– Лягушка есть?
– У нас всего одна была, – «признался» я.
– Федор, лови лягушку. – И папа помчался на пруд.
Дядя Федор схватил другую удочку и бросился его обгонять.
Их долго не было. А когда они вернулись, даже без лягушки, на столе лежала жареная пресноводная треска, прекрасно сохранившаяся до наших дней за сколько-то сотен миллионов лет…
Глава XIVХЛЯСТИК В ЛЕСУ
Когда после завтрака мама улеглась с книгой, а папа с дядей Федором забрались под машину, мы сказали, что пойдем в поход, на разведку – может, обнаружим что-нибудь еще примечательное в этих местах. На самом деле мы хотели обойти монастырь со стороны леса, чтобы получше изучить обстановку, в которой нам предстояло действовать.
– Сходили бы лучше на рыбалку, – посоветовал папа.
– А еще лучше – за молоком, – помечтала мама. – И за свежими деревенскими огурчиками.
Чем это лучше, мы не поняли, но ретиво пообещали, что обязательно сходим. Как только, так сразу.
Мы собрали в сумку походные припасы и пошли в сторону монастыря.
– Дим, – озабоченно сказал Алешка. – Дядя Федор сегодня машину соберет.
– Ну и что? Это здорово.
– Чем здорово-то? Значит, завтра дальше поедем.
– Давно пора. Мы так до этого озера и до зимы не доберемся.
– А бандиты? Кто их разоблачит? Пусть себе и дальше на дороге разбойничают, да?
– Ну и что ты предлагаешь?
– Надо задержаться здесь еще на два денька.
– А как?
Алешка не ответил. И я понял, что он уже все придумал. Только не хочет раньше времени об этом рассказывать. Чтобы я случайно не проговорился. Или его не отговорил.
– И вообще я в этом монастыре хочу раскопки провести. Вдруг тоже какую-нибудь историческую древность найду.
Да, с этими планами, подумал я, мы точно до зимы здесь просидим. Пока Алешка весь монастырь не перекопает.
Тем временем мы подошли к монастырю. Молчаливому и загадочному. Но уже не такому враждебному и зловещему, каким он выглядел вначале. Мне даже показалось, что мы с ним как-то сдружились. Наверное, потому, что у нас с ним теперь была общая тайна.
Миновав воротную башню, мы пошли вдоль «лесной» стены. Она сохранилась лучше других. Даже бойницы для стрелков остались целыми – узкими, настороженными. Задрав головы и спотыкаясь на камнях и корнях деревьев, мы медленно шли вдоль стены, которая даже сейчас казалась готовой к отражению неприятеля.
Прошли мимо въезда в подвал, совершенно незаметного между деревьями. Только кое-где примятая трава и сломленный кустик да отпечаток колеса на влажной земле могли подсказать, что здесь проезжала машина.
Овраг нам не понравился, весь заболоченный, покрытый по дну какой-то вязкой зеленью и заросший по склонам мелким, будто нездоровым кустарником; листья у него были съежившиеся и ржавые.
Ничего нового мы тут не разглядели и по толстому стволу упавшего дерева перебрались через овраг в лес.
А вот здесь было здорово. Стояли золотистые сосны, было сухо и жарко, пахло разогретой солнцем смолой и хвоей.
Алешка вдруг нашел прекрасный гриб с красной шляпкой, рядом – еще два, и пошла лесная охота. Мне пришлось снять куртку, и мы в нее, как в мешок, набрали грибов. И совершенно забыли, зачем сюда забрались.
Но что-то вдруг нам напомнило, что даже в самом прекрасном мире остается место для опасностей и тревог. Это что-то был легкий запах дымка. От лесного костра.
Мы спрятали куртку с грибами под деревом и, крадучись, пошли в глубину леса. Сами не зная – зачем нам это надо.
Вскоре показался чуть заметный среди ветвей прозрачный голубоватый дымок. Мы пошли еще осторожнее, перебегая от дерева к дереву, прячась за кустиками.
За густым орешником открылась светлая полянка, заросшая густой невысокой травкой. Посреди полянки стоял шалашик, сложенный из еловых веток, возле него горел костер, над огнем висел закопченный котелок.
У костра сидел человек, очень похожий на одичавшего Айртона из «Таинственного острова». У него была борода до пояса и волосы до плеч, схваченные по лбу зеленой ленточкой. Он помешивал в котелке варево ложкой, привязанной к палочке, и что-то хрипло, вполголоса напевал.
– На Робинзона похож, – шепнул мне Алешка в ухо. – Иностранец, наверное.
– Откуда ты взял? – тоже шепотом удивился я такому неожиданному выводу.
– По-английски поет. Ни одного слова не разберешь.
Мы разговаривали очень тихо, почти беззвучно – как шелест листьев в лунную ночь. Но дикий иностранец все равно нас услышал. И, не оборачиваясь, сказал совершенно по-русски:
– Чего прячетесь? Выходи к огню гостевать.
Делать нечего – мы выбрались из кустов и подошли к костру.
– Кушать будете? – Незнакомец снял с огня котелок.
– Спасибо, мы сыты, – вежливо отказался Алешка, но на всякий случай уточнил: – А что у вас на обед?
– Греческая каша, – похвалился Робинзон, – с мясом. Наваристая.
– Обидно, – с сожалением вздохнул Алешка. – Греческую кашу мы уже три дня едим.
А я подумал – нет уж, кто его знает, какое там у него мясо? Может, он летучих мышей сварил?
