На удивление, Валерон в мешке сидел тихо. Я о нем сообщать не стал, поскольку страховка не помешает, а собакой мой помощник был ненастоящей, может обойтись пару дней и без еды, и без питья, и даже без движения. Без общения тоже может обойтись, хотя, как я уверен, для него это окажется самым серьезным испытанием.
Ехали мы весь день, остановку сделали только на перекус. Макар Ильич вытащил початую ковригу серого хлеба, шматок сала, пару луковиц и вареные яйца. Всего этого было в количестве достаточном, чтобы наестся.
Когда уже начало темнеть, Макар Ильич съехал с дороги в одному ему известном месте и выехал на полянку, на которой наверняка останавливался и раньше: кострище, выложенное по краям камнями, было немного углублено в землю, чтобы света костра не было заметно с дороги.
— Тама ручеек, — скомандовал Макар Ильич. — А вона котелок. За водой сходи, пока я лошадку обихожу. Здесь тропка утоптанная, не заплутаешь.
Я подхватил с телеги не только котелок, но и свой мешок, на что мужик понимающе, но ехидно хмыкнул. Брал я свои вещи исключительно ради разговора с Валероном, а не потому, что боялся их оставить.
До ручья оказалось не так уж и близко, но тропинка потеряться не дала бы — даже в сумерках она оказалась прекрасно заметна.
— Высидишь три дня? — спросил я, ослабив горловину.
— Куда я денусь, — недовольно буркнул взъерошенный Валерон. — Вариант-то прекрасный. И на станции не засекут, и информацией разживешься. Я присмотрю, чтобы мужик не озоровал, но ты тоже спи вполглаза. Поклажу его проверить?
— Проверь, — согласился я. — На отъем энергии даю добро.
— Если что-то серьезное, сообщу сразу. Если нет — отложим отчет до следующего разговора?
— Конечно. Только не тырь у мужика ничего в процессе обыска.
— Обижаешь, — оскорбился Валерон.
На этом разговор мы прекратили, я дошел до ручья, набрал полный котелок воды и повернул обратно.
К моменту моего появления Макар Ильич не только распряг мерина и выдал ему пайку, но и развел костер, установил над ним треногу под котелок, а сейчас кромсал лук, чтобы обжарить его с салом, которое уже скворчало на сковороде.
Котелок он у меня взял, часть отлил в другой поменьше и оба подвесил над костром, прикрыв крышками. Сковородку он вскоре тоже отставил — дожидаться, пока закипит вода и можно будет заниматься кашей.
Ужина пришлось подождать, о чем я ни разу не пожалел — такой вкусной каши есть мне не доводилось. И такого вкусного чая, к которому Макар Ильич вытащил мешочек сушек.
— Голод, он даже подметку съедобной сделает. Моей заслуги тута мало, — скромно сказал Макар Ильич, но пару советов по готовке на костре дал.
Разговаривал он мало и неохотно и вскоре отправился спать, предложив и мне перебраться под тент, на мешки. На мешках мне спать не хотелось, так что я улегся снаружи, на выданной мешковине, и, когда оправился от оттока энергии к Валерону, пока не устал, старательно воспроизводил Искру.
Глава 11
Поскольку Валерон при проверке ничего опасного не нашел (кроме топора, которым рубили дрова, и старенького револьвера, без которого ни один уважающий себя человек не выедет в местность, близкую к зоне), то с Макаром Ильичом я доехал до самого Дугарска. Признаться, неплохо доехал, узнал много интересного про порядки в городе, про местные цены, про княжескую семью. Последняя уже вряд ли могла считаться княжеской. И не только потому, что из всей семьи остались только князь с супругой и две его дочери, но и потому, что его земли в ближайшем времени грозила захватить зона полностью. По словам Макара Ильича, граница уже подступала к Дугарску, а тот был последним городом в княжестве. Оставались еще небольшие сельские поселения, но они с каждым годом хирели и хирели: народ перебирался в места побезопасней.
От мелкой работы в помощь Макару Ильичу я никогда не отказывался, и в конце дороги он настолько ко мне проникся, что выдал:
— Эх, паря, привязался я к тебе, как будто сто лет знаю. Хошь, поспрошаю брата, кто ныне приличное жилье сдает поблизости от твоей школы?
— Конечно, хочу, — согласился я. — Если ответная услуга от меня будет подъемной.
За это время спутника своего я тоже успел прекрасно узнать. Поэтому предполагать, что он сделает что-то просто так, с моей стороны было наивно. Явно что-то запросит.
— Дык, разумеется. Поможешь телегу разгрузить — и мы в расчете.
— У вас так мешки забиты, что я не подниму ни один…
— Да прям. Ты парень сильный. Худой, но жилистый. Я телегу-то к самой сарайке подгоню, туда только свалить останется, и все. Я сам тоже таскать буду, на тебя одного не брошу. А иначе прям при въезде в город высажу. Дальше сам грести будешь.
— Шантажируете? — удивился я.
— Ты заморскими словями не ругайся. Я к тебе со всею душой, а ты… — Он демонстративно от меня отвернулся.
Городская стена уже виднелась вдали, и выглядел Дугарск не таким маленьким, чтобы я с ходу начал в нем ориентироваться. Дело-то уже к вечеру…
— Так я разве отказываюсь помогать? — заметил я. — Просто удивился, что вы такой способ уговоров используете. А так на взаимной помощи этот мир и стоит. Вы помогаете мне, я — вам. Это нормально.
