Документы в архивах отсутствуют
Предыстория
«Изучайте прошлое, чтобы предвидеть будущее», – говорил Конфуций. Действительно, в событиях прошлого, как в зеркале отражается то, что происходит сегодня, что может произойти завтра. Правда, от времени зеркало замутилось и потускнело, и различить детали стало трудно, а то и просто невозможно, но сам силуэт, все его движения видны четко...
В ночь с 26 на 27 января 1904 года японские миноносцы атаковали русскую эскадру, стоявшую на рейде Порт-Артура. Началась русско-японская война. Возмущению в России не было предела: вероломное нападение без объявления войны... Но шел уже ХХ век, и формальности вручения нот самураи сочли старомодной и ненужной церемонией. Потом такие разбойничьи нападения станут обычными, к ним привыкнут, и газеты будут помещать сообщения о них где-то на третьей полосе, между сенсационным репортажем о разводе известной кинозвезды и объявлением об очередном банкротстве. Генералы целиком поставят дипломатию на службу стратегии: переговоры будут служить паузой для накапливания сил, подписание мирных договоров превратится в дымовую завесу, скрывающую направление главного удара. Но тогда, в первый раз, это поразило, слишком сильный были традиции чопорного и респектабельного XIX века.
Многие удивлялись: как это крошечная Япония рискнула напасть на русского гиганта? И вообще, что она такое, эта самая Япония? В Петербурге рассказывали, будто японцы все поголовно болеют сонной болезнью, прямо так и засыпают на ходу. Предрекали быстрый и страшный разгром Японии. Да и сами японские генералы, развязавшие эту войну, с опасением ждали первых боев, ведь никогда ранее они не рисковали бросать вызов первоклассной европейской державе. Они хорошо помнили залпы пушек коммодора Перри, взломавшего полвека назад двери в Японию. Но после боев на реке Ялу, у Цзиньчжоу и Вафангоу эти опасения рассеялись. Слабые русские авангарды были разбиты наголову, Порт-Артур блокирован, а Манчжурская армия начала пятиться назад. Героизм и самоотверженность русского солдата разбились о бездарность и интриги русских же генералов. Не маршал Ойяма и генерал Ноги выиграли эти бои, нет, их проиграли генералы Фок и Штакельберг.
Но еще не все было потеряно. Если бы русский флот сумел захватить господство на море и перерезать поток войск и снабжения, идущий из Японии в Манчжурию, – японская армия была бы обречена. Однако в бою, происшедшем 28 июля в Желтом море, русская эскадра этой задачи решить не смогла. Формально бой кончился ничем – ни один корабль не был потоплен; повреждения, полученные японскими кораблями, были не меньше, а может быть, даже и больше, чем у русских кораблей. Однако более Порт-Артурская эскадра до самой своей бесславной гибели на внутреннем рейде в море не выходила. И это была победа, крупная победа японцев.
После этого сражения спешно снаряжавшаяся в Кронштадте Вторая Тихоокеанская эскадра стала последней ставкой царского командования в войне на море, последней надеждой на выигрыш всей войны. На карту бросалось абсолютно все. Но понимали это не только русские адмиралы. Понимали это и японцы и те, кто стоял за их спиной.
Помните: «Как Япония решилась?» Решилась, потому что чувствовала мощную поддержку Англии и Соединенных Штатов. Сегодня мы видим множество подобных примеров, когда войны ведутся чужими руками, когда золото дают одни, а кровью за него расплачиваются другие. Тогда же, в начале века, договоры о «стратегическом сотрудничестве» были еще не в ходу, а потому говорили, что Японию воюет сама. Так ли? На английские и американские займы создавался японский флот. В Англии, например, займы устраивал личный банкир и близкий друг короля Эдуарда VII сэр Эрнест Кассель. Английские военные советники обучали японских матросов стрелять из американских пушек, и сами принимали участие в боях. Мы-то с вами о подобном читаем и слышим часто, но в 1905 году в это мало кто поверил. Слишком уж свежи были в памяти события недавнего прошлого, когда нынешние союзники враждовали.
13 августа 1862 года. Эскадра вице-адмирала Купера бомбардирует береговые укрепления города Кагосима. По крайней мере, пытается это сделать. Большая часть снарядов летит – разумеется, совершенно случайно – мимо фортов, в город. Ну, что поделаешь... На войне, как на войне.
Так японцам был дан первый урок «европейских манер». Ученики оказались способными, и выпускной экзамен сдали на отлично. Впервые мир услышал о японском флоте 25 июля 1894 года, когда крейсер «Нанива» потопил английский пароход «Коушинг». Долг, как говорится, платежом красен. Командир крейсера капитан 1 ранга Того Хейхатиро, кстати, учился в Англии.
