— Да, тут надо подумать, — соглашается он. — Насчет грусти… Девку тебе надо повалять и все пройдет!
— Простой ты, — невесело усмехаюсь, — домой хочу, а все не получается.
— Держись, всему свой срок! — Микола залихватски улыбается и хлопает меня по плечу. — Пойдем по чарке выпьем, и спать. А завтра будем думать!
— Звучит неплохо, — докуриваем и выбиваем трубки, а затем возвращаемся в теплое нутро постоялого двора.
Хозяин постоялого двора клятвенно заверяет, что к утру, одежда будет постирана и высушена.
Только начинаю засыпать, как на грудь запрыгивает кот. Потоптавшись, он сворачивается клубком и начинает негромко мурчать.
Утро начинается со стука в дверь.
— Кто?
— Я принесла вашу одежду, господин.
Забираю у девушки стопку вещей и вручаю ей мелкую серебреную монетку.
— Я могу еще что-то для вас сделать?
Оббегаю взглядом ее фигуру. Все на месте, все весьма аппетитно выглядит, но нет ни времени, ни желания.
— Нет, — качаю головой и закрываю дверь.
Ливень так и не прекратился. Знамение это что ли? Или просто настала весна.
Вот и стольный град. Деревоземляные стены Великого посада, практически квадратные стены Китай-города и, конечно же, кирпичные стены Кремля. Шатровые крыши, приходящие на смену двухскатным. Дым на северо-западе, вроде там находится Пушечная изба, снабжающая Русь пушками, да колоколами. Виднеются то тут, то там купола и кресты церквей. Хм, надо искать постоялый двор подальше от них. Ешкин кот, а как я в Кремль-то пойду? Царь-то набожен до ужаса!
Фух, атаман выбирает постоялый двор почти у самого выезда из города. До ближайшей церкви пара кварталов, хорошо. Торквемада сразу убегает, видно решил улучшить породу местных кошачьих.
— Баньку затопи, — говорю хозяину, поймав его за рукав. — Пива, кваса, да девок симпатичных с вениками дубовыми и березовыми! Да и одежду не помещало бы постирать.
— Уже велел затопить, — кивает он, — вы откушайте, а потом и попаритесь!
— Тогда кабанчика давай, ушицы, капустки квашенной с огурчиками да вина хорошего! — вкладываю ему в ладонь золотые монеты. — Давай быстренько!
— Ты что, девку вчера нашел? — удивляется подошедший ко мне характерник.
— Они в бане будут, — шлепаю разносчицу по нижним выпуклостям. — Понял, что пока жив, то смогу сделать, а значит и горевать нет смысла!
— Давно бы так! — кивает он. — Поедим, попаримся, а там и решать будем, как в беде твоей помочь!
О, хорошая ушица, да хрустящая капустка с огурчиками, лепота! Правда, что-то разоткровенничался с Миколой, наверно действительно устал. Нет ни физических, ни моральных сил. Чувствую себя листком, сорванным с дерева: куда подует ветер жизни — туда и лечу. Просто отрешено наблюдаю за тем, что происходит вокруг меня. Усталость и апатия практически поглотили меня.
Еще и эта либерия. Сомневаюсь, что морок или личина поможет. Царь не дурак, да и если описания его внешности не врет, то он и сам не чужд магии. Да и кого-то, похожего на характерника наверно к присяге привел. Значит надо как-то договариваться, что-то посулить или сделать. Мало того, что там могут быть бесценные для меня знания, так там еще и две части нужного посоха!
С одной стороны это может привести к гибели Руси, но слово уже дано. А когда за душой ничего кроме него ничего нет, то начинаешь им дорожить, как всеми земными благами! Глупо наверно, но это мой случай, и именно мой странный кодекс чести все еще держит меня на плаву.
— Баня готова, — произносит подошедший трактирщик.
— Отлично, — встаю из-за стола, — сейчас возьму смену одежды и подойду.
Поднявшись в комнату, беру чистую рубаху со штанами и нижним бельем и, спустившись вниз, выхожу на улицу.
— Давай быстрее, — подгоняет меня характерник, — а то остынет или банники расшалятся!
— Да какая нечисть, — иду следом за ним, — она попряталась, едва услышав о нас!
Так перешучиваясь, заходим в предбанник и раздеваемся.
Ух, сколько жара! Крынки, видимо с пивом и квасом и шайка с распаренными вениками. А в довесок две симпатичные девушки в длинных исподних рубашках, уже облепивших тела, подчеркивая приятные мужскому глазу формы.
— Мы мыться будем или что? — спрашиваю, проводя ладонями по бедрам симпатичной брюнетки.
— Мыться, господин, — потупив взор, отвечает она.
— Тогда одежда помешает, — говорю и начинаю стягивать с нее одежду.
Действительно, фигура симпатичная: есть, на что посмотреть и за что подержаться! Характерник тоже свою обнажил полностью.
— Кваска на угли плесни, — говорю, растягиваясь на самом верхнем полоке.
Хорош пар, да с хлебным духом! Вот, и поры открываются, полчасика и можно спустится пониже, да венечником пройтись.
Кожу обжигают удары дубового веника, девушка трудится в поте лица. Хорошо-то как!
Облившись ледяной водой, выходим в предбанник. Девки пусть отдыхают — хорошо они потрудились, а мне еще с Миколой дела обсудить надо.
