— То есть… я должен вспомнить и это?..
— Все так. В вашей памяти хранятся ключи, которые помогут разрешить наши сомнения.
Я словно оказался под ледяным градом вопросов: они сыпались и сыпались, пока не погребли меня целиком. Невольно зажмурившись, я замотал головой, однако ни одно воспоминание так и не всплыло на поверхность. Постепенно мне стало казаться, что и эта ужасная картина с сожжением сумасшедших, и портрет улыбающегося профессора Сайто, и бледный, серьезный доктор Вакабаяси, и большой стол, затянутый зеленым сукном, и красная пепельница, распахнувшая в зевке свой рот… будто все это глубоко связано с моими воспоминаниями. Но в то же время я ощутил пустоту своего разума, неспособного вспомнить ровным счетом ничего в окружении этих что-то да значащих предметов. Мне сделалось страшно тоскливо. Я впал в прострацию и лишь хлопал глазами. Наконец я спросил:
— А как же доктор Масаки вновь оказался в университете?
— А вот как, — доктор Вакабаяси спрятал в карман вытащенные ранее часы, слабо откашлялся и продолжил: — Доктор Масаки пришел на похороны профессора Сайто — вероятно, увидел объявление в газете… А после похорон ректор Мацубара остановил его и сразу же назначил преемником профессора. Это была чрезвычайно необычная церемония, но, поскольку волю благородного профессора Сайто исполнил сам ректор, никто не счел ее странной. Напротив, назначение встретили бурными овациями. Если вы просмотрите газетные вырезки, то найдете самое подробное описание тех событий. Крайне смущенный доктор Масаки в поношенном кимоно с гербами и в хакама[19] растерянно попытался возразить под аплодисменты профессоров: «Куда уж мне, я привык работать в одиночку. Где это видано, чтобы университетский профессор ходил с барабаном и распевал песни. Значит, я больше не смогу быть бродягой…»
Однако ректор Мацубара прервал его: «Жалуйтесь сколько душе угодно, но отменить вашего назначения я не в состоянии. Смиритесь, ведь такова воля покойного профессора. Бейте в свою деревянную рыбу хоть дни напролет, но прежде пожалуйте-ка под наше университетское крыло!» — все присутствующие расхохотались, будто забыв, где находятся.
Доктор Масаки получил назначение в университет и тут же приступил к работе над своим экспериментом по свободному лечению сумасшедших, о котором пел на улицах под аккомпанемент деревянной рыбы, чем вызвал крайнее удивление публики.
Начало эксперимента и послужило тому, что со временем ваша судьба оказалась крепко связана с судьбами девушки из шестой палаты и самого доктора Масаки. Полагаю, это было предопределено свыше… Но, как ни крути, именно благодаря воле покойного профессора Сайто великий доктор Масаки смог заниматься своими исследованиями в нашем университете. Скорее всего, поэтому он и повесил здесь портрет учителя…
С тяжким вздохом я взглянул на портрет профессора Сайто и задумался о таинственной нити судьбы, которая связала нас: благородного и великого доктора Масаки, доктора Вакабаяси, что сидел напротив, девушку из шестой палаты и пустоголового меня…
В комнате повисло тягостное молчание, но вскоре я прервал его вопросом:
— На календаре под его портретом — 19 октября 1926 года… Так значит… сегодня ровно год со дня смерти профессора Сайто?
На лице доктора Вакабаяси тут же, буквально вмиг, отобразился ужас. Большие бледные губы сжались, подбородок приподнялся, и он смерил меня мутным взглядом, будто пронзая насквозь… Все это случилось столь внезапно, что я невольно принял такой же вид. Потрясенные, мы смотрели друг на друга. Постепенно доктор Вакабаяси успокоился, морщины на его лбу разгладились, и он закивал, будто не мог сдержать радости.
— Вы совершенно правы! Ваши воспоминания начинают потихоньку пробуждаться, с них словно сходит пелена… Признаться, услышав ваш вопрос, я было подумал, что к вам уже вернулась память… и заволновался, не зная, как себя вести… Но, что уж скрывать, дата на этом календаре отстает от сего дня на месяц. Сейчас 20 ноября 1926 года.
— Да? Но почему же…
Доктор Вакабаяси величественно склонил голову, а затем молитвенно сложил руки у груди — как тогда, в шестой палате перед девушкой, — и наклонился вперед.
— Я подозреваю, что в этом вопросе кроется ключ к разгадке тайн вашего прошлого. Доктор Масаки оставил календарь в таком виде и больше не отрывал листочков…
— И… почему же?
— Он скончался. Ровно через год после смерти профессора Сайто. Его нашли там же — у публичного аквариума Хакодзаки. Он покончил с собой.
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба! Я словно лишился дара речи и был готов застонать… Чуть успокоившись, я выдал бессвязное:
— Доктор Масаки… покончил с собой?..
И даже услышав собственный голос, я не поверил ушам. Чтобы такой великий человек, как доктор Масаки, взял и покончил с собой? Вообразимо ли?!
