Внезапно вспомнилось: «В самом плохом случае ты просто еще раз умрешь», и я чуть не расхохотался. Действительно, что я переживаю из-за того, чего не в силах изменить?
Можно было пойти в библиотеку и изучить газеты, но делать это лучше в родном городе, где у меня был читательский билет. Сейчас я мог получить нужную информацию другим путем. Я уселся на свободную лавочку в сквере неподалеку от трактира и открыл «Основы магии», надеясь найти сведения о реликвиях там. Но составители книги эту тему обошли. Основы оказались настолько основами, что заклинания подавались только названиями, зато была щедро отсыпана информация о правах и обязанностях. Обязанностей было куда больше, но и прав хватало. К примеру, меня теперь не могли ни допрашивать, ни арестовывать представители обычной полиции. Точнее, допрашивать могли, но только с моего согласия. Правда, у магов была своя полиция, которой передавалось любое дело, если в нем оказывалась замешана магия или маг, так что даже речи не шло о том, чтобы безнаказанно бросаться опасными заклинаниями направо и налево.
Вообще, о причинах роста зон с потусторонними сущностями не было сказано ничего, только о том, что они существуют, описание каждой и перечисление встречающихся там тварей. Опять же без конкретики. Похоже, пользуясь моей неопытностью, служитель впихнул мне совершенно бесполезную книгу. Что ж, в следующий раз буду изучать предмет до покупки, а не после.
Из интересного еще нашлась тема про высшие учебные заведения для магов с кратким перечислением специальностей и требованиями для поступающих. Но это нужно будет изучать на свежую голову. И со старшими родственниками, к которым Петя причислял и отчима. Все равно к ним придется возвращаться.
Часы на башне пробили четыре раза, я захлопнул книгу и решил двигаться к дирижабельной мачте, которая была видна из любого конца города, хотя и находилась на окраине. Сейчас дирижабля там не было, и мачта сиротливо торчала, упираясь острием в само небо.
Чтобы не блуждать по закоулкам, я решил выйти на центральную улицу, пересекавшую весь город стрелой, почти на острие которой как раз и находилась дирижабельная мачта.
Для начала пересек несколько улиц, параллельных центральной, где на одной из них внезапно окунулся в атмосферу блошиного рынка. Чего там только не было: от откровенного старья, годного только на помойку, до вещей, стоимость которых я бы не взялся определить.
Взгляд зацепился за прилично выглядевшие карманные часы, разве что чуть-чуть поистерлось в паре мест серебряное покрытие, обнажив красновато-желтый металл.
— Сударь, прекрасный выбор, — оживился продавец, заметивший мой интерес. — Всего два рубля — и вы станете владельцем устройства, которое прослужит вам верой и правдой долгие годы.
Вблизи часы оказались куда потасканнее, и, хотя, кроме этого экземпляра, на столике обнаружилась целая коробка аналогичных, желание обзаводиться прибором для определения времени пропало. Я уже хотел развернуться и уйти, когда взгляд упал на другую коробку, с высокими бортами, заполненную… я даже сразу не мог подобрать определение… Кристаллическим ломом? Когда-то это точно были кристаллы такого же типа, каким я расплатился за индивидуальную «молитву» в Лабиринте. Но теперь это был хлам.
— Что это? — спросил я.
— Сразу видно мага — заметил самое ценное, — опять начал разливаться соловьем продавец, мазнув взглядом по моему новехонькому значку. Похоже, для него я был самой приятной разновидностью лоха — тем, кто с радостью воспримет любые байки про магию, потому что сам об этом знает очень мало. — Сударь, это энергетические кристаллы, добываемые из потусторонних сущностей.
— Разбитые энергетические кристаллы, — заметил я. — Которые уже никуда не годны.
— Почему же не годны? Из них получается прекрасные талисманы, — не сдавался продавец. — Вы же сюда прилетели ради посещения Лабиринта? Вот и возьмите что-нибудь на память. Где вы еще сможете найти энергетический кристалл за гривенник?
— Разве таким место не на свалке?
— Обижаете, сударь, — возмутился продавец. — Любые части кристалла идут в дело. Что — в алхимию, что — в артефакторику. Это же сувенир. Особый магический. И десять копеек за него — сущие гроши.
Привлекло меня не расхваливание, а временами возникающая волна вспышек внутри самих кристаллов, поэтому я сделал вид, что засомневался, и протянул:
— Даже не знаю…
Продавец обрадованно подсунул мне коробку. Мол, смотри, какая красота, выбирай — не торопись, глупенький свежевылупленный маг.
— И пусть талисман вас сам найдет, сударь.
Как оказалось, поблескивало что-то только для меня, и стоило прикоснуться к обломку кристалла, как в голове появлялась информация о том, что он из себя представляет. Большинство кристаллов действительно было хламом, но попадались и такие, которые являлись частью Печати, от одной шестой до одной двадцатой. По-видимому, это срабатывал пассивный навык Видящего.
