– Правильно, плюй. Вернемся домой, думаю, там все иначе будет.
– Это точно, – проговорила Новгродцева и добавила: – Я пойду позвоню.
– Давай, – улыбнулась Семенова. Она понимала, что Алина идет звонить Быстрову. И еще понимала, что звонить ей не надо – не нужна она ему. Но остановить ее сейчас у Семеновой духу не хватило.
Алины не было долго. Семенова успела сходить в душ, высушить голову, уложить волосы и покидать в чемодан вещи. «Все, считай, собралась. А сейчас – отдыхать! Никаких ульянкиных и прочих. Сейчас придет Новгородцева, и пойдем бродить по городу, кофейку выпьем, посидим на центральной площади». Но Алина вернулась нескоро. А когда явилась, прошла в свою комнату и плюхнулась на кровать. Семенова проводила ее взглядом, но ничего не спросила. «Она чернее тучи. Вот, спрашивается, зачем ходила, звонила? Мало ей Ульянкина с его грубостью и придирками».
Семенова для вида покопалась в своем чемодане, переложила вещи с места на место. Алина по-прежнему молчала. Семенова прошла в ванную, открыла воду, сделала вид, что умывается. Потом, чтобы привлечь внимание, ойкнула:
– Черт, вода горячая!
Но Алина и на это никак не отреагировала. Тогда Семенова вошла к ней в комнату и спросила:
– Пойдем гулять? Вечер хороший, дождь закончился.
Новгородцева промолчала.
– Что случилось? – не выдержала Оля.
Новгородцева по-прежнему молчала.
– Послушай, ну ты бы сказала? Придумали бы что-то…
И опять Новгородцева не ответила. Она лежала и смотрела в потолок. Семенова потопталась на пороге комнаты и вышла.
Алина по-прежнему молчала.
Так прошло еще несколько минут. Семенова, обеспокоенная, растерянно произнесла:
– Алин, ну что ты? Не стоит так расстраиваться! Ну, все проходит.
На эти слова Новгородцева отреагировала.
– Да, ты права! – сказала она. Потом вскочила, наспех пригладила волосы и вышла из номера.
Семенова выглянула в окно. Через минуту она увидела, как Новгородцева почти бежит по улице в сторону центра города.
«Что же случилось?!» – подумала она.
Гулять идти расхотелось – вид расстроенной Новгородцевой произвел тяжелое впечатление. Семенова решила провести вечер в отеле. Она достала книжку, помыла себе яблоко и, вздохнув, окунулась в наполненный романтическими событиями роман девятнадцатого века…
…Ее разбудил грохот. Оля открыла глаза – книжка валялась на полу, яблоко, так и не тронутое, откатилось далеко от дивана.
– Что это? – сонно пробормотала Оля.
– Кто это? – поправила ее Новгродцева, которая нависла над ней.
– Господи, что ты здесь делаешь?!
– Я? Я – замуж выхожу. Вернее, готовлюсь выйти.
Семенова так и подскочила:
– Ты что такое говоришь?!
– Что слышала. Тебе же нравился этот самый Фишер? Вот я и выхожу замуж за него.
– Все-таки выходишь?!
– Да, все-таки выхожу.
– А как же…
– Остальное – потом. Кстати, ты приглашена на свадьбу. Если, конечно, она будет.
– Ты же сказала, что выходишь замуж.
– Выйти замуж и плясать целый вечер в белом платье – это не одно и то же, – резонно ответила Новгородцева.
Семенова от всего услышанного окончательно проснулась. «Интересно, что же произошло? Что такого случилось, что Алина поменяла свое решение?!» – подумала она и уже была готова задать вопрос, но в это время в дверь заглянула Милкина.
– Девочки, тренер всех собирает в холле второго этажа. Поторопитесь.
– Господи, да что еще?! Он же сказал, что у нас свободное время! – воскликнула Семенова. Алина только руками развела и молча пошла к двери.
В холле уже собрались все. Лица были смурные. Ульянкин, напротив, улыбался. Когда появились Семенова и Новгородцева, он прищурился:
– Главные действующие лица сегодняшнего дня пришли, можно начинать.
Он обвел всех глазами, потом посмотрел на Новгородцеву:
– Ну, знаете, что мы сегодня в нашем любимом виде продули? У нас Алина решила не за собой следить, не сосредоточиться на забеге, а рассматривать ноги соперницы. Мол, куда она бежит. А потому Новгородцева проиграла. Доли секунды, но продула. Скажем ей спасибо. Пусть соревнования не формальные, а дружеские, так сказать, необязательные, но обидно терять пьедестал. Да, Новгородцева.
Алина промолчала. Ульянкин не любил, когда не обижались, или, вернее, не показывали обиду, не оправдывались.
Ульянкин выждал немного, а потом продолжил:
– Конечно, такая ерунда – секунды. И еще в таком пустяковом деле, как разминка перед сезоном. Но…
Тут тренер погрозил указательным пальцем, прошелся по холлу, посмотрел на Алину и произнес:
– Дорога в сборную должна быть трудной, через кровь и пот. А не просто так… Погулять вышли, а между делом немного потренировались. Дорога в сборную – не каждому откроется. И об этом не надо забывать!
– Вы все врете, – в полной тишине раздался голос Новгородцевой.
Ульянкин застыл. Улыбнулся в предвкушении скандала и выволочки, которую он устроит Новгород– цевой.
– Мне послышалось? – ласково сказал он.
