Мое единственное утешение состоит в том, что такое недальновидное поведение внесет еще больший раскол в Дом Тор Декабралов. Уже всем очевидно, что якобы временный отъезд императрицы в Солландские поместья — это шаг постоянный, и ее тамошний дом принимает атмосферу двора в изгнании. Самый старший из ее совершеннолетних сыновей вызывает теперь растущий интерес у тех отпрысков Имени, что соглашались терпеть бестактность Декабрала Добродетельного ради сохранения трона внутри семьи. Старший брат императора, мессир Манейр, держится особняком, и его собственные поместья в Мортейне давно стали убежищем для тех, кто враждует с нынешним режимом. Он в первый раз за последнюю горсть лет приехал на праздник в Тормейл и не делал секрета из щедрых подарков к Солнцестоянию, которые он послал своей сестре по браку. Мессир Манейр миновал тот возраст, когда он мог бы рассчитывать на возвышение до императорских почестей, но его сын будет иметь все преимущества, чтобы стать преемником любого из сыновей императрицы, который может вскоре сменить своего отца. Есть и другое важное обстоятельство. Доверенные советники Манейра намекают, что мессир наконец простил свою сестру, госпожу Бейлин, за то, что она не поддержала его личные притязания на трон после смерти их отца, Декабрала Терпеливого. Такому великодушию мог поспособствовать ее брак с Ден Деорилом, поскольку их многочисленные дочери благодаря замужеству теперь вошли в самые влиятельные семьи Тормейла.
Хотя многие из нас предпочли бы видеть полную смену династии, мы могли бы довольствоваться сменой одного императора. По крайней мере это позволило бы тем молодым Домам, которые так зависят от покровительства Тор Декабрала, прикрыть свое предательство скромной завесой верности Имени. Ночь уже на исходе, быстро приближается заря, и наступающий с ней новый год обещает стать интересным годом.
— Избранный Татель? — Тихий, но настойчивый стук в дверь повторился. — Райшед?
Я вздрогнул и проснулся. В первую минуту мне показалось, что мучительные страхи, безликие и бестелесные, не кончились, что кошмар вырвался из моих снов и вот-вот задушит меня. Затем я понял, что ночью кто-то вошел и плотно задернул полог моей кровати, наверняка по доброте душевной. И сердце замедлило разрывающую грудь скачку.
— Да? — крикнул я, мысленно насылая чуму на этого ночного благодетеля и на того, кто там меня будил.
— Тебе письмо. — Дверь приглушила голос.
Рывком отдернув полог, я пошел открывать. Один из новобранцев Столли протянул аккуратно запечатанное письмо с адресом, написанным наклонным лескарским почерком. Парень с любопытством в глазах ждал, когда я разверну тонко надушенный листок.
— Все, спасибо. — Я с ухмылкой взял письмо и захлопнул дверь перед его разочарованным носом. Прислонившись к ней спиной, я закрыл глаза. Все, чего мне действительно хотелось в этот миг, — единственное утро, когда я мог бы выспаться и мне не пришлось бы вскакивать ни из-за чего, будь то пожар, потоп или демоны Полдриона, крушащие резиденцию.
Сломав сургучную печать, я прочел несколько коротких строк от Каролейи. Итак, она будет прогуливаться на старом крепостном валу между вторыми и третьими курантами дня, и если я хочу ее увидеть, мне лучше подняться туда. Я распахнул окно и впустил в комнату свежий воздух, дабы изгнать остатки ночного кошмара, и стал приводить себя в благопристойный вид, чему здорово мешала онемевшая рука. Размотав повязку, я увидел, что отекшие костяшки потемнели, сплошь покрытые синяками. Эта проклятая рука не давала мне заснуть даже после такого тяжелого дня, даже после весьма неудобного разговора со сьером далеко за полночь. Наконец я сдался и взял у Нейра чашку с настоем тахна, а теперь расплачивался за это отвратительным вкусом во рту и спутанными мыслями, не говоря уж о кошмарах, которые проникли в мой сон.
Болит что или нет, я должен быть готов к бою, со вздохом заключил я, снова заматывая руку. Швы, как всегда, страшно зудели, и я с трудом удержался, чтобы их не почесать. Придется воззвать к барышне Авиле. Темар был прав, неохотно признал я: нельзя отвергать помощь, в которой я нуждаюсь, только потому, что она исходит от Высшего Искусства. Хотелось бы только надеяться, что нынче утром дама будет в лучшем настроении. Вчера вечером они со сьером прибыли почти одновременно, и я успел увидеть, как Авила распекает Темара по дороге к дому.
Но служанки еще даже не открывали ставни на окнах барышни, поэтому с лечением придется подождать. Я вышел из сторожки, размышляя, не послать ли в конюшни за коляской — страшно не хотелось топать пешком. Нет, чем меньше людей знает, что я делаю, тем лучше. По крайней мере до Весенних ворот дорога все время шла под гору, а когда я взбирался по лестнице на стены старого города, прохладный, чуть солоноватый ветер освежил мою голову.
