— Привратник считает, парня кто-то нарочно толкнул, чтобы он разбил голову о колонну, — сказал Триссу Зелет.
Испытанный задумчиво провел пальцем по тонкому шраму под скулой.
— Если это был какой-то воришка, который срезает кошельки, но отчего-то потерял голову и схватился за нож, найти его будет достаточно просто. Мы сообщили во все казармы, и, с милостью Рэпонина, кто-то вздернет эту шавку на ближайшей виселице, прежде чем он снова пустит в ход нож. — Трисс повернулся ко мне. — Но кто хотел выбить мозги вашему парню? Если это какая-то личная ссора, чей-то персональный зуб, разбираться с ним — право и обязанность Д'Олбриота. Тор Канселин не должен вмешиваться.
— Зачем воришке пырять его ножом? — Темные глаза Зелета сверлили мага. — В такой толкучке он мог забрать у парня деньги и исчезнуть так, что ты бы и глазом моргнуть не успел. Зачем ломать парню голову? Ты знаешь больше, чем говоришь, мастер маг?
— Твой спутник выглядит явно испуганным, — заметил мне Трисс.
— Меня напугал вид крови. — Взгляд Казуела метался между двумя мужчинами, придавая магу еще более трусливый вид. — Я маг и ученый, а не воин.
Я соображал, как лучше поступить.
— Возможно, на Д'Алсеннена напал враг, уже известный сьеру Д'Олбриоту, — осторожно вымолвил я.
— Кто? — спросил Зелет.
— Белокурые люди, ниже среднего роста, враги Империи из-за океана.
— Значит, это они ограбили склад Д'Алсеннена в Бремилейне? Почему ты не предупредил меня? Но они — убийцы, безжалостные, злые… — выпалил Казуел, прежде чем умолкнуть под моим свирепым взглядом.
— Белокурые люди? — уставился на меня Зелет. — Горцы?
— Нет, не горцы, хотя когда-то они, возможно, были одной крови, — медленно ответил я. — Они называют себя эльетиммами, Людьми Льдов. Они живут на островах в северном океане и страшно хотят улучшить свою жизнь, вышвырнув колонистов из Келларина, а может, даже захватив землю в Далазоре.
— Какая им польза от убийства эсквайра Д'Алсеннена? — Испытанный Трисс не собирался спускать с привязи своих людей, не убедившись, что это правильный след.
— По сути, он — глава Келларина. — Я уже думал об этом. — В первоначальной колонии было очень мало дворян, только Д'Алсеннен, Ден Феллэмион и Ден Реннион. — Я не собирался усложнять дело упоминанием Гуиналь и Авилы. Обе они знатного происхождения, но ценность их прежде всего в том, что они практикуют Высшее Искусство. — Ден Феллэмион и Ден Реннион были убиты, поэтому Д'Алсеннен — единственный, чей ранг позволяет иметь дело с Именами на этой стороне океана.
— Что случится, если в следующий раз кто-то воткнет клинок ему в сердце? — без обиняков спросил Зелет.
Я пожал плечами.
— Не знаю. И думаю, никто не знает. Но эльетиммы не преминут сполна воспользоваться любым нашим просчетом, утопи их Дастеннин.
— Но ты не уверен, что это были эльетиммы, — напомнил мне испытанный Трисс.
— А кто еще это мог быть? — вскричал Казуел. — Они все время пускают в ход ножи, прячутся в углах и бросают невинных людей в пыли истекать кровью.
Когда маг бессознательно схватился за живот, я вспомнил, что на его мягкой бледной коже багровеет изогнутый шрам — память об эльетиммском нападении, которое чуть не убило беднягу. Возможно, мне следовало проявить к нему больше сочувствия.
— Может, кто-нибудь видел нечто необычное? — спросил я.
Зелет покачал головой и, видя мою досадливую гримасу, пояснил:
— Улицы были набиты, как скотный двор рынка.
— Разумеется, никто ничего не видел! Эльетиммы всем отводят глаза! Их заклинания обманчивы! — Казуел напустился на меня с яростью слабого человека, рожденной из страха. — Ты должен был выследить их в Бремилейне, когда представилась такая возможность! Они удрали! Они последовали за нами сюда! Сэдриновы потроха, это мог быть я с ножом в спине…
В горячности он выбросил руку вперед, столкнув поднос на землю. Кувшин и стаканы разбились, вода темным пятном растеклась по светлому гравию. Презрительно фыркнув, Зелет встал на колени, чтобы собрать блестящие осколки.
— Позволь мне, — тотчас остановил его Казуел.
Маг щелкнул пальцами, и изумрудный свет загорелся в каждой капле воды. Края разбитого стекла засветились золотом, и осколки бесшумно заскользили, вставая на свои места. Когда кувшин вновь стал целым, узор магического света вдруг вспыхнул с яркостью горна, ослепившей глаза, и через миг исчез. Струйки разлитой воды собрались вокруг основания, сплетаясь в блестящий шнур, который обвился вокруг пузатого кувшина. Поднявшись вверх, вода по стенке влилась обратно в кувшин, закручиваясь в аквамариновую спираль, на ее поверхности лопались пузырьки зеленого огня. На удивление твердыми руками Казуел схватил с земли починенный стакан, заново наполнил его и поднял, обращаясь к двум мужчинам в мундирах.
— Надеюсь, реальность моей магии заставит вас серьезней отнестись к возможности эльетиммского колдовства.
Трисс и Зелет многозначительно смотрели на мага, ничего не отвечая.
