о копьё. На фоне двух алых вспышек я увидел высокий размытый силуэт. Ну что ж. Вот и поздоровались. Ещё один рык. Чёрно-алое пламя погасло, позволив пелене кислотного дождя скрыть моего врага.
Из-за дождя вылетает дюжина чёрных копий. Поднимаем ставки? Со всей силы взмахнув крыльями, я взлетаю выше. Множественные разрывы. Осколки меня не достигают. Я начинаю формировать уже однажды созданную мной гроздь багровых огнешаров. Завершить мне не даёт противник: из влажного мрака вылетает настоящий чёрный айсберг, в полёте он вращается больше чем в двух осях. Я вижу, как в его многочисленных гранях отражается свет от пожарищ. От безысходности швыряю в него своё незаконченное творение. Ярчайшая вспышка. Во все стороны летят обломки горящего чёрного льда. Один из них, напоминающий лезвие ножа, ударяет меня острой гранью по лицу. Маска разлетается вдребезги. Кровь заливает правый глаз. Резким движением перебрасываю раскалённый рансер из правой руки в левую, стираю кровь, заодно вылечивая себя. Моя кровь на руке пылает, словно расплавленный металл. Поднимаю взгляд и вижу, как из облака взрыва вылетает прекрасное крылатое существо, словно выточенное из прозрачного льда. В руках у него нечто вроде глефы. У меня лишь мгновение на реакцию – и я, поднырнув под выпад, насаживаю существо на рансер. Он входит ему в грудь и выходит из спины. Мы застываем, глядя друг другу в глаза. Я вижу своё отражение в его глазах. Я чувствую его боль и… торжество? А потом, спустя долгую секунду, существо взрывается, разлетаясь вместе со своим оружием на мелкие обломки льда, похожего на стекло. Взрыв начиняет меня ледяной шрапнелью, разбивая остатки моей защиты. Разрыв чужой глефы за моей спиной развеивает мои крылья, и я падаю вниз с высоты четырёхсот метров. Сил кричать – нет. Я практически равнодушно смотрю, как приближается какая-то тлеющая куча мусора. В последние секунды, когда я уже различаю камни, на которые упаду, между нами втискивается плотный язык Тьмы, принимающий моё безвольное тело, словно в мягкую перину. И я теряю сознание.
Глава 3Объединение и возможности
В чувство меня привела боль. Не просто боль, а БОЛЬ. Кто-то копался у меня в ранах, извлекая острые осколки, рассекая при этом охватившую их плоть. Я попытался призвать дар, но впервые за долгое время не ощутил его. Феникс тоже молчал, хоть я и чувствовал его присутствие. Открыв глаза, я увидел лишь Тьму. В области моего зрения возникает Элос. Собрав все силы, я шепчу:
– Прости меня, моя богиня, я был слаб и самоуверен… Меня обуяла гордыня…
Она прикладывает свой пальчик к моим губам, заставляя молчать, и поводит головой в сторону. Мол, заткнись и смотри туда. С трудом я поворачиваю голову в указанном направлении. На каменном постаменте лежит изуродованная жрица. Неужели мертва? Нет, дышит. Значит, мне удалось? Поворачиваю голову обратно – богини уже нет. Вместо неё обеспокоенное лицо Иситес. А была ли здесь Элос? Может, это был бред? Сестра что-то говорит в сторону. Выдёргивание осколков прекратилось. Сосредоточившись, я начинаю воспринимать смысл её слов.
– …Пришёл в себя. – И уже мне: – Ашерас, ты меня слышишь?
– Да. – Мой шёпот тих.
– Попытайся отрешиться от боли. Раны, нанесённые протосилой, не поддаются обезболиванию.
– Хорошо…
Легко ей говорить. Следующие часы показались мне вечностью в Адской вселенной. Процедура была чрезвычайно болезненна. Дело в том, что многочисленные ледяные осколки и не думали таять. Вдобавок они заросли плотью. Для их обнаружения использовали специальный артефакт, напоминающий по действию магнит. Когда им проводили рядом с осколком, он шевелился в моём теле, вызывая очень болезненные спазмы и внутренние кровотечения. Потом мясо рассекали, доставали осколок и заживляли разрез. Всё бы ничего, но некоторые кусочки были очень маленькие и засели глубоко. Временами я думал, что не выдержу. Но это было необходимо – с каждым вынутым кусочком я всё четче ощущал феникса и свой дар. В конце процедуры я даже с юмором подумал, что уж меня теперь пытками не испугать.
Не успел я закрыть глаза и нырнуть в дрёму, как к Иситес подбежал один из атретасов и торопливо выпалил:
– Великая жрица! Они снова идут на штурм! Мы можем не выдержать!
Я пошевелил пальцами, приходя в себя, и резко сел. Внутри меня довольно зарокотал феникс. Сестры уже не было рядом. Из охраны – только две пары атар из Золотых.
– Принесите мне одежду и доспехи.
Облачаясь, я обратил внимание, что моя кожа вся покрыта тонкими нитками шрамов. Удивлённо глядя на свои руки, я услышал голос элементаля: «Раны от протосил очень плохо заживают. На то, чтобы сошли шрамы, понадобится много времени даже для нас». Нас? «Теперь мы единое целое… навечно». Почему я не объят огнём? «Я держу свою ауру внутри твоего дара». Голос феникса затих. Жаль, не место и не время что-то делать с одеждой. Опять же сгорит. Когда я поднялся, Золотая жрица, встав на колено, протянула мне на вытянутых руках какую-то длинную чёрную палку. Да это же мой рансер! Настроение заметно поднялось. Корявенько, конечно. Но для оружия, сделанного фактически из подручного материала, более чем неплохо.
