось нечто иное. Эрик пока не мог сформулировать, что именно, но чувствовал, что масштаб и сила этого другого калибра.
Когда они приехали на место, тот самый суровый тренер произнес несколько коротких фраз. Все ответили небольшим шумом. Эрик заметил, что девушка промолчала, она смотрела в окно. Но тренер сурово окликнул ее и, разрубая рукой воздух, что-то резко сказал. Девушка молча кивнула.
Когда автобус опустел, Эрик прошел к выходу.
– Мы тут часов до четырех. Так что занимайся своими делами, – сказал старик Мауэр.
– Да, спасибо, – ответил Фишер, – этот у них всегда такой? Вроде ругается?
– А, всегда. Сколько ездим – всегда. И эту девчушку все время дергает. То ему не так, это ему не так. Я-то не понимаю слов, но вижу. Ее даже переворачивает. И в слезах она иногда. Тетка с ними еще. Она нормальная. Но командует этот.
– Ясно, – отвечал Эрик. Он вышел из автобуса, помахал рукой Мауэру и отправился в лыжную мастерскую.
Почти каждый альпийский городок состоит из отелей, проката лыж, мастерской по их ремонту и пункта заточки коньков. Довеском к этому обязательно идут спортивный магазин и лавка сувениров. Понятно, что в городке есть продуктовые магазины, аптеки, практикующие врачи и даже молочная ферма. Но основой быта этих мест являются именно вышеперечисленные объекты. И как настоящий антиквар не может существовать без ювелира, так и владелец спортивного магазина не может работать без лыжных и конькобежных мастерских. Связь очевидна – покупатель скорее приобретет вещь, если окончательную подгонку инвентаря можно будет сделать тут же, сразу после покупки. Система взаиморасчетов была у всех разная. Эрик, например, за то, что его покупателям готовили лыжи и коньки, «платил» хорошими отзывами и при случае рекомендовал дружественные мастерские тем, кто приезжал в их городок. Вот и сейчас Эрик собирался навестить коллег-знакомых, потолковать о жизни, напомнить о себе и подтвердить намерение сотрудничать в следующем сезоне. Он уже знал, что у него есть пара часов, а потом он собирался подняться на гору и, устроившись незаметно, понаблюдать за тренировкой русских спортсменов. Эрик испытывал определенную неловкость –