— Я ручаюсь, господин Харрис, за своих друзей. Они не подведут. С вашей помощью мы создадим новую российскую управленческую элиту. Это будут люди, заинтересованные в развитии отношений с вашей великой страной, в укреплении демократии и…
— Не надо пафоса, господин Ткаченко. Нам будет достаточно, если в российской власти будут находиться люди, с которыми можно будет иметь дело, и не только в политическом плане. Вы меня поняли?
— Конечно, можете на нас рассчитывать.
Ответив так, он вместе с тем не был уверен, что правильно понял американца.
«Что он имеет в виду? — напряженно думал Михаил Юрьевич. — „Не только в политическом плане“. Похоже, он намекает на какой-то глобальный совместный бизнес! Американцы — деловые люди, цену деньгам знают, напрасно ими не сорят. Или, может быть, он рассчитывает с нашей помощью собрать какую-то важную информацию? Причем „не политическую“. А какую? Военную?»
У Михаила Юрьевича все похолодело внутри. Он испугался самой этой мысли, что не ускользнуло от американца. Заметив в глазах своего собеседника тревогу, Харрис усмехнулся и как можно более доверительно сказал:
— Господин Ткаченко, это совсем не то, о чем вы подумали! Нам не нужно никаких ваших секретов — ни военных, ни политических. СССР полностью проиграл холодную войну, а американская демократия подтвердила свое превосходство. Большевистская империя рухнула, как это давным-давно предсказывали наши политики, тот же Бжезинский, например. Да у вас и не осталось никаких секретов! Поэтому не пугайтесь, господин Ткаченко, ничего противозаконного мы от вас не ждем. Просто мы хотим помочь новой России возродить свою экономику и вернуться в ряд мировых держав!
«Конечно! Вы только об этом и думаете! А сами как коршуны набросились на то, что осталось от СССР, стали протягивать руки к самым лакомым кускам! Ну, ничего! Мы тоже не лыком шиты! Свое не упустим!» — подумал Михаил Юрьевич, но при этом подобострастно ответил американцу:
— Поверьте, мы очень ценим вашу поддержку. И готовы оказывать всяческое содействие вашим благородным намерениям.
Харрис усмехнулся и, глядя в упор на Михаила Юрьевича, проговорил:
— Вы говорите так, будто сидите в Кремле! Может быть, вы и себя не забудете продвинуть на какой-нибудь государственный пост!
— А почему бы и нет?
Они оба громко рассмеялись.
СВИДЕТЕЛЬСТВО: «Учитывая благоприятные для американских спецслужб условия, возникшие в нашей стране после горбачевской перестройки и развала Советского Союза, в Лэнгли[68] сделали ставку на создание в Российской Федерации и других странах СНГ, а также в Прибалтийских государствах проамериканского лобби в законодательной и исполнительной власти, в кругах интеллигенции, в промышленных, коммерческих, банковских сферах, в среде лидеров политических партий и движений, в средствах массовой информации… Нетрадиционные источники— это, в сущности, доверительные контакты, марионетки, не всегда послушные своим хозяевам и не всегда осознающие, что имеют дело со спецслужбами, но всегда преследующие свой интерес и действующие в угоду американским целям» (Из книги Р.С. Красильникова — до 1991 года начальника «американского» отдела КГБ СССР «Призраки с улицы Чайковского». Москва, 1999 год).
Прощаясь в холле, от которого устланная ковром лестница вела к главному входу; американец крепко пожал руку посетителю и напоследок сказал:
— А с националистами, пожалуйста, поосторожнее. Использовать их можно, и даже нужно, но только для того, чтобы расчистить дорогу к государственным постам подлинным демократам, понимающим главенствующую роль США в современном мире!
На том они расстались. Господин Харрис прямиком направился в кабинет посла, который с нетерпением ждал завершения встречи с «источником важной информации», а Михаил Юрьевич, воодушевленный беседой с американцем, решил пройтись пешком по Воеводину переулку, недавно переименованному в переулок Каменная слобода, затем по Садовому кольцу в сторону Нового Арбата, и уже оттуда вызвать автомобиль.
«Как у американцев все просто получается! — внутренне возмущался Михаил Юрьевич. — Они хотят, чтобы у нас правили „подлинные демократы“, признающие „главенствующую роль США“, да еще, чтобы они не были ни коммунистами, ни националистами! Они совершенно ничего не понимают в российской жизни! Наверное, поэтому проспали переворот девяносто первого года. У нас все переплетено до неузнаваемости! Бывшие рьяные коммунисты вдруг стали радикальными демократами, вчерашние бандиты превратились в коммерсантов, тупые недоумки встали под флаги националистов, а отъявленные безбожники обернулись глубоко верующими людьми. Все перемешалось, и теперь трудно понять, на кого можно опереться. Но господин Харрис прав в одном: с националистами надо быть осторожными!»
Так размышлял Михаил Юрьевич, пересекая Садовое кольцо по пешеходному переходу, проложенному над новоарбатским туннелем.