— Что-нибудь вспомнил? — интересуюсь я, после того, как мы взяли пару кувшинов вина и поднялись в комнату.
— Морок, как и личина не поможет, — он озвучивает мои собственные мысли, — помнится несколько характерников присягнули ему, взамен на помощь казакам.
— Предлагаешь договариваться? — делаю пару глотков из кружки.
— Наверно, вроде бы только так, — Микола пожимает плечами и прикладывается к своей кружке.
— Только о чем я могу договориться с царем?
— Может службу какую исполнишь. В конце концов, именно ты «птичку» поймал!
— М-да, — запускаю пальцы в изрядно отросшие волосы, — а если не получится?
— Тогда дождемся, пока царь куда-нибудь не отъедет, и постараемся проникнуть в библиотеку!
— Мы? — вскидываю бровь вверх.
— Ну да, один ты дров наломаешь.
— Может быть, — наполняю кружки вином. — Ладно, поживем-увидим.
— Истину глаголешь, — чокаемся и пьем.
Нас вызвали через три дня. Наконец-то! А то я себе уже места не находил! С другой стороны прикупил кофе в зернах. Цена, правда, кусачая, но на что мне еще тратить деньги? Так же прикупил пару хороших пистолей в подарок Миколе: если бы он не доставал мне кровь, то раны затягивались гораздо дольше. Зато теперь я полностью исцелен и готов к новому бою на пути к дому. А мне атаман подарил булатную саблю в богатых ножнах. Приятно, что не забыл, но только что мне с ней делать? Я уже к чекану привык, весьма универсальное оказалось оружие: и в бою, и в быту.
Сначала нас обыскивают и конфискуют: у меня чекан, у атамана саблю и два пистоля. А ножи оставляют, странно. Затем проводят не в тронный зал, а в кабинет. Пара сундуков, стол, заваленный бумагами и пюпитр с какой-то книгой возле окна. Ни кресел, ни лавок. Аскетично.
Перед столом прохаживался царь, крутя в руках гусиное перо. Среднего роста, короткая рыжеватая бородка, усы и худощавое лицо. Обрит наголо и облачен он в черную монашескую рясу. На обычном кожаном шнурке висит распятье.
— Хм, так вот ты какой, — он переводит на меня взгляд глубоко посаженных (запавших) янтарных, волчьих глаз.
Отвешиваю полупоклон. Ого, какие глаза. Похоже, что и он не чурается магии.
— Но дюже дерзок, — царь отшвыривает перо на стол. — Рассказывай.
Сообщаю ему, как меня попросили достать кинжал, а потом выяснилось, что его передарили рыцарю. Как в одиночку захватил его, и после допроса выяснилось, что их орден желает натравить османских выкормышей на Русь.
— Зело странно это, — он начинает перебирать бумаги на столе.
Я молчу, смысл что-то говорить?
— Их послы клянутся в вечной дружбе, а вот в твоих письмах, — он бьет кулаком по столу, — гибели нашей хотят!
— Они всегда боялись Руси, а уж ее усиление под вашей властью им как кость в горле. Да и союзников, я так мыслю, нашли здесь, а не только у басурман.
— Вот и я так считаю. Астраханское и Казанское почти склонились, а теперь пора и Крымское ханство к покорности приводить, слишком они много о себе возомнили. Вы, казаки, займетесь этим!
— Я не казак, — качаю головой, — просто странник.
— И ради чего ты бродишь по белу свету?
— Знания ищу, да путь к родному очагу пытаюсь найти, — достаю книги колдуна из поясной сумки и с поклоном протягиваю их ему. — Слышал, что у вас богатейшая библиотека, примите от меня этот скромный дар.
Царь пролистывает дневник колдуна, его губы растягиваются в легкой улыбке. Видно латынь хорошо знает, да и на веселый отрывок наткнулся.
— Благодарю за дар, — кивает он. — Чувствую, что твоя помощь понадобится там. Я разрешу тебе в течение целых трех декад пользоваться всей моей библиотекой. А ты же, поклянешься, что поможешь казакам выполнить мою волю!
— Я согласен, — отвешиваю поясной поклон. — Клянусь тебе, царь всея Руси, что помогу в покорении ханства крымского.
Его лицо разгладилось, и он кивнул.
— А ты что скажешь атаман?
— Царь, не вели казнить — казак так же кланяется, — но людей с конями мало, а пушек считай и нет.
— Поможем, пять сотен стрельцов, лошадей, пушек с припасами тебе дадим, — кивает царь, — но если ты не сможешь…
Тут и без продолжения становится ясно, что в лучшем случае нас просто повесят.
— Ты, странник, приходи завтра, тебя встретят и проводят, — продолжает самодержец. — А ты, атаман, приходи через месяц, получишь дальнейшие распоряжения. Идите!
Кланяемся и уходим. Перед выходом из дворца нам возвращают оружие.
— Эх, странник, сложим головы не за что! — вздыхает атаман.
— Выполним мы царское поручение, — пожимаю плечами, — а нет — так в землю вместе ляжем.
— Да как его выполнишь?! Двенадцать сотен да десяток пушек! А там османы!
— Насчет пушек пока неизвестно, но есть у меня мысль на этот счет. Возьмем мы города, главное чтобы казаки не струсили.
— Среди нас трусов нет! — рявкает он. — Если нужно, то живота своего не пожалеем!
— Значит, возьмем татар на меч, — пожимаю плечами. — Главное чтобы они согласились.