– Можно мне все-таки чаю? – неуверенно спросила я.
Но мастер только махнул мне рукой куда-то в сторону шкафа.
Так мы и сидели: он пересчитывал что-то в своем воображении, а я подперла подбородок кулаком и наблюдала за одинокой, невесть как дожившей до глубокой зимы мухой, жужжащей под светильником.
Наконец, мастер Ламба просветлел лицом, откинул листы и, подпрыгивая на каждом шагу, двинулся к объемному ящику со свернутыми тугими рулонами чертежами.
– Я думала, вы работаете на Сыск, – вежливо сказала я, чтобы сказать хоть что-нибудь.
– Работаю, – рассеянно подтвердил Ламба, по пояс закопавшись в ящик.
– Но, получается, вы работаете на Службу Шестой Волчьей Советницы?
– Работаю, – кивнул мастер. – Ага!
Его чертежи, конечно, не шли ни в какое сравнение с моими неуклюжими каракулями. Ламба явно рисовал от руки и наскоро, но вышло так ясно и четко, как мне и ради дипломного проекта вряд ли удастся. Дугу между рутиловым кварцем и содалитом, нарушающую принципы Гиньяри, он прокрасил красными чернилами.
– Совершенно потрясающая вещь, – восхищался мастер Ламба, прижимая чертеж к столу магнитами. – Интереснейшая придумка! Исключительно нерабочая, но идея поразительно красивая!
Я нахмурилась.
– Нерабочая?
– Ну конечно же. – Ламба, все так же жизнерадостно улыбаясь, раскатал поверх схемы лист кальки с пометками. – Однако, если демонтировать здесь… переставить… добавить угол сюда… и вот так… возможно, получилось бы кое-что интересное. Шикарная, невероятно шикарная задумка!
Пометками был исчеркан весь чертеж, и от изначальной схемы оставалось нетронутым примерно ничего. Решение мастера было заметно более лаконичным, дуга была многократно усилена, а большая часть других материалов вовсе выкинута. По схеме я затруднялась даже толком сказать, что из нее получится и получится ли хоть что-нибудь.
– Подождите, – запротестовала я. – Но мой артефакт работает!
Мастер Ламба, все так же скрючившись над чертежами, протянул мне раскрытую ладонь, будто предлагая вложить в нее что-то. Я недоуменно моргнула.
– У вас имеется свидетельство о верифицированном эксперименте? – доброжелательно уточнил он, взгромоздившись на стул с ногами.
– Н-нет.
– О! – Мастер Ламба поднял указательный палец вверх, будто грозя потолку. – Ну вот видите.
Я не нашла, что сказать, и мастер, смилостившись, пояснил:
– Если не было эксперимента, как же можно считать, будто изделие рабочее?
– Я шесть лет им пользовалась!
– И что же теперь? Некоторые люди годами носят бусы из подделки под бирюзу, это ведь не делает ее натуральной!
– Но моя пара…
– Молодой дурачок.
– Но лисы…
– Не слишком старались.
– Но Вердал…
– Могло быть и что-то другое.
– Но я и сама…
– Самообман.
– Но вы же сказали!..
Только теперь мастер Ламба поднял на меня глаза.
– Идея совершенно потрясающая. Просто восхитительная! Немного работы, кое-какие исправления, и получится настоящее чудо!
– Он работает уже сейчас!
Ламба прищурился, что особенно странно выглядело на его безбровом лице:
– А хотите эксперимент?
– Мое дело маленькое, – бубнил мастер Ламба, любовно потирая алтарный комплекс с колдовскими зеркалами, – чтобы все получалось по науке!
Весть об эксперименте каким-то образом разлетелась по всей резиденции, и среди служащих неожиданно обнаружилась пара десятков заинтересованных наблюдателей. Из них же набрали участников, а в качестве полигона Летлима выделила целый бункерный этаж.