— Ну коли нормально, так неча ругаться, — буркнул Макар Ильич. — Я тебе еще и в городе покажу, что и как. Пацан ты еще совсем, прости господи. И как тебя одного отпустили?
— Сирота я, — коротко ответил я и вздохнул, почему-то подумав, что маменька станет убиваться по мне, когда известие с железной дороги придет. Но да уж ей точно нельзя было сообщать, что я выжил: в себе не удержит этакое счастье, пойдет делиться, что и дойдет до заказчика моего убийства…
— Тады да, тады самому вертеться надобно, — сочувствующе сказал Макар Ильич и замолчал.
Молчал он аккурат до того, как мы въехали в город, а уж после слова из него летели с такой скоростью, что я не всегда успевал понять, не то что запомнить, куда какая дорога идет. Отмечал самые важные направления: к рынку, к артефакторным школам, которые оказались в разных концах города, к административным зданиям, находившихся отнюдь не в центре, а ближе к въезду в город. К одному из зданий меня сразу повел сработавший Поиск осколков. Похоже, это княжеский особняк. Судя по отклику заклинания, осколков там не один, а побольше.
— Гильдии тоже там свои помещения имеют. И охотников, и артефакторов, и алхимиков. Тебе туда не надо. Уговаривать будут — посылай. Тама деньгу обязательную требуют, а что там ученик артефактора заработает? Слезы. Коли открыто продавать не будешь, то и не нужна тебе ента регистрация со взносами. Токмо ежели в охотники пойдешь — тама да, не отвертишься. Но не советую. Мрут они только так.
Городок напоминал Аннинск, но только строениями, не людьми. В Аннинске все встреченные люди были расслабленно-спокойными, здесь же почти у каждого на лице присутствовала опасливая настороженность. И еще на улицах не было детей. Вообще. Я не удержался, спросил про это Макара Ильича.
— Княжеский запрет, — пояснил он. — С прошлого году. Здеся причин море. Младенчики для тварей особое лакомство. Как светляки на лучину прут, токмо не дохнут, а наоборот — жрут. А тех, что постарше, твари к себе выманивают. Дети же лазейку везде найдут. А бывает, что и сами на подвиги рвутся. Никого молодше четырнадцати тута нету. Искажения-то здеся и внутрях часто открываются. Прямо в городе. Поэнтому без оружия никак.
Это я тоже заметил. Вообще, Дугарск производил впечатление поселения в осаде. С топориками часто ходили даже женщины, и я был уверен, что с оружием они управляются куда лучше, чем я. Маменька сделала свой выбор в пользу обучения меня игре на рояле, а значит, все занятия, которые могли повредить пальцы, исключались. На мой взгляд, музицирование — один из самых бесполезных навыков, но у маменьки всегда было свое видение жизни, а отчим не особо вмешивался в мое воспитание. Только когда она уже окончательно шла вразнос. И то он действовал не напрямую, а переключая внимание супруги.
— Макар Ильич, а здесь есть те, кто учит обращению с холодным оружием?
— А то. К Козыреву иди, ежели денег хватит. И без него мастера есть, но ентот лучший. Брательник будет предлагать — не соглашайся, из него учитель хреновый. Только ты Егорке не говори, что я сказанул сейчас, — спохватился он. — Обидится еще. И на меня, и на тебя. Вообще про желание учиться рубиться не говори. Только про артефакторику.
— Не скажу, Макар Ильич, обещаю.
Обещание он из меня выбил вовремя, потому что через пару минут Макар Ильич уже долбился в ворота и орал:
— Егорка, открывай! Макар приехал!
Хозяина дома долго ждать не пришлось. Вышел мужик, очень похожий на Макара Ильча, только чуть постарше и с более жестким выражением на лице. Да еще по правой щеке проходил толстый бугристый шрам, сразу привлекающий внимание.
— Приехал-таки. Я тя еще неделю назад ждал. Чо задержался-то?
— Дела были… — навел туману Макар Ильич. — Потом расскажу, наедине.
— А это кто с тобой?
— Попутчик. Подвез паренька. Он тута на артефактора обучаться хочет. Дом здеся где снять можно?
— Мне комнаты достаточно, — вмешался я в разговор, подумал и добавил: — Здравствуйте.
— И те не хворать. Комнату артефактору не сдадут. Токмо дом и токмо застрахованный. Что артефакторы, что алхимики так и норовят строение-то подвзорвать. От десятки цена на съем будет.
Он распахнул ворота и махнул рукой, чтобы заезжали. Макар Ильич тормозить не стал, сразу направил мерина во двор, остановив его, так чтобы телега оказалась аккурат напротив двери в сарай.
— Ну чо, Петя, помогай, коли обещал, — бодро сказал он без особой уверенности, что обещание выполню.
Но я отказываться от своих слов не собирался, хотя инфа о стоимости жилья от Егора Ильича оказалась неприятным сюрпризом. Нет, деньги были, но платить лишнего не хотелось. Впрочем, за месяц обживусь, может, найду вариант получше.
Работа оказалась не столь тяжелой, как я боялся. Окреп, наверное, после таскания дохлых фальшивых военных, силы в руках добавилось. Разумеется, тяжести я ворочал не с легкостью, но и от усталости не падал, когда мешки и бочки наконец перекочевали в сарай.