Папа и дядя Федор на это никак не отозвались. А только перемигнулись. Да им и не до этого было – приближался торжественный момент запуска отремонтированного двигателя.
Мама ушла на пруд. Алешка повертелся возле машины, но его безжалостно отогнали. Наши великие мастера ни с кем не хотели делиться своей славой.
– Все, Саныч! – Дядя Федор с грохотом опустил капот. – Завтра – в путь! Эх, и какой мы с тобой ремонт осилили. Как в техцентре! Ай да мы! – Он вытер руки и сел за руль. – От винта! Пущаю двигатель!
Стартер взвизгнул, двигатель вздрогнул – и не «пустился». Дядя Федор повторил запуск. И опять без результата.
Он снова поднял капот, покопался под ним и застыл над мотором в раздумье.
– Топливо идет, искра есть… – Дядя Федор сдвинул на лоб шапку и поскреб затылок. – И чего ей не хватает, а?
– Молодости, наверное, – вздохнул папа.
– Ну, чё, Саныч? Все по новой? Надо неисправность устранять…
– Чтобы ее устранить, – вмешался Алешка, – ее сначала найти надо.
И по его хитрому виду я понял, что это очень непросто.
– Значит, так, Саныч. Нынешний день я с ей еще повожусь, – дядя Федор положил ладонь на капот. – А ежели не справлюсь, завтра беру буксир и гоню ее в мастерскую. Лады?
– Лады, – вместо папы ответил Алешка.
Его эти «лады» очень даже устраивали. Не сомневаюсь, он их и подстроил.
Тут пришла мама с усталым видом. Поставила в сторонке ведро и прислонила к машине удочку. Мама выглядела так, будто не с удочкой на бережке сидела, а таскала по дну морскому громадный невод.
– Ну, что с «фордиком»? – Она кивнула на машину.
– Порядок, – соврал дядя Федор. – Завтра-послезавтра дале поедем. Без остановок.
– Что-то я устала, – мама демонстративно потянулась и зевнула. – Вздремнуть, что ли?
– Наверное, рыбы много наловила? – ехидно высказался папа.
– Да ну, какая там рыба, – равнодушно отозвалась мама, скрываясь в палатке. – Ерунда какая-то. Мелочь.
– То-то же! – усмехнулся папа и шагнул к ведру. И остолбенел. И тут же пришел в себя: – На что ловила?
– На губную помаду, – послышался сонный мамин голос.
– Давай сюда! – Папа подскочил к палатке.
– Она кончилась, – вздохнула мама. – Ты ж и так меня все время за косметику упрекаешь.
Но папа все равно схватил удочку и побежал на пруд. Дядя Федор заглянул в ведро и бросился за ним. Даже про удочку забыл.
Мы с Алешкой тоже глянули в ведро. Там, в чистой воде, лениво пошевеливали плавниками два здоровенных карпа.
Похоже, мама разгадала секрет уловистой рыбалки…
Мы с Алешкой пошли на ручей. Уселись на камушках, чтобы обсудить свои дела без свидетелей.
– Значит, Дим, – сказал Алешка, – у нас еще два дня есть. Чтобы навредить этим жуликам.
– И деду Степе отомстить, – добавил я.
– И Хлястику помочь, – твердо сказал Алешка. – Квартиру ему вернуть.
– Как же мы ему поможем?
– А папа на что? Надо его на участкового натравить. Пусть он разберется в этом деле. Исправит свою ошибку.
– Правильно. А то гонять человека с места на место он умеет. А заступиться за него – ума не хватает.
– Ничего, – зловредно сказал Алешка. – Папа ему ума добавит. Мало не покажется.
Мы еще немного посоветовались и почти все придумали. Только как деду отомстить, ничего путного в голову не пришло.
И мы вернулись в свой лагерь.
Мама уже отдохнула и чистила рыбу. А наших рыбаков еще не было. Наверное, очень большая рыба у них с крючков срывается.
Наконец, они пришли, без рыбы, но с новостями.
– Не удалось сегодня половить, – сказал папа с сожалением. – Приходим, а на пруду дед какой-то сидит. С удочкой. Помогите, говорит, сынки. Мы сначала подумали, что он никак рыбу вытащить не может, но, оказывается, его радикулит схватил. Да так здорово, что дед пополам согнулся, а выпрямиться не может. Ну, оказали ему первую помощь…
– Выпрямили? – перебил папу Алешка.
– Выпрямили, – усмехнулся папа. – И в Пеньки его отвели. Там и с козой его поближе познакомились…
– Ага! – завопил Алешка. – Это дед Степа был! На гайку рыбу ловил!
– Не знаю, – проворчал дядя Федор, – на что он там ловил, а коза у него вредная, – и он почесал себя пониже спины.
– А он и сам вредный, – сказал Алешка. – Еще больше, чем его коза. Она хоть яблок боится, а он…
– Каких яблок? – удивилась мама.
– Ну… этих… которые в лоб.
– Кому в лоб? – нахмурилась мама. – Бедному животному?
– Ну и правильно! – заступился пострадавший от козы дядя Федор. – Алексей по закону поступил. Как это, Саныч? Про оборону-то?
Папа усмехнулся:
– Действовал, не превышая пределов необходимой обороны.
– Во-во! – подхватил дядя Федор. – Ты, Алеха, и вперед так поступай. А то взяли моду живого человека под зад копытами. Тьфу! Ногами!
