Звучало это не вдохновляюще. Зато все сразу стали настолько осторожными, что следующая щепка в этот раз у Никитина не взорвалась, а рассыпалась в труху.
— Уже неплохо, — неожиданно похвалил Коломейко. — Значит, двигаетесь в правильном направлении. Вам нужно подавать энергию чуть быстрее, чтобы она не успела рассеяться.
Никитин кивнул, прикусил губу и начал гипнотизировать очередную щепку. Гипноз сорвался быстро, потому что у Прохорова его объект опять разлетелся. Не настолько сильно, как в прошлый раз, и почти беззвучно.
— Не удержал ровный поток, — проворчал он. — Под конец ливанул.
Не удержал не только он, у остальных, включая меня, щепки после его взрыва рассыпались. Не знаю как остальные, а я сделал это намеренно, чтобы опять не показаться слишком удачливым.
«Обработка 1 уровень» — порадовало меня всплывшее сообщение. Похоже, модифицированная удача работает так, что обычная позавидует. Для срабатывания даже не понадобилось получить рабочую заготовку.
Наша неудача Коломейко не расстроила.
— Вы должны почувствовать дерево, — вдохновенно вещал он. — Понять, куда именно встанет якорь и как подавать энергию, чтобы она не повлияла на структуру заготовки. Как только вы это почувствуете, неудач больше не будет. Артефактор в таких вопросах должен больше полагается на интуицию, чем на трезвый расчет. На интуицию и чувство материала. Как только поймаете это чувство, сломанных заготовок у вас больше не будет. Разумеется, деревянных, потому что к другим материалам нужен другой подход.
Я решил сломать еще парочку щепок, а потом уже делать нормально, потому что у меня при рассматривании щепки сразу появлялась уверенность и куда ставить якорь, и как напитывать его магией. Делать я это не торопился, поэтому первым стал Никитин, который замер над заготовкой, а потом неверяще прошептал:
— Получилось.
— Ну-ка, ну-ка, — обрадовался Коломейко. — Действительно, у Бориса получилось. Уверен, что и остальные справятся быстро.
Никитин ненадолго завис, а потом отштамповал все одноразовые артефакты и с гордым видом огляделся. Прохоров на него посмотрел со жгучей ненавистью, потому что успел взорвать еще одну заготовку. Коломейко подошел и успокаивающе сказал:
— Григорий, что поделать, вам будет сложнее всех — у вас нет сродства к артефакторике. Но при должном усердии вы непременно научитесь, как и остальные. Терпение и труд все перетрут. Кхе-кхе.
Раскашлялся он под конец от очередной взорвавшейся прохоровской заготовки, которая в этот раз рассы́палась мелкой взвесью, зависшей в воздухе.
Вообще, атмосфера становилась все более и более грязной, а еще напряженной. Поэтому я последовал примеру Никитина и создал из оставшихся щепок вполне себе годные заготовки, после чего решил, что занятия для меня на сегодня закончены, и поднялся, чтобы попрощаться.
— Минуту внимания, — поднял руку Коломейко. — Нам нужно согласовать график занятий, чтобы те, кто вынужден ходить на промысел в зону, не пострадали от пропусков. У меня запланировано пять занятий в неделю. Не получится согласовать, повторять лично прогульщикам ничего не стану.
— А чо там согласовывать? — буркнул Прохоров. — Завтра и послезавтра делаем перерыв. И я, и Семен в зону идем. А на следующий день можно и занятие провести.
— Тогда оно на воскресенье попадает, — припомнил я. — А в воскресенье — обязательный молебен.
— Дык после него можно. А я за эти два дня руку как раз набью.
Коломейко с большим сомнением на него глянул, но возражать не стал. Не стали возражать и мы с Никитиным. Чем руководствовался Никитин, не знаю, а я так не мог отделаться от мыслей о Валероне. Вроде в бесплотном виде он пострадать в любом случае не должен, но у меня ж вызов получился дефектный, так что не проверишь — не узнаешь. И сам он, с одной стороны, — демон, а с другой — собачка мелкая, неразумная, склонная к импульсивному поведению. Форма определяет сознание, как говорится. Неспокойной у меня была душа по поводу формы Валерона…
Вернувшись домой, настрогал себе кучу щепок и засел на крыльце, занимаясь прокачиванием и Щита, и Теневой стрелы, и обработки, и зачарования. Выяснилась интересная особенность: если щитов активировалось сразу несколько, то они муху уже останавливали, и даже не все разрушались. Подозреваю, что штук пятьдесят задержит и камень, если его просто бросить, а не пульнуть из рогатки или пращи. Но столько на себя навесить у меня не получалось: муха попалась на редкость целеустремленная и раз за разом штурмовала мои щиты, как будто в случае победы ей достался бы знатный приз. Потом она улетела, зато появился Прохоров.
— Петь, будь другом, помоги! — гаркнул он у калитки.
— Что такое? — спросил я подходя. Прохоров был амбалом здоровенным, мои навыки против него не сработают, если что.
— Наделай мне заготовок, — попросил он. — Я как внедрю лечение, половину тебе отдам. Забесплатно.
— В смысле за мою работу и мои заготовки? — поправил я его. — Невыгодно. Ты ж еще ни одного заклинания не внедрил. И сколько ты перепортишь, пока не внедришь наконец, еще неизвестно.