Двое глав одной и той же кафедры умирают подозрительной смертью — якобы бросаются с пирса, и происходит это в одном и том же месте, с разницей ровно в год… Разве бывают такие совпадения? Потрясенный, я смотрел на бледного доктора Вакабаяси. Внезапно он приосанился, оглядел меня, а затем почтительно, словно читая молитву, продолжил:
— Повторю: доктор Масаки покончил с собой. После долгих двадцати лет тщательнейшей подготовки, прямо перед беспрецедентным экспериментом, доктор Масаки, как говорится, сломал меч и разметал последние стрелы… Увы, ему ничего не оставалось, как покончить с собой… Наверное, вы еще не поняли, но уникальный психиатрический эксперимент доктора Масаки должен был завершиться возвращением памяти к вам и к девушке из шестой палаты, выпиской из больницы и началом счастливой семейной жизни. Однако… из-за непредвиденных трагических событий все застопорилось… Никто не знает, в чем причина произошедшего и виноват ли доктор Масаки… Но именно в годовщину гибели профессора Сайто — случайно или по воле злого рока — доктор Масаки почувствовал то, что зовется бренностью бытия… И ощутив на своих плечах неподъемный груз ответственности, он покинул наш мир. Что же касается забот о вас и девушке из шестой палаты, ведения документации и прочих обязанностей, теперь это все на мне…
— Но… — перебил я доктора и запнулся. На меня нахлынуло неясное возбуждение, я побледнел и зашевелил губами: — А вдруг… вдруг это я… проклял доктора Масаки?
— Нет, все ровно наоборот! — торжественно проговорил доктор Вакабаяси, смерил меня взглядом, как делал не раз, и спокойно помотал головой. — Начиная эксперимент, доктор Масаки прекрасно понимал, какие беды на себя навлечет. Иными словами, он был готов к последствиям эксперимента еще за двадцать лет до его начала и продолжал трудиться, следуя разработанным правилам. Он составил четкий план и посредством исследований находил в вашей судьбе доказательства принципов своей великой теории.
Мне это объяснение показалось жутким. Борясь с нехваткой воздуха, я положил руку на грудь и прохрипел:
— Каких еще… принципов?
— Ознакомьтесь с этими текстами — и все поймете. — Доктор Вакабаяси спешно захлопнул переплетенные документы — они были под его рукой на протяжении всего разговора — и вежливо протянул их.
Я понял, что мне вручают нечто важное, и аккуратно принял стопку. В моих руках среди прочего оказались красная брошюрка и неозаглавленный альбом, картонная обложка которого была обтянута холстом. На плотных бархатных страницах белели газетные вырезки и листы западной линованной бумаги. Устав держать увесистый альбом, я закрыл его и положил на стол.
Доктор Вакабаяси снова посмотрел мне в глаза мутным взглядом.
— Эти документы — наследство доктора Масаки, если угодно. И лишь благодаря им вы можете составить представление о его теории. Дело в том, что перед смертью доктор Масаки сжег все свои значимые труды (я упоминал о них раньше) по психоанатомии, психофизиологии, психопатологии и — вероятно, самые весомые — по психической наследственности. Также не избежала огня копия его диссертации «О мозге».
Документы, которые я вам передал, находятся не в хронологическом порядке, а в том, какой придал им доктор Масаки перед смертью. Поэтому, углубившись в чтение, вы непременно поймете суть его теорий и ход мысли.
Первое, брошюра в красной обложке, — это сочиненная доктором Масаки пародия на буддийские сутры под названием «Еретическая проповедь об Аде умалишенных». Ее-то он и декламировал на площадях во время своих странствий по Японии. В «Проповеди» рассказывается о том, что сподвигло доктора Масаки на исследования, то есть о муках, которые претерпевают сумасшедшие в наше время. Также в ней говорится о необходимых мерах для их спасения.
А в альбоме, на бархатных листах, приклеены вырезки из местных газет, которым доктор Масаки давал интервью. По-видимому, он собирал их собственноручно. Первая статья называется «Вся земля — огромная клиника свободного лечения сумасшедших». Это поданный с горьким юмором рассказ о мотивах, которые побудили доктора Масаки создать психиатрическую больницу. Он весьма подробно и предельно честно объясняет журналисту основной принцип психопатологии — на планете нет людей без психических расстройств.
Далее «Мозг не есть средоточие мышления» — простое и понятное изложение работы «О мозге». В этой статье доктор Масаки рассказывает об истинных функциях мозга, которые традиционно считались не поддающимися изучению. Также в данном тексте вы найдете объяснения различных феноменов, связанных с психическими расстройствами, и ответы на другие вопросы, которые ставят традиционную науку в тупик.
После, на листах японской бумаги, вы увидите переписанные кистью «Сновидения эмбриона». Эта работа доказывает от обратного тезисы труда «О мозге». Речь тут пойдет о «психической наследственности» эмбриона, которая является сочетанием психической наследственности родителей и совокупности душевных качеств и привычек предков. «Сновидения эмбриона» — та самая работа, что произвела фурор на первом отборе диссертаций нашего университета. И в то же время послужила причиной самоубийства столь одаренного ученого, как доктор Масаки…