— Все молодцы! Экзамен выдержали.
— А как же вопрос? У меня — «Основные принципы воспитания детей». Я столько рассказать хотела… — растерялась Магма.
— Да разве суть экзамена в том, чтобы ответить на вопрос? Переживем старт, обустроимся, всем и расскажешь. Вечера будут длинные, скучные. А сейчас… Три-четыре!
— Мы вместе!!! — откликнулись девушки так, что задрожали стекла.
Выделили под погрузку капсулы. Как и заказывал Болан, сто штук. Причем, капсулы для нового старта были не сферической, а цилиндрической формы. То есть, превосходили старые по полезному объему процентов на двадцать. Началось лихорадочное переписывание списков. После чего группу усилили двумя бригадами профессиональных укладчиков, и все на неделю переселилась на склад. Им выделили огромный зал. В один конец поступали заказанные товары. Вдоль стены рядами стояли пустые капсулы. Автопогрузчик вытаскивал две капсулы в центр зала, девушки в экзоскелетах подтаскивали укладчикам коробки и контейнеры, указанные Боланом, те сортировали, взвешивали, тяжелое и прочное укладывали вниз, обкладывали амортизирующими прокладками, заносили список в комп. Загруженные капсулы погрузчик отвозил к дальней стене. Болан с портативным компом на шее, словно лоточник, бегал вдоль груды багажа, громко командовал, нервничал, ругался, обещал кому-то шею свернуть, кого-то кастрировать в детстве, чтоб генофонд не портил. Заставлял девушек переворачивать горы багажа в поисках «генератора электрического полупортативного». Но дело двигалось. И, к концу недели обнаружилось, что гора багажа рассосалась, а шесть капсул пусты. Болан пришел в восторг и заказал партию компов, генераторов, портативных станков, запасных топливных элементов для экзоскелетов, семян всего подряд и даже кое-что из геологоразведочного оборудования. Пока складское начальство связывалось с базами, девушки, перемешавшись с укладчиками, отдыхали, зарывшись в мягкие горы упаковки, шутили, смеялись.
— … портативный — значит с ручкой. Полупортативный — с двумя ручками, — объясняла кому-то Петра эмпирическое наблюдение.
— … безмоторное транспортное средство…
— Пешкарус.
— На букву «т»!
— Топтобус!
— Ха! Одна лишняя.
— Ну тогда трейлер.
Они не боятся, — думал Болан. — Через неделю старт, а они не боятся. Я боюсь. До дрожи в коленках, до холодного комка в животе боюсь. Я не хочу в другой мир. Я не преступник, не извращенец. Зачем меня туда?
И тут же услужливая память подсказала: «Карута». Отравленная долина, снесенные мосты, десятки покинутых домов, закрытый по его вине проект светителей. И рабство. Он восстановил на планете рабство. Гнусный пережиток, изжитый сто пятьдесят миллионов лет назад. В его группе три рабыни. Пусть они не знают этого слова, но суть не меняется. Заложницы собственной физиологии. Чапан, один Чапан понимал, что он сделал, называл вещи своими именами и открыто возражал. Еще одно пятно на совести.
— Моя совесть — пятнистая гиена, — произнес он вполголоса.
— А моя — зебра, — отозвалась из-за плеча Элита. — Не переживай, Хоро. Ты сделал столько хорошего для будущих имплантов, что имеешь право на маленькие недостатки. А мне впору утопиться. Хочешь, я тебе спинку помассирую?
Обычно установка капсул на старт имплантов не касается, но этот старт был новым, поэтому Болан работал наравне со стартовой бригадой. А где он, там и девушки. Капсулы устанавливали на низеньких тележках с гладким, обтекаемым днищем, тележки ставились на рельсы и сцеплялись друг с другом.
Разгонный тоннель длиной четыреста метров проходил сквозь кольцевой генератор Окна. Если мир будет признан неудачным, генератор отключится и капсулы попадут в трехсотметровый так называемый шлюзовой тоннель, за которым идет пятисотметровый тормозной, а если и этого окажется мало, капсулы пробьют мембрану и затормозятся на двухкилометровом участке пути под открытым небом. В шлюзовом тоннеле капсулы дважды пройдут сквозь огненную завесу. Считается, что огонь сумеет уничтожить всех вирусов и бактерий, успевших проникнуть через Окно и осесть на капсулах. Две первые капсулы сцепки отличаются от остальных. На них установлены огромные широкие колеса и якорные устройства, закрепляющие голову сцепки на грунте после прохождения окна. При желании эти капсулы можно превратить в вездеход.
Механики и инженеры рассказали Болану, что все по отдельности неоднократно проверялось. И якоря, и Окно и стартовые бустеры. Осечек не было. Но вместе — ни разу.
В ночь перед стартом Болан уснул сразу и спал без сновидений. Утром, вспомнив ночь перед операцией, не без оснований полагал, что в еду было подмешано снотворное, но выяснять не стал. На тумбочке лежал парадно-рабочий комплект одежды. Элегантный, удобный, хорошо подогнанный по фигуре, но ярко-желтого цвета, изготовленный из надежного, прочного материала. Девушки вели себя намного тише и сдержанней, чем обычно. Даже «Мы вместе!» прозвучало как-то не очень убедительно.
