ИНФОРМАЦИЯ: «Только что по каналам ИТАР-ТАСС пришло заявление пресс-секретаря Президента Российской Федерации. В нем решительно осуждаются организованные коммунистическими и национал-шовинистическими лидерами массовые беспорядки. Президент, говорится в заявлении, выражает глубокое сочувствие всем пострадавшим.
Представитель Московского правительства Александр Брагинский расцепил события в Москве как хулиганские акции. Организаторы подобных акций будут привлекаться к ответственности, в том числе и уголовной. В свою очередь один из лидеров Фронта национального спасения и организаторов шествия Илья Константинов[67] в интервью „Интерфаксу“ расценил события в районе площади Гагарина как сознательную провокацию, направленную на то, чтобы парализовать всякое сопротивление. С сегодняшнего дня, — заявил Константинов, — началось настоящее сопротивление…» (Телепрограмма «Вести», 1 мая 1993 года).
Таких массовых беспорядков Москва не знала со времен революции 1905 года. Даже стотысячные митинги начала 1990-х с их остервенелыми криками «Долой КПСС!» не сопровождались побоищами и кровопролитием. В последующие дни газеты пестрели самыми противоречивыми оценками, хотя почти все сходились в одном — произошло нечто страшное.
СТАТЬИ: «Кровавое столкновение в Москве. Организаторы коммунистической демонстрации бросили толпу на цепи ОМОНа. Власти и силы правопорядка продемонстрировали непростительный непрофессионализм» («Независимая газета», 5 мая 1993 года). «Кровавая репетиция диктатуры», «А люди шли на праздник», «Попраны права человека» («Правда», 4 мая 1993 года). «Мирную демонстрацию москвичей загнали в ловушку и устроили расправу», «Преднамеренная провокация» («Советская Россия», 4 мая 1993 года).
Бывший председатель Верховного Совета СССР Лукьянов в тот же день написал стихи под названием «Первое мая 1993 года»:
«Кровавый май. Кровавая суббота.
Оскал щитов и выплески речей.
Немая милицейская пехота.
Стеклянные зрачки у палачей.
Проклятья, и отчаянье, и стоны,
И водометы, хлещущие в грудь.
Бесстыдство покровителей ОМОНа
И флаги, на которых — Мир и Труд».
Через несколько дней его «разоблачала» «Независимая газета»:
СТАТЬЯ: «…Полная прямая ответственность за все жертвы и последствия этого столкновения лежит на организаторах митинга. Если даже встать на их позицию (власти организовали провокацию, желая создать повод для введения чрезвычайного положения), то и тогда это не становится менее очевидным. Политики, собирающие десятки тысяч людей на политический митинг и предполагающие у властей готовность пойти на провокацию, не имеют права произвольно направлять эти десятки тысяч людей туда, куда им заблагорассудится. Тем более — толкать их на прорыв цепи вооруженных стражей порядка…
Анатолий Лукьянов уже успел написать стихи о «кровавом 1 мая». Интересно узнать, почему он сам не пошел на прорыв омоновских цепей, если повел туда других?..
К сожалению, не могу не возложить значительную часть косвенной ответственности за случившееся 1 мая на нынешние демократические власти и силы. С восторгом говорилось, что перед референдумом вновь удалось добиться политизации населения страны. Взахлёб провозглашалась победа демократов над коммунистами на референдуме. Вот плоды и этой политизации, и этого восторга, и этого «захлёба» — унижая оппозицию, се «заводили» до безрассудства…" (Я. Третьяков. "Чья вина — это очевидно. О чем г-н Лукьянов не сказал в своих стихах". "Независимая газета", 5 мая 1993 года).
Май 1993 года стал прологом страшной трагедии, до которой оставалось менее полгода, о чем не знали ни демонстранты, ни милиционеры, ни опытные политики.
3 мая 1993 года, понедельник, вечер
Москва. Рублево-Успенское шоссе.
Бывшая дача ЦК КПСС
— Даже и не вздумайте! Вы что, хотите провалить серьезное дело? Ради чего? Ради ваших глупых амбиций? Чего вы добились?
— Но, Михаил Юрьевич, мы…
— Что? Устроили кровавое побоище! Озлобили всех и вся! Дестабилизировали обстановку!
— Обстановка и без нас напряженная! Мы что, только подлили масла в огонь! Коммунисты, хотя и всем недовольны, но не лезут на рожон! Милиция сама тоже не стала бы бить! Вот мы и «подмогли»!
— «Подмогли», — передразнил Михаил Юрьевич. — А зачем?
— Мы же все-таки боевая организация! Нам надо тренироваться, набираться опыта борьбы…
— Ну и тренируйтесь на своей базе! Я же вам выкупил целый пионерлагерь!
— Михаил Юрьевич, это не то! Чтобы приобрести опыт, надо постоянно участвовать в… боевых операциях. Гитлер, например, специально создал отряды штурмовиков. Они почти каждый день дрались с коммунистами и социалистами…
— С социал-демократами.
— Что? Ну да, с социал-демократами. Их разгоняла полиция, и они дрались с полицейскими. Именно они помогли Гитлеру захватить власть.