Список врагов России был длинен. Все желали одного – как можно больше ослабить ее, но добивались своей цели по-разному. Кайзер Вильгельм II резонно рассудил, что чем прочнее Россия увязнет в войне на Дальнем Востоке, тем меньше сил останется у нее для планировавшейся кайзером войны в Европе. И Вильгельм решил «помочь» русским. «Адмирал Атлантического океана приветствует адмирала Тихого океана», – такой сигнал был поднят на мачте его яхты во время свидания двух императоров в Ревеле, деликатно указывая, куда следует стремиться Николаю II. Но, повторю, роль первой скрипки в антирусском оркестре играла Англия, ее морское командование. Британское Адмиралтейство видело в русском флоте опаснейшего своего врага, и ради его ослабления, а если удастся, то и полного уничтожения, было готово на все, абсолютно на все.
Именно во время русско-японской войны произошло событие, впервые реально поставившее мир на грань войны мировой. Однако произошло оно далеко от залитых кровью полей Манчжурии и ставших кладбищем русского флота вод Тихого океана. И, может быть, именно поэтому слова «Гулльский инцидент» многим ничего не говорят, тогда как об осаде Порт-Артура и Цусимском сражении знают все. Историки редко обращают внимание на этот «незначительный эпизод» похода Второй Тихоокеанской эскадры, отделываясь обычно парой маловразумительных фраз. Их можно понять: документов, относящихся к этому событию, почти нет, да и те, что имеются, рассказывают лишь о том, что было после. А что было до? В отличии от Форин Офиса, Адмиралтейство Великобритании своих документов не публикует и через 70 лет, так что надежд узнать, что было до практически нет.
Строить предположения историки не любят. Но если все-таки начать, и начать с вопроса: кому выгодно? – то многое может проясниться. Автор не утверждает, что все происходило именно так, как он описывает. Но так могло быть...
Кто есть кто
Адмиралтейство и Королевский Флот – предмет гордости и восхищения всех англичан, начиная с короля: Его Величество Эдуард VII – Боже, храни короля! – сам имеет чин адмирала, и кончая последним кокни. Это основа, на которой построено гигантское здание империи и стальной пояс, стягивающий эту хрупкую конструкцию, не дающий ей рассыпаться. Королевский Флот – предмет лютой ненависти и зависти других держав. Королевский Флот – о-о! – это просто Королевский Флот, и любые другие эпитеты здесь излишни.
«Правь, Британия, морями!» – вот девиз и Королевского Флота, и любого английского обывателя. Впрочем, аппетиты господ адмиралов не ограничиваются морями. «Мы смотрели на наш флот, как на исполнителя полицейских функций в мировом масштабе», – прямо заявил однажды вице-адмирал Смит. Но такие масштабы требуют соответствующих размеров флота, и правительство нещадно обирает все того же обывателя, выбрасывая миллионы на строительство новых броненосцев, крейсеров, миноносцев. Ограничение вооружений? Да о чем это вы? В Адмиралтействе и слов-то таких не знают, нет. Оставьте эти несбыточные мечтания. «...Их Лордства полагают, что невозможно обеспечить, чтобы условия какого-либо соглашения выполнялись». Очень знакомый мотив, не правда ли? И вообще, по мнению господ адмиралов, ограничение вооружений было бы на руку только диким нецивилизованным народам и поставило бы непреодолимое препятствие на пути распространения демократии, лучше уж построить пять или десять новых кораблей, истратив на это пять или десять миллионов фунтов. Зато все проблемы будут решены.
И обыватель не ропщет. Раз лорда Адмиралтейства говорят, что так надо для спокойствия и безопасности империи, для защиты ее, а значит и лично его, обывателя, жизненных интересов – следовательно, так надо. Да и что ему роптать, ведь на каждого жителя метрополии работают девять человек в колониях: малайцы, индусы, негры... Так что, если Их Лордства говорят, что флот Британии должен превосходить по силе два любых других флота, вместе взятых, что ж, обыватель даст деньги на поддержание «двухдержавного стандарта» – так нужно для защиты имперских интересов. Впрочем, осатаневшие от переизбытка патриотизма деятели Морской Лиги кричат и о «трехдержавном стандарте», но от них стараются держаться подальше даже сами адмиралы. Но, если будет нужно, то... Пусть только Адмиралтейство следит за всем, что может угрожать интересам империи.
И Адмиралтейство следит. Этот угрюмый тяжеловесный дворец, обосновавшийся в самом центре Лондона у Чаринг-Кросского моста, точно сыч медленно обводит морские горизонты тяжелым немигающим взглядом корабельных орудий, с подозрением глядя на любой корабль, не несущий на гафеле крест святого Георгия. Его стены хранят память о бравых пиратах королевы Елизаветы, внезапно превратившихся в сиятельнейших лордов. Нынешние обитатели дворца не заросли буйными бородами, вместо живописных лохмотьев на них расшитые золотом белоснежные мундиры, их холеные руки никогда не сжимали рукояти абордажных топоров, но души... В их душах по-прежнему живут Дрейк, Кавендиш и Морган. В любую минуту они готовы, не задумываясь, пустить в ход пушки, как это делали их предшественники. Правда, сделано это будет во имя защиты жизненно важных интересов империи, которые, как известно, превыше всего. Ну, а парламент потом придумает, как объяснить и оправдать действия адмиралов.