На старт пришли за целый час до срока. В раздевалке на столах было разложено оружие, защитные костюмы. У стены стояли экзоскелеты. Болан приказал девушкам проверить каждую мелочь, но не удержался и перепроверил все сам. За полчаса до старта побежал к энергетикам.
— Не мельтеши, — посоветовал ему знакомый инженер. — Все путем!
Когда вернулся, взволнованные девушки беседовали с корреспондентом «Новостей». Илина сидела в уголке, сжав ладони коленками.
— Группа, становись! — скомандовал он. Девушки, бросив все, быстро построились. — Я сейчас лично все проверил и дал добро на старт. Через десять минут все должны быть в экзоскелетах. Р-р-разойдись!
Когда прозвучал сигнал десятиминутной готовности, у Болана вспотели ладони и дрожали колени.
— Группа, становись! Беруна, запе-вай!
Такого еще не было. Ни одна группа не выходила на старт с песней. На лицах появились улыбки. Болан опять выдумал новенькое. Они снова были самыми-самыми.
— Группа стой! — девушки выстроились у пассажирских капсул.
— Три-четыре!
— Мы вместе!!!
— По местам! — все быстро заняли места в капсулах. Болан вспомнил, как вели себя другие руководители групп, прошел вдоль всех капсул и каждой девушке шепнул что-то на ухо. Юлин — чтоб не прикусывала губу и улыбнулась. Шине посоветовал сделать серьезное лицо: на нее планета смотрит. Магму поцеловал в щечку, а Илину укусил, за что заработал подзатыльник и улыбку.
— Одеть шлемы, — скомандовал по громкой трансляции, повесил микрофон на стену и занял свое место — в четвертой пассажирской капсуле, или восьмой от начала сцепки. Пока шли последние предстартовые минуты, произвели радиоперекличку. В нее неожиданно вклинился Влиятельный Секретарь и пожелал удачного старта. Болан передал привет Ротави, и девушка тут же откликнулась. Оказалось, в зале для прессы собралась половина Департамента. Вторая половина не поместилась, поэтому дежурила под дверью. На две минуты в эфире воцарился хаос. Девушки, все сразу, зашумели, вызывая знакомых, передавая приветы остающимся. За этой суетой чуть не прозевали предстартовый отсчет.
— Тихо! — воскликнул Болан, услышав: «Десять». В эфире наступила тишина.
— Девять. Восемь.
— Собрались! Юлин, не прикусывай губу.
— Семь. Шесть.
— Петра, выплюни конфету. Подавишься.
— Пять. Четыре.
— Упритесь покрепче!
— Три. Два.
Капсулы вздрогнули. Волной прокотился грохот сцепок, трехкратная перегрузка вдавила Болана в кресло. Окно еще не открылось, а капсулы уже мчались к нему, набирая скорость.
— Один. Ноль.
Где-то там, впереди, распахнулось Окно. Куда? Что за ним? Болан видел только заднюю стенку предыдущей капсулы, самой важной, самой ценной во всей сцепке, потому что в ней сидела Илина. Болан специально посадил ее в эту капсулу, чтоб ни на секунду не терять из виду.
— Не видно ничерта! — закричал он в рацию. — Экраны в капсулы надо!
Ускорение резко сменилось торможением. Болана бросило вперед, ремни впились в тело, выжав из легких остатки воздуха. Автоматика не сумела за положенное время найти на поверхности ровную площадку и теперь тормозила сцепку, выигрывая доли секунды для продления поиска. Кто-то испуганно вскрикнул. Но тут же вновь ударили бустеры, вминая тело в спинку кресла теперь уже пятикратной перегрузкой.
И вдруг по глазам ударило солнце. Перегрузка исчезла, инерция вновь бросила Болана вперед. Где-то впереди взревели реактивные двигатели, вгоняя в грунт шестиметровые стальные колонны якорей. Капсула с двух метров упала на грунт, и Болана ощутимо вдавило в сиденье. Где-то позади раздался визг и скрежет металла, потом барабанная дробь тяжелых ударов. Капсула мелко задергалась вперед-назад, вытрясая душу. Ремни очередной раз впились в тело.
— Руна!!! — заорал Болан.
— Я! — отозвались наушники. И тут все кончилось. Рывки, скрежет, грохот, рев двигателей. Несколько секунд Болан вслушивался в тишину.
— Руна, ты жива? — осторожно спросил он.
— Сама не знаю, — отозвалась Беруна. — Кажется, да.
— Магма?
— Душа в пятках, остальное на своих местах.
Магма была в первой капсуле, Беруна в последней. Болан немного успокоился и устроил перекличку. Отозвались все.
— Раненые есть?
— Я язык прикусила, — сообщила Петра. — До крови.
— Говорить можешь, значит не смертельно. Группа, осматриваемся. Если кто-то увидит живность, сразу сообщайте, — распорядился Болан. Отстегнул ремни и встал. И справа, и слева от капсулы, за прозрачной стенкой волновалось море высокой — по пояс — травы. Справа виднелась река, слева — лес. Судя по всему, их сбросили на заливной луг. Дальний берег реки желтел трехметровым песчаным обрывом.
— Лягушка! Зеленая! Совсем как наша! — закричала Элита.
— Магма, ты готова творить историю?
— Уже можно? Я сейчас!
— Только комментируй.
Так было оговорено еще перед стартом. Кто садится в первую капсулу, та первой попадает в новый мир, и первой касается ногой его поверхности. Жребий вытащила Магма.