— Помогли! Но ты лучше вспомни, как кончил Гитлер!
— Это уже совсем другое! Его предали!
— Нет, Гриша, нам не нужно будет захватывать власть, драться с полицией… то есть с милицией, и уж тем более с коммунистами, которые сейчас находятся в полной депрессии. Мы будем действовать совсем по-другому. Я тебе уже сотню раз говорил об этом. Мы внедрим во власть наших людей, мы поставим на ключевые посты тех, кто будет исполнять нашу волю, действовать в наших интересах. Нам не нужны для этого штурмовики, мы тихо, спокойно решим все задачи!
— Тихой сапой?
— Именно так! Ты же видишь, что коммунисты сейчас находятся в прострации: одни из них, в основном старики и фанатики, цепляются за коммунистическую идею и хотят все повернусь вспять, другие, их тоже немало, наоборот, — обрадовались, что открылись возможности личного обогащения, и теперь с комсомольским задором набивают себе карманы зелеными. Либералы и всякие демократы, как бы они себя не называли, — это все те, кто не хочет возврата СССР, но не знает, как дальше жить. Мы, прагматики, поможем и тем и другим. Но главное — мы должны стать в этой стране полноправными хозяевами. Хозяина без собственности не бывает. Мы должны не только получить доступ к тому, что является неиссякаемым источником богатства, но и стать владельцами этой собственности. И здесь, Григорий, понадобитесь вы, крепкие ребята с армейской выправкой и строгой дисциплиной. Потому что любые богатства нуждаются в защите…
— Так что ж, вы в нас видите только охранников? — перебил Михаила Юрьевича Григорий. По всему было видно, что разглагольствования собеседника ему не по нутру. — Что ж, сейчас мы должны выполнить для вас всю грязную работу, а потом вы сделаете нас вахтерами?
— Ну почему, Гриша, вахтерами! Вы займете ключевые посты в Министерстве внутренних дел, Министерстве безопасности…
— А что! Я бы мог стать министром безопасности вместо Баранникова! Или, в крайнем случае, заместителем министра! — Наверное, Григорий представил себе, как он выходит из дверей… Нет! Как охранники открывают перед ним массивные двери, и он выходит прямо на Лубянскую площадь. На нем генеральский мундир… Нет! Он в штатском, но с папкой. Нет, не с папкой, а с портфелем! Стоп! С каким портфелем? Он же генерал! Скорее всего, у него в руках будет…
— Так что, Гриша, вам отводится далеко не второстепенная роль! — голос Михаила Юрьевича прервал приятные видения Григория. — Все вместе мы сформируем костяк новой системы управления, основанной на собственности. Это будет по-настоящему устойчивая система, застрахованная от переворотов и революций!
— Кем застрахованная, Михаил Юрьевич?
— Нами! Кем же еще?
Григорий поднялся с кресла, стоящего у журнального столика, подошел к книжному шкафу, открыл стеклянную дверцу. Две полки вместо книг были заняты бутылками дорогого коньяка, виски, красного и белого вина. Рядом стояли хрустальные бокалы и миниатюрные стопки.
— По коньячку?
— Что ты, Гриша? У меня сегодня еще деловая встреча.
— А я выпью.
Григорий наполнил стопку прозрачной жидкостью цвета темного янтаря и залпом опрокинул се. Затем крякнул, взял из вазы пригоршню очищенных земляных орехов.
— Гриша, ты что! Эго же не водка! Кто же пьет коньяк залпом. Это же благородной напиток интеллигентных людей!
— Ой, Михаил Юрьевич, не люблю это слово. От него несет слюнтяйством! Правильно сказал Гитлер: «Когда я слышу слово „интеллект“, моя рука тянется к спусковому крючку пистолета».
— Во-первых, это сказал не Гитлер, и не про интеллект, а про культуру. А во-вторых, почему ты так часто ссылаешься на Гитлера?
— Он добился для немецкого народа достойных условий жизни и уничтожал всех, кто ослаблял нацию! Он…
— Если ты, Гриша, и дальше будешь нести этот бред, нам с тобой будет трудно сотрудничать! — недовольно перебил его Михаил Юрьевич. — Ссылаться на Гитлера — дурной тон, тем более, когда в России сброшена большевистская диктатура и устанавливается демократический режим.
— Почему «бред»? Я недавно встречался с одними очень умными людьми. Это — молодые ребята, которые очень хорошо «шурупят» в экономике. Некоторые из них работают даже экспертами и готовят разные документы. Их собирают на одной правительственной даче, кажется в Волынском, и они день и ночь там судачат и строчат разные бумаги. Очень головастые ребята! Так вот, один из них говорил, что Россия должна пройти такой же путь, как Германия. На всех, на все сто пятьдесят миллионов ни жратвы, ни шмоток не хватит. Значит, что? Надо сократить население. Всех убогих, неполноценных, разных черномазых и чурок надо… — При этом он сделал жест рукой, не оставляющий сомнения в том, как следует поступить с этими людьми. Но тут же поправился: — Нет, не убить, конечно! Но сделать так, чтобы их стало на порядок меньше!