— Внедрять проще, внедрять можно и без сродства к артефакторике, — убежденно сказал Прохоров. — А как сродство получу, так и заготовки настропалюся делать. Лечение мне нужно. Во как нужно.
Он провел рукой по горлу, подразумевая, что ему жизни без прокачки этого навыка нет, но в его исполнении это выглядело угрозой мне.
— Твою выгоду я вижу, — признал я, — Свою — нет. С моей стороны одни траты будут. Если бы ты научился внедрять…
— Так ты мне помоги, а то Коломейко так объясняет, что ничего не понятно. Почувствовать, ощутить, вглядеться в себя… — передразнил Прохоров нашего учителя.
— Еще я роль учителя на себя должен взять? — скептически сказал я. — Да я за это время щит на второй, а то и на третий уровень подниму.
Прохоров недовольно засопел. Ну да, я говорю на понятном ему языке. Не только же этому мужику быть жадным? Я тоже умею.
— Ходют слухи, тебе длинные железяки с механизмусов нужны? Притараню две штуки. И половина получившихся разовых артефактов — твои. Но щепок не меньше двухсот мне зачаруешь. Договор?
— Железяки притаранишь, даже если ни одного артефакта не сделаешь, — безжалостно добил я Прохорова, прикинув, что смогу параллельно делать заготовки и себе, и ему. С его-то скоростью внедрения.
— Годится, — вздохнул он. — Мне бы только систему понять — и все, дальше сам.
Теперь мы сидели на крыльце вдвоем. Прохоров пыхтел над внедрением исцеления в заготовку, я создавал заготовки и в половину внедрял щит. От теневой стрелы пришлось отказаться, поскольку ее посторонним я решил не показывать. К тому времени как Прохорову удалось создать первый одноразовый артефакт, я уже добил до второго уровня и зачарование, и изготовление, и даже воздушный щит.
Глава 22
За следующие два часа Прохорову удалось сделать пять одноразовых артефактов с исцелением первого уровня, три из которых он щедро подарил мне. Тратил на создание каждого он непозволительно много времени: пока нащупает мой якорь, пока к нему привяжется, пока выставит заклинание и напитает маной, я успевал сделать не меньше десяток одноразовых щитов. При этом результата Прохоров начал добиваться стабильно: заготовки больше не разрушались, так что такой подход был оправдан. Глядишь, через какое-то время будет строгать разовые артефакты один за одним.
Он уже начал уставать, когда появился Тихон из деминской артели.
— Петр, разговор есть, — сказал он, настороженно глядя на Прохорова.
— Пойду я, — решил тот, сгребая все щепки-заготовки из ведра, которое я вот только забил полностью. — Спасибо тебе, Петр. О наших договоренностях помню. С меня железяки.
Можно было возмутиться, что он прибрал куда больше оговоренного количества, но я махнул рукой. Для меня это тоже получилось неплохой тренировкой: на ерунде набил зачарование и изготовление, да еще и щепки получил с внедренным заклинанием, которое при копировании с какой-то вероятностью я смогу перенять. У меня будет целых три шанса.
— Чай будешь? — спросил я Тихона.
— Чай? Не. Ненадолго я. Егор отправил узнать, пойдешь ли с нами послезавтрева. Заказ алхимики выдали. Как раз туда пойдем, откель тебе деревяшка нужна.
— Пойду, конечно, — воодушевился я. — У меня как раз в школе выходные дни, потому что Прохоров и Уваров в зону идут.
Без подстраховки Валерона, конечно, я немного опасался идти, но речь шла о несложном маршруте, а Валерон был настолько от меня далеко, что я и связи-то почти не ощущал. В конце концов, у меня будет целая артель присматривающих, а Валерон мне не нянька. Нельзя полагаться только на него.
— Уваров? Это Семен, что ль?
— Он самый.
— Не знал, что он сродство к артефакторике имеет.
— Он недавно случайно кристалл использовал.
— Это ж какой убыток.
— Он надеется получить прибыль.
Тихон скептически хмыкнул, выражая свое отношение к тому, что Уварову скоро удастся получить прибыль, но тему развивать не стал, вернулся к походу:
— Если идешь с нами в зону, то пойдем к Егору. Он тебе скажет, что нужно с собой взять, и выдаст, что обещал.
Перед уходом я тщательно закрыл все замки, памятуя о кладе под полом. Подмывало его достать и перепрятать. На тот же чердак. Но чердак казался еще ненадежней подпольного хранилища, а Валерону я обещал туда не лезть.
— Мы же за день обернемся? — уточнил я у Тихона.
— Да, это одно из ближайших мест. Но такое… Не очень добычливое. Редко туда ходим, только если покупатель есть. Там же только растения, с них мало чего падает, кристаллы редко очень. Зато алхимики хорошо платят, но только за свежее. Контейнеры вон подогнали под травку свою.
Про контейнеры Тихон заговорил не просто так. Демин не был бы Деминым, не подряди он еще и меня на перетаскивание тяжестей. Правда, пообещал заплатить честь по чести из алхимических денег за перенос, но предупредил, что все, что по дороге нарубит в фарш артель, моей доли не имеет.