СВИДЕТЕЛЬСТВО: «Как-то в один из приездов в Москву бывшие американские разведчики в пылу откровенности за ужином в подвальном ресторанчике на Остоженке бросили неосторожную фразу: — Хорошие вы парни, ребята. Мы знаем, что у вас были успехи, которыми вы имеете право гордиться. Даже ваши поражения демонстрировали мощь вашей разведки. Но пройдет время, и вы ахнете, если это будет рассекречено, какую агентуру имели ЦРУ и Госдепартамент у вас наверху…» (Из книги Ю.И. Дроздова, бывшего начальника управления ЛГУ КГБ СССР. «Вымысел исключен. Записки начальника нелегальной разведки». Москва, 2009 год).
14 мая 1993 года, пятница, вечер
Москва. Крылатское, Осенний бульвар.
Телефонная будка у входа в магазин «Универсам»
— Гришенька, мы так не договаривались! Ты мне что обещал? Что будет все сделано наилучшим образом! А теперь что? Мне говорят, что этот «Центр», который мы с таким трудом создавали, могут ликвидировать! Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю. Его не ликвидируют, а, наверное, переведут.
— Что значит «переведут»?
— Ну, уберут со Старой площади.
— «Уберут», — передразнил собеседник. — А на кой ляд этот «Центр», если он не будет размещаться в админи… на Старой площади?! Какой толк будет от него? Таких организаций в Москве, как эта, как грибов! Весь смысл в том, что… Ладно, что говорить! Ты сам все соображать должен! Делай что хочешь, но «Центр» должен остаться на месте! Понял меня?
— Понял, — без энтузиазма ответил голос в трубке.
Мужчина, давший отповедь своему собеседнику, в раздражении
хлопнул дверью телефонной будки и направился к припаркованной на обочине машине. Вслед ему смотрел неброского вида парень, который в течение всего телефонного разговора стоял рядом с будкой и копался в хозяйственной сумке.
19 мая 1993 года, среда, день
Москва. Кремль. 1-й корпус, второй этаж.
Кабинет руководителя Администрации Президента
— Нет, нет! Даже не просите! Ничего поделать не могу. Борис Николаевич уже принял решение. Три дня им, чтобы выехать из 10-го подъезда! Что?.. Никакого Аркадия Моисеевичах не знаю!.. Нет, никто не звонил!.. Я еще раз вам повторяю: Президент четко сказал, чтобы духу их не было через три дня! Ясно? До свидания!
Филатов едва сдержался, чтобы не бросить трубку.
«Что творится? Кто-то в обход его, руководителя Администрации Президента, вселяет в помещения администрации какой-то Центр анализа и прогнозирования! Неизвестные люди, делая вид, что являются крупными госчиновниками, разворачивают бурную деятельность по сбору информации, выступая от имени государства и Президента! Фантасмагория какая-то! А эти звонки! Сегодня уже третий звонок с просьбой не выгонять Центр из администрации, в том числе один звонок от вице-премьера! А ему-то что? Нет, просит за какого-то Аркадия Моисеевича, которого я в глаза не видел, чтобы он вместе с Центром остался на месте!»
Сергей Александрович был раздражен до предела. Прошло всего пять месяцев, как он стал руководителем Администрации Президента, а уже столько проколов! Он обещал Ельцину, что поставит работу аппарата на должную высоту. «А что получается? То утечки информации, то пропажи документов, то какие-то проходимцы начинают действовать от имени администрации! Полный бардак!»
Филатов остро переживал за состояние дел на самом верхнем этаже государственного управления. Он искренне хотел превратить Администрацию Президента в эффективный инструмент реализации политики главы государства и не рассматривал ее как простую бюрократическую структуру типа канцелярии. Хотя некоторые из ближайшего окружения Ельцина думали иначе, отводя администрации роль заурядной конторы, обеспечивающей движение документооборота и ведущей график работы Президента.
Сергей Александрович вспомнил, как Президент всего пять месяцев назад предложил ему уйти из Верховного Совета и стать руководителем его администрации. Отношения Филатова с Хасбулатовым обострились до крайности, и предложение Ельцина было как нельзя кстати. Именно тогда глава государства обозначил ключевые направления в деятельности своей администрации — организация работы аппарата, взаимодействие с парламентом, создание государственной службы и кадровая политика. А это уже больше смахивало на функции ЦК КПСС, чем на задачи, решаемые «бюрократической конторой».
Приступив 22 января к своим обязанностям, Филатов довольно быстро понял, что главная проблема лежит в плоскости «человеческого фактора» — наличии большого числа некомпетентных в профессиональном отношении руководителей разного уровня, пришедших на ареопаг российской власти вместе с демократической волной, которая, с одной стороны, смыла опытных специалистов, а с другой — наводнила староплощадские кабинеты серой массой неспособных, случайных, безответственных людей. Неповоротливая, неуклюжая управленческая структура, возникшая на развалинах высшего партийного штаба, была неспособна полноценно выполнять функции обеспечения деятельности Президента и нуждалась в радикальном преобразовании. В короткие сроки Филатов образовал несколько новых управлений, создал мощные аналитические структуры, которые должны были восполнить дефицит интеллектуальной проработки государственных решений на самом верхнем уровне.