– Так куда ты идешь без меня?
– Я не иду, я еду. Прилетает моя хорошая знакомая из Питера. Но она с детьми и свекровью. Сам понимаешь, свекровь, то есть мама мужа, – это не всегда просто. А мы не виделись много лет. Поэтому я еду в Мюнхен. Там остановлюсь в «Бристоле».
Малюсенький отель на Петеркоферштрассе был постоянным местом их ночлега, если дела требовали раннего подъема и присутствия в Мюнхене.
– О, ну да, конечно, – сказал Эрик. Но по его лицу Алина видела, что он как-то растерян. «Придется усыпить бдительность. Иначе вызовется со мной ехать. Типа я по делам, а ты к подруге, и вместе вернемся утром», – сообразила Алина.
– Знаешь, мы с этой моей приятельницей никогда особо не дружили. Но когда человек оказывается за границей, любой соотечественник становится близким другом. К тому же она потом встретится с моей мамой. Все расскажет. Поэтому я и хочу показать товар лицом.
Эрик наклонил голову, как тот попугай, который ничего не понял.
– Ну, я хочу, чтобы подруга поняла, что у меня все хорошо, я всем довольна и счастлива. Она потом все в подробностях маме расскажет.
– А-а-а, понимаю, – закивал Эрик. Он был уже в курсе сложных отношений в семье Новгородцевых.
– Вот, – Алина бросила вертеться перед зеркалом и опять поцеловала мужа. – Знаешь, я что-то так устала… Давай сегодня никуда не пойдем уже. В магазине все работает, в большом вон покупателей полно. – Она кивнула на монитор, куда передавались изображения с камер, установленных в торговых залах.
– А давай, – неожиданно быстро согласился Эрик. Судя по его виду, его все же беспокоили планы жены.
Вечер они провели замечательно. Алине, человеку не очень опытному по части «втирания очков», интуиция не давала переборщить с суетой вокруг мужа. Новгородцева даже немного поворчала:
– Сколько раз я просила закончить столик в саду! Раньше так хорошо было – и кофе попить, и просто посидеть почитать.
Эрик оправдывался:
– Там деревянные бруски подобрать нужно, – принялся объяснять Эрик. Но Алина резонно возразила:
– Это каких же деревяшек нельзя найти в «Практикере»?
«Практикер» был известным строительным магазином.
Эрик согласился, но продолжал что-то говорить. Алина, довольная, что нашла тему, на которую муж будет рассуждать долго, мысленно представляла завтрашнюю встречу. Она была довольна, что настояла на том, что заедет на своей машине за Быстровым. Во-первых, так у него меньше шансов увильнуть от ужина, а во‐вторых, она узнает его точный адрес…
Утро следующего дня Алина провела в новом магазине. Она специально вызвала оформителей и мастеров на послеобеденный час. Эрику придется ее сменить, чтобы проконтролировать работу мастеров, а она сможет спокойно собраться и выехать из дома. На глазах у мужа собираться на встречу с Быстровым было бы очень неловко.
Как она и планировала, Алина надела узкую юбку, тонкий свитер, на шею повесила небольшой кулон. Впрочем, кулон вызывал у нее сомнения – у нее не было привычки носить украшения. В конце концов она подхватила плащ и выскочила на улицу. Уже через десять минут она выезжала за пределы Граубаха.
– Эрик, я уже поехала. Подруга звонила, у них все в порядке, они в Мюнхене. Буду тебя держать в курсе. И очень тебя прошу, обрати внимания, как рабочие смонтируют полки. Пожалуйста, проверь, чтобы все совпадало с моей схемой. Нам надо три большие полки сверху и три внизу, но эти три должны быть узкими. Понимаешь, я долго думала, это очень важно…
Новгородцева долго и горячо говорила про полки и освещение торгового зала. Пока наконец Эрик не произнес:
– Слушай, я все понял. Не волнуйся. Поезжай и как следует отдохни с подругой. А то ты ни о чем и думать не можешь, кроме как о магазине!
Алина на секунду стало стыдно.
– Да, я что-то задергалась, – сказала она и добавила очень искренне: – Я тебя крепко целую.
«Чтобы проникнуться чувством к мужу, надо встретиться с другим мужчиной», – хмыкнула она. Впрочем, даже эта незатейливая философия была удивительна для Новгородцевой.
В условленном месте Быстрова не оказалось. Алина с тревогой огляделась. Площадь пустовала. Даже гуляющие туристы отсутствовали. «Ну, как это понимать? Он должен был быть еще десять минут назад!» – подумала Алина. Она уже потянулась к мобильнику, но вовремя отдернула руку. «Подожду. Мало ли что… Но сама звонить не буду!» – твердо решила она.
На какой-то момент ей стало не по себе – уж больно знакомые ощущения тревоги и неуверенности ее сейчас посетили. Словно и не прошло этих семи лет. Новгородцева вспомнила, как она бегала звонить – ей не хотелось, чтобы кто-то слышал ее интонации – небрежно-заискивающие, немного подобострастные. «А у меня этот тон появляется сразу, как я с ним заговариваю!» – призналась себе Алина. Она вздохнула, посмотрела на себя в зеркало, и в этот момент ее окликнули.
– Давно ждешь?
– Я приехала, как договорились. Вот и считай.
– Ладно. Я пришел, – вместо извинений сказал Быстров и плюхнулся рядом с ней.
– Не возражаешь, поедем с открытым верхом? Погода прекрасная.
– Да все равно, – небрежно сказал Быстров, но Алина видела, как он оценивающе оглядел ее автомобиль.