– Рогами! – засмеялся Алешка и вдруг замолчал. И в глазах его мелькнула интересная мысль. Я сразу понял – он догадался, как отомстить деду Степе. Его же монетой, как выяснилось позже. Когда уже ничего исправить было нельзя. Да и не нужно…
За ужином мы насели на папу. Рассказали ему, перебивая друг друга, печальную историю Хлястика. Но, видно, рассказали не очень понятно, потому что папа переспросил:
– Хлястик – это собака? Ее из дома выгнали? Богатые хозяева?
– Ну, пап! – завопил Алешка. – Хлястик – это человек! – И он снова, уже очень подробно повторил наш рассказ.
И папа разделил наше возмущение.
– Гнусность! – сказал он и позвонил своему Семенову. – Триста пятый километр Минского шоссе. Установи, кто здесь участковый. Пусть разыщет меня, срочно. И построже с ним. Ну, сам знаешь: полковник из МВД, зам. начальника главка. Накрути побольше. Понятно? Действуй.
Семенов, видно, здорово накрутил. Мы еще не убрали со стола, как послышался шум мотоцикла со стороны шоссе, и вскоре к нашей палатке подошел молодой милиционер с мотоциклетным шлемом в руке. Он безошибочно обратился к папе:
– Участковый уполномоченный лейтенант Воробьев по вашему приказанию прибыл, товарищ полковник.
– Здравствуйте, – сказал папа. И пригласил его в машину, объяснив с усмешкой: – А то тут кругом очень много любопытных ушей.
Они поговорили не очень долго, но, видимо, обо всем договорились.
– Понял, товарищ полковник, – говорил участковый Воробьев, прощаясь. – Разберусь. И приму меры. До свиданья, товарищ полковник. Желаю хорошего отдыха, – это он нам всем сказал.
И пошел к своему мотоциклу.
– Толковый парень, – сказал папа. – Он недавно здесь. Так что это не он вашего Хлястика гонял. Того участкового уже уволили.
– А за что? – спросил Алешка.
– За то, что не справлялся со своими обязанностями. А с Воробьевым я и насчет буксира договорился. Он послезавтра «уазик» пришлет. Так что, дядя Федор, завтра еще можешь с машиной повозиться.
– Да ну ее! – отмахнулся дядя Федор. – Капризная. Лучше на рыбалку сходим.
Глава XVIСТРАШНАЯ МЕСТЬ
Утром мама затеяла стирку, собрала белье и пошла на ручей. Папа с дядей Федором ушли на рыбалку. А мы, ни слова не говоря, дунули в Пеньки. Приводить в действие свою плановую месть.
В Пеньках за это время ничего не изменилось. Так же орали петухи, все вместе и по очереди, так же лаяли собаки и висели на яблонях яблоки. И так же спала на своей скамеечке бабуля с вязаньем.
Деда Степу мы «случайно» увидели возле его дома. Он сидел на лавке, опершись обеими руками на клюку. Васьки поблизости не было. Где-то пряталась. Курила, наверное, тайком.
– Здрасьте, – сказали мы деду, когда проходили мимо. – Как здоровье?
– Ой, беда, ребятки, – заскулил дед, – радикулит скрутил. Шагу не сделать.
Мы посочувствовали.
– Плохая болезнь, – сказал Алешка.
– Как у дяди Федора, – добавил и я.
– Он один раз полежал на сырой земле под машиной – и все! – сообщил Алешка.
– Чего – все? – насторожился дед.
– Вылезти не смог. Мы его за ноги вытаскивали.
– А потом целый месяц хромал. На две ноги сразу.
– Во как! – сказал дед.
– А сейчас уже бегает, – сообщил Алешка. – Ну, мы пошли. Выздоравливайте.
– Постой, постой, – засуетился дед. – Чего он бегает-то? С какой радости?
– С большой. У него все прошло, – сказал я. – Ну мы пошли. Выздоравливайте.
– А чем лечился-то? – Дед прямо завопил нам вслед.
И мы вернулись.
– А вы разве не знаете? – спросил я. – Мы ведь его специально сюда привезли. В ваши целебные края.
– Да ну? – Дед Степа даже привстал немного, правда, со скрипом. – Чтой-то я и не слыхал.
– Ну как же. Мы в газете прочитали. Там прямо написано, что на древней земле Смоленщины есть монастырский пруд с целебной водой. И этой водой лечились еще в глубокой древности.
– Да ну? – опять подивился дед. – И от чего лечит-то?
– Да от всего. От радикулита, от среднего уха, от ветрянки, от кори, от скарлатины… – Лешка добросовестно перечислял все детские болезни. Взрослые-то он еще не очень знал.
– Ага, – сказал я. – Вот дядя Федор посидел в пруду пять минут по шейку – и все. От пруда уже побежал. А ведь к пруду мы его на себе тащили.
– Вот оказия! – расстроился и одновременно обрадовался дед. – Рядом сколько лет живу, а такой радости не знал. Я-то думал, – немного проговорился он, – что это от химии в пруде вода-то кислая стала… А она, знать, целебная! Вона как! Все, ребята, как слегчает – на пруд пойду. По шейку, говорите, да?
– Обязательно, – тоном знатока-доктора подтвердил Алешка. – Чтобы весь позвоночник пропитался. И седалищный нерв.
И откуда он, паршивец, таких терминов нахватался? Да, ушки у нас любопытные. И головки – что надо!
С сознанием выполненного долга мы отправились домой. Но только вышли на край села, как в монастыре грохнул взрыв, и над башней расцвел султанчик белого дыма.
– Они тоже по плану действуют, – усмехнулся Алешка.
Мы забежали за старое овощехранилище и залегли на его крыше – очень удобное место для скрытного наблюдения. Не зря коза Васька его облюбовала. Жертвы свои высматривала.