Из-за того, что информация с некоторых обломков считывалась, я предположил, что с ними может сработать Слияние и выдать целый кристалл, который можно будет использовать для Печати. Правда, что это, я все равно не знал, да и набирать осколков на рубль-полтора, чтобы проверить теорию, — глупость несусветная. Внезапно в руку ткнулся осколок уже не Печати, а Призрачного Помощника, и почти сразу же — второй такой же. Вытащил я оба, и они действительно сложились в один, совсем крошечный кристаллик.
— Я же говорил, что талисман вас сам найдет, — торжествующе сказал продавец. — Двугривенный за целый кристалл — это практически даром.
— Он не целый, а из двух половинок, — напомнил я.
— Был бы целый, стоил бы червонец. Берете, сударь? Вам непременно нужно отсюда увезти что-то на память, иначе удачи не будет, — затараторил он, опасаясь, что я поглядеть погляжу, да и уйду без покупки.
— Беру, — согласился я.
Цена на самом деле казалось смешной, и я решил взять обломки для эксперимента. Посмотрю хоть, как работает загадочное Слияние, и будет ли оно работать на осколках кристаллов или предназначено исключительно для осколков реликвии.
По местному блошиному рынку я больше ходить не стал, чтобы не купить еще какой-нибудь хлам, пересек улицу и пошел к центральной. А то не заметишь, как вообще без денег останешься.
Шел я не торопясь, больше размышлял, чем осматривал красоты города, поэтому до причальной башни добрался куда раньше дирижабля, на который планировал садиться. Торчать на улице как еще одна башня смысла не было — на фоне причальной мной никто не впечатлится, а ожидать прибытия можно было только в трактире, потому что вход в причальную башню был заперт. Что ж, это знак, что стоило бы подкрепиться после прогулки.
Я вошел в трактир и замер, потому что сразу заметил полицейского. Он сидел за свободным столом и что-то записывал. В голове появились панические мысли о том, что нужно было вслед за убийцей отправить все его вещи, которые сейчас лежат в моем саквояже и намекают, что я если не убил их владельца, то ограбил точно. Но тут я вспомнил, что меня как мага теперь ни обыскивать, ни допрашивать без моего разрешения не могут, осмелел и огляделся. Ко мне сразу подскочил половой и угодливо спросил:
— Чего изволите-с?
— Какой стол можно занять?
— Выбирайте любой, сударь. Что будете заказывать?
Я занял один из свободных столиков у окна. После прогулки разыгрался аппетит, так что я с интересом уставился в меню. Многие названия не были известны ни мне прошлому, ни мне настоящему, так что я решил не рисковать и заказал блины, к которым полагался набор начинок на выбор, и чай. Блины оказались толстенными, но необычайно вкусными, как и прилагающиеся к ним добавки. Права была маменька: сюда стоило заглянуть. Там, где я обедал, и вполовину было не настолько вкусно.
Прибытие дирижабля я не услышал, пока тот не ткнулся в башню. Вот тогда всё на столе закачалось, а тарелка с последним недоеденным блином чуть не оказалась на полу — успел поймать буквально на краешке стола.
— Вот криворукий, — досадливо бросил полицейский, — понабирают кого попало, а потом происходят трагедии.
— Обычно причаливают аккуратнее? — спросил я подскочившего с тряпкой полового, который примерялся к разлитому на столе чаю.
— Как есть аккуратнее-с, а ентот, видать, новенький, с особенностями нашей башни незнаком. Ежели так причаливать, то и все пассажиры свалятся, а не только один.
Итак, трюк не удался, пропажу заметили. Интересно почему.
— Выпал пассажир? Как это?
— Не выпал, пропал-с. В Верх-Ирети сел, а потом его никто не видел.
— Куда можно пропасть с дирижабля? — удивился я. Надеюсь, это получилось естественно. — Может, вышел где-то раньше?
— Наверняка-с, — половой понизил голос и покосился на полицейского, мрачно изучавшего бумаги. — Говорят, еще один пассажир обнаружил пропажу ассигнаций-с, потому и заметили недостачу пассажиров.
— Вот-вот, — буркнул полицейский, который, оказывается, слушал наш разговор. — Каюту не запирают, когда выходят, а потом удивляются, что обокрали. И главное, никто не помнил этого жулика в лицо. И сойти мог только у нас или в следующем городе, а поди ж — никто его не видел. Вы, сударь, в наш город когда прилетели и откуда?
Я подумал, не воспользоваться ли правом не отвечать, потом сообразил, что только привлеку ненужное внимание. Как минимум извозчик мог подтвердить и мой сход с дирижабля, и точку моего назначения.
— Этим утром. Из Верх-Ирети.
И сразу сработало ощущение чужого внимания. Если раньше полицейского я интересовал постольку-поскольку, то сейчас всё его внимание принадлежало мне.
— Да вы что? — оживился полицейский. — С вами кто-то сходил на землю?
Но взгляд его был прикован к моему саквояжу, как будто он чувствовал, что там лежат не принадлежащие мне деньги. Точнее, уже принадлежащие мне, но теперь я сомневался, вся ли сумма там была только за мое убийство. Тому выброшенному мужику ничего не стоило и прихватить попавшееся под руку чужое богатство.