— Увидимся в резиденции Д'Олбриота, избранный Татель. — Казуел встал, по его лицу разливался румянец. — Я жду твоего подробного доклада, поскольку обязан держать Верховного мага в курсе событий.
Трисс кивнул Зелету.
— Вызови мастеру Девуару экипаж. Я не хочу, чтобы второго гостя Д'Олбриота ударили ножом в мое дежурство.
Я тоже встал, готовый идти, но испытанный Трисс жестом велел мне снова сесть. Зелет тем временем повел Казуела в сторожку.
— Я не прошу тебя выдавать секреты, но об этой колонии Д'Алсеннена ходят самые разные слухи. Мы действительно должны верить, что заклинания держали этих людей спящими в течение бесчисленных поколений после того, как некая нечестивая магия разрушила все их надежды во времена Немита? С другой стороны, Верховный маг не стал бы интересоваться пустыми сказками. Но в прошлом году они с Д'Олбриотом действовали сообща, и Д'Олбриот с тех пор держит при себе магов вроде твоего друга. Знаешь, я — рационалист. Я не верю и десятой доле того, что слышу, но нельзя отрицать, что магия и впрямь существует. Я буду гоняться за ворами и бандитами по всей Империи, но не пошлю своих людей против огня, съедающего плоть с костей честного человека. Если Д'Олбриот пошлет своих, то пусть и оправдывается перед теми, кто связан с ним клятвой.
— Магия эльетиммов — совершенно особая магия. — Я осторожно подбирал слова, думая, что рационализм — это не только философия испытанного Трисса, но и свойство его характера. — Это не огонь и молнии, а помрачение разума. Но мудрые женщины среди колонистов умеют этому противостоять. Одна из них здесь, с Д'Алсенненом, это барышня Тор Арриал. Сейчас она применяет свое искусство для его исцеления.
Если Авила сможет наглядно вылечить болезнь и залатать рану, нам будет проще убедить людей вроде Трисса, что Высшее Искусство — не какое-то темное колдовство, которого нужно бояться и которое нужно изгонять. Я посмотрел испытанному в глаза.
— Если это сделали эльетиммы, мы напустим на них и магов, и Высшее Искусство. Вместе они вырвут им зубы, и никому из твоих людей или людей Д'Олбриота не придется рисковать своей шеей.
— Если они вообще в городе, — заметил Трисс.
— Ты помнишь эсквайра Робела Д'Олбриота, на которого напали в позапрошлом году? Это была их работа, этих ублюдков эльетиммов.
Трисс нахмурился.
— Я слышал, они его даже не убили.
— Он остался слепым и беспомощным, как младенец в пеленках. — Гнев обострил мой голос. — Это было первое из их преступлений против Имени, и с тех пор они трижды заслужили нашу ненависть и враждебность. Иначе сьер Д'Олбриот не имел бы дела с магами.
— Д'Алсеннен не носил кошелька, — рассуждал Трисс. — Может, его пырнули ножом просто со злости? Потому что не нашли денег?
— Я поставлю вино всей твоей когорте, если ты найдешь мне воришку с кровью Темара на манжетах, — заверил я его.
— Твой кошелек изрядно похудеет, — с усмешкой предупредил меня Трисс.
— Зато деньги будут потрачены не зря, — парировал я. — Конечно, это могла быть случайность, я понимаю. В конце концов, сейчас праздник, в нижнем городе беспорядки — обычное дело, уже не раз бывало, когда подонки забирались выше. — Моя мама в таком случае сказала бы, что Казуелу везет как утопленнику. — Нож содержит в себе хоть какой-нибудь намек?
Улыбнувшись, Трисс вытащил из-за пояса клинок.
— Ты должен Зелету, или нынче вечером он покупает вино? — Я повертел в руках дешевую железку, чувствуя странную дрожь при виде темной крови Темара, засохшей у рукоятки.
— Я сказал, что ты захочешь его увидеть, — признался Трисс. — Но Зелет не спорил.
— Дай мне угадать, половина уличных торговцев продают такие?
Будь это сюжет для кукольного представления, подумал я уныло, клинок был бы уникальным, и какой-то невинный свидетель услужливо вспомнил бы, у кого он его видел. Но реальная жизнь никогда не бывает такой простой.
— Три лоточника из пяти, — пожал плечами Трисс. — Мы могли бы отыскать кузнеца, который кует такие ножи, но это нам ничего не даст.
— Конечно, — легко согласился я, возвращая ему бесполезный клинок.
— Я сообщу, если что-нибудь услышу, но, откровенно говоря, сомневаюсь, что будут новости. — Трисс поджал губы.
— Я тоже, — печально кивнул я.
— Но ты все-таки гляди в оба. И дай мне знать, если что выяснишь. — Испытанный Трисс встал, и я вышел за ним из беседки. — Мы схватим ублюдка, если нападем на след. Поверь, я воспринимаю это как личное оскорбление, когда гость моего сьера не может безопасно пройти по нашей дороге.
— Я тоже, — отрывисто повторил я.
Движение на крыльце привлекло мой взгляд. По лестнице осторожно спускали носилки, покрытые одеялом.
— Разрешите идти, испытанный Трисс? — перешел я на официальный тон.
Трисс кивнул и направился к сторожке. Идущая рядом с носилками Авила поманила меня.
— С другой стороны, Райшед, будь добр.
Я помог удерживать носилки, когда слуги Тор Канселина и лакеи Д'Олбриота осторожно перекладывали Темара в рыдван. Юноша был без сознания, в полумраке кареты его лицо белело, словно вырезанное из кости, и под краем припарки, привязанной к виску, виднелся багровый кровоподтек.