Новгородцева усмехнулась – она поняла, что Быстров теряется в догадках.
– Нам недалеко ехать. – Алина вела машину легко, уверенно. Сейчас она наслаждалась моментом. Рядом с ней был Саша Быстров, мальчик-мечта ее прошлой жизни. Мальчик, который вроде всегда находился рядом, но был загадкой и какой-то недосягаемой мечтой. А теперь он сидит в ее машине, и только его обычное высокомерие не дает ему задать ей множество вопросов. Тогда спросила она:
– У тебя квартира здесь?
– Да, мы все тут живем. Почти все. Предприятие, которому клуб принадлежит, находится чуть северней, а члены команды живут здесь. Кто с семьей, кто один.
– Ты – один, – улыбнулась Алина.
– Один.
– Ясно. Но как ты не посмотрел всю нашу округу?! Здесь же такая красота!
– Нашу округу? – с иронией спросил Быстров.
Новгородцева ее даже не уловила. Она искренне считала эти места своими. Она не собиралась никуда отсюда уезжать, она привыкла к этим горам и лесам, к здешнему воздуху и к местным дорогам. Все это стало ее.
– Не скучаешь по дому? – вдруг спросил Быстров.
– По дому? – растерялась Алина. Он застал ее врасплох. Когда-то она считала домом маленький заснеженный поселок. Потом – интернат. Долгое время он был ее убежищем. Потом они перебрались в Петербург, но приведи случай Алину на Черную речку, она бы не сразу нашла их дом. Во всяком случае, чуть бы поплутала. За эти семь лет она была там от силы раза четыре.
– Ну да, – удивился Быстров, – по дому скучаешь?
– Нет, – твердо сказала Новгородцева, – не скучаю. Мой дом здесь. Жаль, что мама не хочет сюда переехать.
– Она вроде в Петербурге? Так там и живет?
– Да. И у нее пять котов. Из-за них она ко мне приезжает не чаще раза в полтора года, и не больше чем на пять дней.
– Тоже жизнь. Надо понимать, – как-то уважительно сказал Быстров.
– Не знаю. Мне кажется, с дочерью было бы лучше жить.
– Это тебе кажется. – В голосе Саши прозвучал привычный сарказм.
В ресторане их уже ждали. Метрдотель улыбнулся Алине, словно всю жизнь ждал встречи с ней. При этом Новгородцева даже ни на йоту не заподозрила его в неискренности.
– Он тебя знает? Ты здесь бывала? – спросил тихо Быстров.
– Бывала, но его не видела.
– А впечатление, что вы закадычные друзья!
– Здесь так работают. Искренне, – ответила Алина. Она вспомнила, что о своих покупателях знает все – от дня рождения до любимых конфет. И эти знания ей не раз помогали.
– Кто-то сказал, что в основе бизнеса лежит одна-единственная идея. Вернее, вопрос.
– Это какой же?
– Состоится ли следующая встреча.
Быстров посмотрел на Новгородцеву с удивлением. «Ага, опять я поставила тебя в тупик!» – порадовалась та.
Им повезло – их усадили в комнатке-келье с небольшим балкончиком. Правда, он выходил на склон, поросший еловым лесом, но зато посреди ужина можно было выйти и посидеть на деревянной скамье.
– Что ты будешь есть? – спросила Алина на правах хозяйки. Она листала меню.
– Мясо. На углях. Если есть.
– Принято, а гарнир?
– Салат.
– Да, режим, – вздохнула Алина.
– А ты?
– Что – я?
– Ты режим соблюдаешь?
– Нет. Мне это не нужно делать. Я человек вольный и свободный. Штатский, я бы сказала.
– Понятно. – Быстров огляделся.
Алина почувствовала, что он смущается. Совсем немного, и в его случае смущение правильнее было бы назвать растерянностью. Быстров не знал, как надо реагировать на Алину. Перед ним была очень симпатичная, энергичная, хорошо одетая женщина. Здесь, за тридевять земель от родины, она, по всей видимости, устроилась прекрасно. Быстров про себя так и произнес: «устроилась». Не «добилась определенного успеха», не «завоевала положение», а именно «устроилась». Цинизм Быстрова, по-видимому, не имел возраста.
Тем временем Алина взяла в руки карту вин.
– Думаю, за встречу можно выпить? – Она посмотрела на Быстрова.
– Вполне. У нас три дня выходных. Никаких тренировок. А вот уже с понедельника…
– Ну, значит, в понедельник и будем соблюдать сухой закон. А сегодня мы выпьем хорошего вина!
Алина вдруг спохватилась – она вела себя так, как с Эриком – по-хозяйски принимая решения, советуясь со спутником чисто формально. Эрика это очень устраивало. Но Быстров нервничал. Алина спохватилась:
– Правда, я в винах ничего не смыслю. Может, выберешь.
Быстров лениво потянулся к карте вин.
– Я вообще не пью. Не люблю. Смысла не вижу.
– Ну а если вкусное что-нибудь? Например, шампанское? Или ликер?
– Шутишь? Я лучше мороженое съем.
– Ты любишь мороженое? А я сама его обожаю! – воскликнула Новгородцева, тронутая такой детской чертой.
«Господи, такой красивый, сильный, мужественный. Он почти не изменился, только стал старше. Мужик. Нет, мужчина. Независимый, сильный мужчина. И вдруг – мороженое!» – Алина расчувствовалась. В конце концов они оба сошлись на том, что надо взять сухое красное вино.