Первая щепка взорвалась у Прохорова. Он растопырил руки в стороны и сидел, зажмурив глаза. Потом один глаз приоткрыл, чтобы убедиться: опасности больше нет.
— Как так-то? — возмутился он. — Я ж вроде почувствовал место.
— Вы забыли, что магию нужно подавать осторожно. Для начала — по капле, пока не поймете, какой должна быть оптимальная скорость. Торопливый артефактор — мертвый артефактор.
Звучало это не вдохновляюще. Зато все сразу стали настолько осторожными, что следующая щепка в этот раз у Никитина не взорвалась, а рассыпалась в труху.
— Уже неплохо, — неожиданно похвалил Коломейко. — Значит, двигаетесь в правильном направлении. Вам нужно подавать энергию чуть быстрее, чтобы она не успела рассеяться.
Никитин кивнул, прикусил губу и начал гипнотизировать очередную щепку. Гипноз сорвался быстро, потому что у Прохорова его объект опять разлетелся. Не настолько сильно, как в прошлый раз, и почти беззвучно.
— Не удержал ровный поток, — проворчал он. — Под конец ливанул.
Не удержал не только он, у остальных, включая меня, щепки после его взрыва рассыпались. Не знаю как остальные, а я сделал это намеренно, чтобы опять не показаться слишком удачливым.
«Обработка 1 уровень» — порадовало меня всплывшее сообщение. Похоже, модифицированная удача работает так, что обычная позавидует. Для срабатывания даже не понадобилось получить рабочую заготовку.
Наша неудача Коломейко не расстроила.
— Вы должны почувствовать дерево, — вдохновенно вещал он. — Понять, куда именно встанет якорь и как подавать энергию, чтобы она не повлияла на структуру заготовки. Как только вы это почувствуете, неудач больше не будет. Артефактор в таких вопросах должен больше полагается на интуицию, чем на трезвый расчет. На интуицию и чувство материала. Как только поймаете это чувство, сломанных заготовок у вас больше не будет. Разумеется, деревянных, потому что к другим материалам нужен другой подход.
Я решил сломать еще парочку щепок, а потом уже делать нормально, потому что у меня при рассматривании щепки сразу появлялась уверенность и куда ставить якорь, и как напитывать его магией. Делать я это не торопился, поэтому первым стал Никитин, который замер над заготовкой, а потом неверяще прошептал:
— Получилось.
— Ну-ка, ну-ка, — обрадовался Коломейко. — Действительно, у Бориса получилось. Уверен, что и остальные справятся быстро.
Никитин ненадолго завис, а потом отштамповал все одноразовые артефакты и с гордым видом огляделся. Прохоров на него посмотрел со жгучей ненавистью, потому что успел взорвать еще одну заготовку. Коломейко подошел и успокаивающе сказал:
— Григорий, что поделать, вам будет сложнее всех — у вас нет сродства к артефакторике. Но при должном усердии вы непременно научитесь, как и остальные. Терпение и труд все перетрут. Кхе-кхе.
Раскашлялся он под конец от очередной взорвавшейся прохоровской заготовки, которая в этот раз рассы́палась мелкой взвесью, зависшей в воздухе.
Вообще, атмосфера становилась все более и более грязной, а еще напряженной. Поэтому я последовал примеру Никитина и создал из оставшихся щепок вполне себе годные заготовки, после чего решил, что занятия для меня на сегодня закончены, и поднялся, чтобы попрощаться.
— Минуту внимания, — поднял руку Коломейко. — Нам нужно согласовать график занятий, чтобы те, кто вынужден ходить на промысел в зону, не пострадали от пропусков. У меня запланировано пять занятий в неделю. Не получится согласовать, повторять лично прогульщикам ничего не стану.
— А чо там согласовывать? — буркнул Прохоров. — Завтра и послезавтра делаем перерыв. И я, и Семен в зону идем. А на следующий день можно и занятие провести.
— Тогда оно на воскресенье попадает, — припомнил я. — А в воскресенье — обязательный молебен.
— Дык после него можно. А я за эти два дня руку как раз набью.
Коломейко с большим сомнением на него глянул, но возражать не стал. Не стали возражать и мы с Никитиным. Чем руководствовался Никитин, не знаю, а я так не мог отделаться от мыслей о Валероне. Вроде в бесплотном виде он пострадать в любом случае не должен, но у меня ж вызов получился дефектный, так что не проверишь — не узнаешь. И сам он, с одной стороны, — демон, а с другой — собачка мелкая, неразумная, склонная к импульсивному поведению. Форма определяет сознание, как говорится. Неспокойной у меня была душа по поводу формы Валерона…
Вернувшись домой, настрогал себе кучу щепок и засел на крыльце, занимаясь прокачиванием и Щита, и Теневой стрелы, и обработки, и зачарования. Выяснилась интересная особенность: если щитов активировалось сразу несколько, то они муху уже останавливали, и даже не все разрушались. Подозреваю, что штук пятьдесят задержит и камень, если его просто бросить, а не пульнуть из рогатки или пращи. Но столько на себя навесить у меня не получалось: муха попалась на редкость целеустремленная и раз за разом штурмовала мои щиты, как будто в случае победы ей достался бы знатный приз. Потом она улетела, зато появился Прохоров.
— Петь, будь другом, помоги! — гаркнул он у калитки.