– Сколько я был без сознания?
– Три часа, владыка.
Я направился к выходу из небольшого закутка, где меня лечили. Он находился в стене не очень высокой, но широкой пещеры, которая была выше уровнем, чем Ишакши, поэтому из неё открывался вид на столицу с сильными разрушениями. Ближайшая к пещере городская окраина была полностью уничтожена, лишь кое-где кучи тлеющего мусора показывали, где раньше поднимались дома. Редкие развалины были выше метра. Зона практически полного опустошения углублялась в город больше чем на два километра. Лишь вдали я разглядел полуразрушенные каменные здания. Примерно в ста метрах от нас располагались жрицы из Золотой Стражи. Находясь на возвышении, я видел, что они находились на остриях большой, больше чем пятидесяти метров в диаметре, многоконечной звезды. В её вершинах были расположены одинокие неподвижные тела. Из того места, где я стоял, не было видно, живые они или нет.
Моё внимание привлекло движение у далёких развалин. Атакующие нас вражеские солдаты рассредоточились и побежали в нашу сторону. Я хмыкнул: атаковать в лоб готовых к этому сильных магов – безумие. В рисунок многоконечной звезды вступила сестра – даже на таком расстоянии я её узнал. Вытащив волнистый кинжал и сев на корточки, она нанесла быстрый удар центральной фигуре и, распрямившись, вытянула в сторону наступающих окровавленную по локоть руку с раскрытой ладонью, на которой лежало ещё трепещущееся сердце жертвы. Секунду ничего не происходило. А потом с внешней стороны звезды в сторону бегущих пошла волна искажённого воздуха. Проходя по опустошённой территории, она моментально напиталась пеплом и пылью, обретя объём. Пара мгновений – и в чёрную тучу быстро движущегося и неспокойного пепла вбегают вражеские солдаты, чтобы уже не выбежать с другой стороны. Заклинание оставляет за собой буквально ковёр лежащих без движения тел. Ощутимо замедляясь, туча движется дальше и почти полностью останавливается, достигая уцелевших строений. До моего слуха доносится далёкий треск и шум. Словно крупнозернистый песок, пыль оседает, и я вижу, что ещё несколько строений было стёрто в прах. Окинув взглядом поле битвы, я понял, что атака отбита.
Сестра уверенно раздавала приказы – эхо её лающих команд доносилось до меня. Несколько старших жриц тащили за ноги в звезду очередные сопротивляющиеся жертвы – от предыдущих не осталось даже праха. Критически осмотрев ритуальную звезду и перебрав в уме почти все заклинания такого масштаба, встретившиеся мне в книгах моей библиотеки, я с трудом опознал «Ветер опустошения» из сильнейших заклинаний Силы Смерти. В отдалении два десятка моих атар под предводительством Арихитос чертили ещё что-то – уже мне неизвестное. Взглянув на бросившихся на заваленное телами поле атретасов на хиснах, рванувших, очевидно, на поиски недобитков, я вернулся в пещерный закуток и спросил у охраняющей меня жрицы:
– Что с Эльвиаран?
– Восстановление идёт, но очень медленно.
М-да уж, её тело производило печальное впечатление. Один сплошной шрам. Рук ниже локтевого сустава не было, как и ног ниже колен. Внутри меня толкнулись ярость и ненависть, но быстро потухли, оставив лишь сострадание.
– Положение усугубляет сильное истощение. Её организм практически не принимает пищу и воду. Фактически она жива только благодаря огромной силе воли. Дар не восстанавливается… Мы боимся, что она полностью перегорела…
Я подошёл к её импровизированному ложу.
– Как насчёт принудительного заполнения дара?
– Сейчас все заняты обороной. Великая жрица сумела выкроить время и силы только на вас. Все остальные заняты поддержкой «Полога Тьмы».
– Принесите мне еды.
Я положил ладонь на живот лежащей атар и нырнул в магическое видение. О богиня, какая же у Эльвиаран рваная аура! Внедрив в её дар свой тер, я стал осторожно перекачивать ману. Поначалу она просто вытекала из её дара, но я не останавливался и стал замечать, что маны теряется всё меньше. Заодно я воспользовался знаниями Силы Жизни и соединил наши кровеносные сосуды. Возможно, у людей такой фокус бы и не прошёл, но не у атар из одного Дома. Мы же больше чем родственники. Мы как части единого организма. Постепенно её аура восстанавливалась, а её бедная кровь заменялась моей. Когда дар Эльвиаран окреп, я разорвал нашу связь, создавая напоследок среднее «Исцеление».
Меня пошатывало от слабости. Появилась жрица и, отдав мне запечатанный сухпаёк, замерла в ожидании. Я уселся на своё ложе и прислонил рансер к стене. Вытащив из сухпайка бхателл и разломав его, стал жевать гранулы. Как же он напоминает мою жизнь!.. Горькое, кислое, сладкое, снова горькое… Силы быстро восстанавливались. Да, недаром у бхателла такая слава… Вспомнив детали битвы, я поморщился. Кстати…
– А где моя пленная?
– Вместе с остальными, владыка.