– Ну, коли так, чай пейте. – И он показал на другой котелок – маленький, который стоял у огня и вовсю парил заваркой. – Только кружка у меня одна. Вы из нее пейте, а я буду из котелка хлебать.
Мы достали из сумки бутерброды и предложили незнакомцу. Он с удовольствием согласился.
– А как вас зовут? – спросил Алешка, взявшись за кружку.
– Хлястик, – ответил незнакомец.
Алешка чуть не поперхнулся чаем.
– Это фамилия такая? – вежливо уточнил он.
– Не, зовут так. – И пояснил: – Наверное, потому, что от моей прежней жизни один хлястик остался. – И, видя недоумение в наших глазах, продолжил: – У меня раньше все было, и дом, и жена, и имущество всякое. А теперь – вот оно, все мое достояние. – Хлястик повел рукой, показывая на костер и шалашик. А может, и на весь лес. – Да и не так уж мало, – он вздохнул. – Хорошему человеку не много нужно.
И он, не торопясь, прихлебывая чай, рассказал нам свою грустную историю.
– …Жена у меня хорошая была. И к одному богатому жулику ушла. Потом они меня из дома выжили. Ну и ладно, я не испугался. И поначалу хорошо устроился. В монастыре. В круглой башне, на самом третьем этаже. Там славно. Окошки узкие, не холодно. Печку себе сложил, мебель построил. Так и перезимовал…
– Так это вы, – вдруг вспомнил я, – раскапываете здесь старые боеприпасы и на рынок их носите?
– Брехня! – рассердился Хлястик. И так взмахнул рукой, что чуть не расплескал чай из котелка. – Это меня тот богатый жулик достал. Он надумал в монастыре свой какой-то склад устроить. Помещение-то дармовое, платить не надо. Ну, чтоб пацанов отвадить, стали навирать: мол, тут склад в войну был, опасно и все такое. А я куда пойду? Заупрямился: что ж вы меня отовсюду гоните? Вот они тогда про меня слух пустили, тут есть один вредный дед, трепливый такой. А потом гранату в башне рванули и участкового на меня наслали.
Хлястик допил чай, закурил.
– Но я опять не испугался. В лесу устроился. Из лесу уж не выгонят. Да и народ тут славный…
– Какой народ? – удивился Алешка.
– Ну какой… Всякий. Дерева кругом, птички опять же. От них одно добро исходит и никакой пакости. Но вот как зимовать буду? – Он покачал головой, и его седая борода печально заколыхалась.
Да, не зря мы сюда забрели. Неплохую информацию сняли.
Загадочная картинка все больше проясняется.
Мы допили чай и стали собираться домой.
– Чего заспешили? – спросил Хлястик. – Посидели бы еще.
– На рыбалку торопимся, – сказал я. – Обещали родителям, что рыбы наловим.
– Где ж вы ее наловите? – удивился Хлястик. – Тута негде ее ловить.
– В пруду. Там караси монастырские водятся. Полтора-два кэгэ. Только все время с крючка срываются.
– В пруду? – ахнул Хлястик и даже шлепнул ладонями по коленям. – Да вы что? В том пруду ничего живого давно нет. Не то что рыбы, пиявки не водятся!
– А как же… Дед Степа нам говорил…
– Дед Степа – вредный брехун.
И Хлястик рассказал нам, что когда здесь был колхоз, то в старое овощехранилище свалили всякие химические удобрения. И была однажды очень бурная весна, и талые воды все эти химикаты размыли и смыли в пруд.
– В той воде никто не выживет. И купаться там не вздумайте. От этой воды алегри… аллергия наступает. Человек потом целую неделю чихает и чешется во всех местах.
Вот это дед! Провокатор! Он ведь нас все время уговаривает: «Скупайтесь в пруду, скупайтесь».
– Надо этого деда, – сказал Алешка, – самого по самую шейку в этот пруд макнуть! Пусть знает!
– Надо бы, – согласился Хлястик. – Да некому.
– Найдется кому, – сердито пообещал Лешка, вставая.
– Заходите еще, – сказал на прощанье Хлястик. – Приятно было побеседовать.
– И нам – тоже, – вежливо отозвался Алешка.
Мы разыскали куртку с грибами и пошли домой напрямик, другой стороной оврага. И там увидели в его сумрачной глубине старую знакомую фуру. Она по самый капот увязла в болотистой грязи. Спрятали, значит, ее. Освободили место для новой жертвы.
Ничего у вас не выйдет, господа бандиты! Уж если за это дело Лешка взялся, вам несдобровать…
Глава XV«ОПЯТЬ НЕ ЗАВОДИТСЯ!»
Мама очень обрадовалась, что мы набрели на такую приятную и полезную достопримечательность, как целая куртка грибов.
– Молодцы! – сказала она. – Пожарим их с картошечкой, раз уж рыбка у вас не очень ловится. И, кстати, о рыбке. Придется мне, видно, самой за удочки взяться. Горе-рыбаки!
Я уже было открыл рот, но Алешка пихнул меня локтем и усмехнулся. Тоже вредный, вроде деда Степы.
Мама почистила грибы, сложила их в кастрюлю и залила водой. А потом решительно взяла удочку и ведро.
– Ох, и ужин у нас сегодня будет! – похвалилась она. – Прекрасная жаренка. Из двух блюд – грибного и рыбного! Учитесь, мужики, у слабых женщин, как добывать пропитание в экстремальных условиях.