— Что такое? — спросил я подходя. Прохоров был амбалом здоровенным, мои навыки против него не сработают, если что.
— Наделай мне заготовок, — попросил он. — Я как внедрю лечение, половину тебе отдам. Забесплатно.
— В смысле за мою работу и мои заготовки? — поправил я его. — Невыгодно. Ты ж еще ни одного заклинания не внедрил. И сколько ты перепортишь, пока не внедришь наконец, еще неизвестно.
— Внедрять проще, внедрять можно и без сродства к артефакторике, — убежденно сказал Прохоров. — А как сродство получу, так и заготовки настропалюся делать. Лечение мне нужно. Во как нужно.
Он провел рукой по горлу, подразумевая, что ему жизни без прокачки этого навыка нет, но в его исполнении это выглядело угрозой мне.
— Твою выгоду я вижу, — признал я, — Свою — нет. С моей стороны одни траты будут. Если бы ты научился внедрять…
— Так ты мне помоги, а то Коломейко так объясняет, что ничего не понятно. Почувствовать, ощутить, вглядеться в себя… — передразнил Прохоров нашего учителя.
— Еще я роль учителя на себя должен взять? — скептически сказал я. — Да я за это время щит на второй, а то и на третий уровень подниму.
Прохоров недовольно засопел. Ну да, я говорю на понятном ему языке. Не только же этому мужику быть жадным? Я тоже умею.
— Ходют слухи, тебе длинные железяки с механизмусов нужны? Притараню две штуки. И половина получившихся разовых артефактов — твои. Но щепок не меньше двухсот мне зачаруешь. Договор?
— Железяки притаранишь, даже если ни одного артефакта не сделаешь, — безжалостно добил я Прохорова, прикинув, что смогу параллельно делать заготовки и себе, и ему. С его-то скоростью внедрения.
— Годится, — вздохнул он. — Мне бы только систему понять — и все, дальше сам.
Теперь мы сидели на крыльце вдвоем. Прохоров пыхтел над внедрением исцеления в заготовку, я создавал заготовки и в половину внедрял щит. От теневой стрелы пришлось отказаться, поскольку ее посторонним я решил не показывать. К тому времени как Прохорову удалось создать первый одноразовый артефакт, я уже добил до второго уровня и зачарование, и изготовление, и даже воздушный щит.
Глава 22
За следующие два часа Прохорову удалось сделать пять одноразовых артефактов с исцелением первого уровня, три из которых он щедро подарил мне. Тратил на создание каждого он непозволительно много времени: пока нащупает мой якорь, пока к нему привяжется, пока выставит заклинание и напитает маной, я успевал сделать не меньше десяток одноразовых щитов. При этом результата Прохоров начал добиваться стабильно: заготовки больше не разрушались, так что такой подход был оправдан. Глядишь, через какое-то время будет строгать разовые артефакты один за одним.
Он уже начал уставать, когда появился Тихон из деминской артели.
— Петр, разговор есть, — сказал он, настороженно глядя на Прохорова.
— Пойду я, — решил тот, сгребая все щепки-заготовки из ведра, которое я вот только забил полностью. — Спасибо тебе, Петр. О наших договоренностях помню. С меня железяки.
Можно было возмутиться, что он прибрал куда больше оговоренного количества, но я махнул рукой. Для меня это тоже получилось неплохой тренировкой: на ерунде набил зачарование и изготовление, да еще и щепки получил с внедренным заклинанием, которое при копировании с какой-то вероятностью я смогу перенять. У меня будет целых три шанса.
— Чай будешь? — спросил я Тихона.
— Чай? Не. Ненадолго я. Егор отправил узнать, пойдешь ли с нами послезавтрева. Заказ алхимики выдали. Как раз туда пойдем, откель тебе деревяшка нужна.
— Пойду, конечно, — воодушевился я. — У меня как раз в школе выходные дни, потому что Прохоров и Уваров в зону идут.
Без подстраховки Валерона, конечно, я немного опасался идти, но речь шла о несложном маршруте, а Валерон был настолько от меня далеко, что я и связи-то почти не ощущал. В конце концов, у меня будет целая артель присматривающих, а Валерон мне не нянька. Нельзя полагаться только на него.
— Уваров? Это Семен, что ль?
— Он самый.
— Не знал, что он сродство к артефакторике имеет.
— Он недавно случайно кристалл использовал.
— Это ж какой убыток.
— Он надеется получить прибыль.
Тихон скептически хмыкнул, выражая свое отношение к тому, что Уварову скоро удастся получить прибыль, но тему развивать не стал, вернулся к походу:
— Если идешь с нами в зону, то пойдем к Егору. Он тебе скажет, что нужно с собой взять, и выдаст, что обещал.
Перед уходом я тщательно закрыл все замки, памятуя о кладе под полом. Подмывало его достать и перепрятать. На тот же чердак. Но чердак казался еще ненадежней подпольного хранилища, а Валерону я обещал туда не лезть.
— Мы же за день обернемся? — уточнил я у Тихона.
— Да, это одно из ближайших мест. Но такое… Не очень добычливое. Редко туда ходим, только если покупатель есть. Там же только растения, с них мало чего падает, кристаллы редко очень. Зато алхимики хорошо платят, но только за свежее. Контейнеры вон подогнали под травку свою.