Старые стены Тормейла, как и многое другое в столице, показывают отличный пример маленьким городам. Города вроде Солланда и Мортейна защищены каменной стеной с крепостным ходом наверху и сторожевыми башенками в каждом углу. Но Солланд три раза рушился от лескарских набегов во времена Алсона Решительного, а алдабрешские пираты прошли сорок лиг вверх по реке, чтобы сровнять Мортейн с землей. Понадобился Декабрал Безжалостный, чтобы выжечь дотла островки восточного побережья и избавиться наконец от жителей Архипелага.
Стены Тормейла никогда не были проломлены, даже в самые тяжелые битвы Хаоса. С внешней стороны высится огромная стена из массивных камней. На ней с равными промежутками поставлены башни, каждая вмещает боевой отряд, и расположены они достаточно близко, чтобы поддержать соседей. У этой стены возведен колоссальный земляной вал, выровненный и укрепленный в свою очередь внутренней стеной — лучшим творением каменщиков на многие лиги вокруг. Три человека могут идти в ряд на стенах Солланда или Мортейна. Три кареты могут проехать в ряд на крепостном валу Тормейла.
Но сейчас было слишком рано для роскошных двуколок и холеных лошадей, которые возят знать по этому валу в наши мирные времена. Дворяне нынче не ведут свои когорты на защиту этих стен, они приходят, чтобы поглазеть на других и показать себя, чтобы пощеголять своим статусом, состязаясь с соперниками высоко над головами простых людей. Те состязания начнутся, когда схлынет дневная жара, а в такую рань на валу было пусто, если не считать горстки прогуливающихся особ. Я зашагал по чисто подметенной земляной дороге, обрамленной с обеих сторон коротко подстриженной травой; тут и там благоухали деревья, заслоняя от солнца скамейки, как нельзя лучше подходящие для тихих разговоров и безопасного флирта. Проходя мимо крутых крыш старого города с одной стороны и современных построек, расползавшихся все шире, — с другой, я заглянул внутрь Флемманской башни. Вместе с некоторыми другими башнями она превратилась в беседку, где дама могла выпить настой или немного охлажденного вина, подаваемого расторопными слугами.
Внутри никого не было. Где же Каролейя? Наконец я нашел ее недалеко от Подарочных ворот, где кончается Главная улица и начинается ведущий па север тракт. Даже в скромном бежевом плаще эта женщина выглядела элегантно. Она говорила со служанкой в испачканном золой коричневом платье, которая нервно сжимала свою кремовую шаль. Я прошел мимо и остановился у какой-то статуи. Оказалось, это Тайриал, сьер Д'Эстабель, распорядитель Собрания принцев при Безимаре Хитром. Никогда о нем не слышал.
— Доброе утро, — сказала подходя Каролейя. — Прости, меня не было дома, когда принесли твое письмо.
Я улыбнулся красавице.
— Ничего, еще не поздно.
— Пройдемся? — Каролейя вопросительно посмотрела на меня.
Я с неохотой предложил руку.
— Только, пожалуйста, не забывай о моих ранах.
Женщина легонько взяла меня под локоть.
— Я слышала о твоих подвигах на учебной площадке. Очень впечатляет.
Мне показалось, будто она меня дразнит.
— Ты что-нибудь узнала? Кто объявил вызов от моего имени?
— Нет, все только с удовлетворением говорили, что ты утер нос человеку Ден Таснета. В настоящее время это непопулярное Имя. — Каролейя покачала головой. Ее блестящие темные локоны тоже качнулись, и я уловил тот же тонкий, соблазнительный аромат, которым благоухало ее письмо. Сегодня на ней было под плащом легкое розовое платье, и единственный рубиновый перстень украшал ее нежную руку. — Так что ты хотел? Твой мальчишка сказал Арашил, что дело срочное.
Релшазское имя. Должно быть, это служанка.
— Прошлой ночью в резиденцию вломились воры. Одного мы схватили, но второй, утопи его Даст, удрал вместе с добычей.
— Естественно. — Каролейя сжала пальцы. — А что ты хочешь от меня? — Она беспечно поглядывала по сторонам, но ее проницательные фиалковые глаза отмечали каждого человека, который дышал здесь наверху утренним воздухом.
— У нас украли ценные артефакты, работа Старой Империи. — Я вздохнул. — Они связаны с колонией и ее заклинаниями. Мы должны их найти, если хотим разбудить тех, кто все еще спит.
— То есть, когда ты говоришь «ценные», ты имеешь в виду «бесценные»? — Каролейя обратила на меня простодушный взгляд.
— Для нас — да, — признался я. — Для того, кто их украл, — не уверен. Возможно, они понятия не имеют, что попало к ним в руки. Человек, которого мы захватили, похоже, мало что знает, кроме того, что мастер Нож платит ему достаточно золота, дабы перевесить риск.
Каролейя засмеялась.
— Мастер Нож? Кто он, интересно, на самом деле? И коли на то пошло, кто тянет его за ниточки? Ты думаешь, это была просто кража или еще один ход против твоего сьера?
— Хорошие вопросы, и я хочу получить ответы, — решительно заявил я. — Будь здесь Ливак, она перевернула бы все камни, под которыми прячутся эти люди, но ее нет, поэтому ты — моя единственная надежда.
Каролейя нахмурилась, тонкая морщинка появилась между ее изящно выщипанными бровями.