– Нет. Не послышалось, – отчетливо произнесла Алина. – Вы врете. Я знаю, что победила. Хотя, если честно, это полная ерунда. Зачем вы это устроили в день, когда уже пообещали отдых, только вам известно. Но вам нравится показывать власть. Власть над спортсменами. А у вас ее нет. Если подумать, кого вы вывели на пьедестал, то и не вспомнишь никого. Так. Промежуточные соревнования. Олимпийских чемпионов нет, Европы и мира – тоже. Российский чемпионат? Да, но там и без вас бы победили. Там очень сильная спортсменка была. Кстати, есть мнение, что, если бы не ваши выматывающие методы, результат у нее был бы лучше. Поэтому мне наплевать, что вы там сочиняете про мой проигрыш.
– Новгородцева, ты же в сборную хотела? Ничего не перепутала сейчас? Когда вот это все говорила?
– Надо будет – попаду. От вас это зависеть не будет, – отрезала Алина.
– Ага, попадешь, – съязвил тренер. Но было видно, что его так задели слова Новгородцевой, что он даже не разозлился на ее тон.
– Ага, попаду. Но должна сказать, что забота эта не ваша. Я ухожу из команды. Объяснения дам письменные в нашу федерацию. А пока я выхожу замуж. Поэтому мне глубоко нас. ть на все эти ваши выступления.
Новгородцева встала, улыбнулась, обвела всех взглядом.
– Ребята, бегите от него, – она указала на Ульянкина, – жалуйтесь, уходите и выбирайте себе нормального тренера.
Новгородцева покинула холл при полном молчании.
Этот вечер Семенова помнила еще очень долго – с Новгородцевой случилась истерика. Когда все разошлись, Семенову задержала Милкина. Надежда Лазаревна сказала:
– Оля, прошу вас, поговорите с Алиной. Вы – подруги. Алина очень плохо сходится с людьми, вам же удалось сделать невозможное. Она импульсивна, у нее взрывной характер. Ее поступки иногда непредсказуемы. Вы уже не посторонний ей человек. Пожалуйста, отговорите ее уходить. Сама она в спорт не вернется. Я знаю этот тип. Они упрямы, проходят через самые тяжелые испытания, пробивают стену лбом. Но потом словно завод кончается, и они уходят. Такие больше не возвращаются. Именно из-за характера. Новгородцева – одна из немногих, кому надо остаться в спорте. Я вам честно скажу, я за ней наблюдала. Меня просили присмотреться. И после возвращения с ней должен встретиться другой тренер. Он бы хотел взять ее к себе. Но это только осенью – корпоративность и все такое. Ульянкин же должен их вывести на открытие сезона. Получить с ними первые результаты.
– Ничего он не получит. Никаких результатов. Он ужасен, – скривилась Семенова.
– Согласна. Но так все сложилось. Прошу, остановите Алину.
– Я постараюсь. Я сделаю все возможное. Но она очень обижена, задета и… Самое главное – вымотана. Понимаете, даже такой выносливый и самоотверженный человек приходит к началу зимы без сил. Вы понимаете, что это такое? – спросила Оля.
– Я все понимаю. Я влияла как могла. Но остановить Валерия Николаевича невозможно. Вы же сами это знаете. Конечно, я буду разговаривать «наверху». Я не оставлю этого. Но Алина… – Милкина посмотрела на Семенову умоляющим взглядом.
– Я сделаю все, что смогу.
Семенова вернулась в комнату. Алина собирала вещи.
– Слушай, ты здорово выступила. Ульянкин сдрейфил, – начала Оля.
Новгородцева молчала.
– Но ты же не серьезно? Ты просто напугать его хотела?
– Нет, я серьезно.
– Как? Алина?! Как это? Ты же такая способная.
– Была бы способная, не запихнули бы к этому уроду. А взял бы меня нормальный тренер.
– Алина, это как лотерея. Особенно в нашем случае. Вот еще год – и все будет иначе.
– А я не хочу вообще ничего больше. Понимаешь, я не хочу больше тренироваться. Мне безразлично, одержу я победу или нет. Плевать.
– Ты просто обижена на него. А кроме Ульянкина, есть спорт. Ты ради него, ради своих амбиций, ради соревнований, ради результата! Нельзя же из-за дурака свою судьбу портить. Он же только рад будет!
Семеновой показалось, что Новгородцева ее услышала, потому что перестала швырять вещи в чемодан и присела на кровать.
– Судьбу, говоришь? – переспросила Алина.
– Ну, судьба – это громко сказано, но спортивную карьеру – гробишь. А он только порадуется.
– Знаешь, я вообще уйти хочу, и мне наплевать, что тут будет происходить. Понимаешь, я хочу покоя.
– Новгородцева, ты что? Какой покой? Вчера только выпускной был! Ты сдурела?! Школу только закончила и уже про покой заговорила. Пенсионерка, понимаешь, нашлась!
– Я с первого класса на лыжах бегаю. С пятого соревнуюсь. С шестого на сборах. Знаешь, сколько я кругов на физподготовке намотала? Экватора не хватит. А ты – «выпускной»…
– Глупая, я же о будущем!
– А я не хочу ничего, что впереди. И еще. Я выхожу замуж. За Эрика Фишера. Я дала ответ ему. Свадьбы не будет. Только магистрат. Да и не принято здесь особенно шиковать и в белых платьях до ночи гулять. Здесь люди умные – деньги экономят, чтобы дом построить, в путешествие съездить.