Мастер Ламба все ворчал, что-де дизайн эксперимента довольно сомнительный и не гарантирует прозрачности и что его потребуется в дальнейшем уточнить и повторить в более контролируемых условиях, но для «целей оперативной проверки» признал его годным. Из патрульных пригласили пару любопытных лис: седовласую смешливую даму и молоденького парня с редкими усами. Их назначили охотниками. Прятаться от них в бункере должны были один двоедушник без какой-либо защиты и другой, со стандартными маскировочными амулетами, а мне и добровольцу полагалось опробовать артефакт. Для простоты всех «жертв» набрали из некрупных млекопитающих.
Бункер был большущий, состоял из множества комнат и был беспорядочно заставлен какими-то коробками, ящиками и мебелью. Там была целая комната стульев и внушительная пирамида из матрасов, а соединялись помещения хаотично, множеством сквозных проходов и дверей. В детстве я бы удавилась за такой простор для пряток, но взрослой мне это все казалось совсем не таким веселым.
– Ты действительно планируешь убегать от лисы? – шепотом спросил Арден, подобравшийся ко мне со спины.
Артефакторы тем временем спорили, можно ли как-то исключить влияние на поиск шумов, запаха одежды и удачи и не нужно ли четко определить для каждого «беглеца» точное место, где он должен прятаться. Холл гомонил предвкушением чего-то забавного.
Арден приобнял меня за талию и зарылся носом в волосы.
– Не думаю, что она меня съест, – неумело пошутила я.
– Зачем вообще нужно, чтобы лично ты…
– Мастер Ламба предполагает, что, возможно, имеют значение какие-то «дополнительные факторы».
– Ты уверена, что хочешь участвовать?
Я пожала плечами.
– Я могу поговорить с Ламбой. Объяснить ему.
– Не переживай. – Я охотно склонила голову в сторону, и теплые губы поцеловали сперва висок, а затем чувствительную точку за ухом. – Это должно быть даже интересно.
По правде, на словах я была много смелее, чем на деле. Как ни крути, а с побегом от лис у меня не ассоциировалось ничего хорошего: я уже бегала так однажды, и кончилось это тем, что я сиганула в смертельные воды ледяной реки. Но вместе с тем что-то во мне хотело попробовать еще раз, и даже сонная ласка выпустила когти и ощерилась.
Толпа вздрогнула, и через холл прошла Советница:
– Я так вижу, настроения сегодня нерабочие.
Летлима говорила это с доброжелательной улыбкой и мягким смешком, но все почему-то потупились и принялись разглядывать свои ботинки.
Тем не менее никто не ушел. А для мастера Ламбы это был, похоже, сигнал: первая «жертва», молодая выдра, приятная на вид девушка в ярко-красном сарафане, позволила себя обнюхать, и эксперимент начался.
Мастер ворчал, что это «против правил», но все, кроме «охотников»-лис, столпились вокруг зеркал и камней в алтарном комплексе. На складе было установлено и несколько кинокамер, пленка с которых потом, наверное, пойдет на какие-нибудь доказательства; пока же все собравшиеся прильнули к крупному зеркалу, в котором картинка была такая четкая, будто и вправду была отражением.
Выдра действительно старалась. Похоже, в ней играл азарт: она наворачивала круги по комнатам, припрятала носки на баррикаде из ящиков с пайками, перебралась через пару помещений по мебели, не касаясь пола, а в одном месте разделась, оставила всю одежду в укромной нише, а сама прошмыгнула дальше по коробу для проводов.
– Не поможет, – авторитетно сказал Арден. Он все так же прижимал меня к себе и негромко пыхтел в затылок. – Мы же не просто какие-то звери! Лисы ищут не по запаху даже, это другое чутье, как будто видишь тени того, что было раньше.
Арден был прав: когда спустя оговоренные пять минут подмастерье снова открыл двери, лисы взяли след сразу, безо всяких сомнений. Оба в зверином обличье, они едва принюхивались, а шли уверенно, как по светящейся линии.
– Ты действительно меня не чуешь? – тихо спросила я, когда лисы, повертев носами, даже не попробовали полезть за заброшенными наверх носками.
Арден помолчал.
– Действительно, – нехотя сказал он, наблюдая, как лисы пробегают через комнату с оружейными сейфами. – Иногда мне мерещится твой запах, но стоит прислушаться – и он уходит.
Мою макушку он нюхал поверхностно, короткими жадными вдохами, – примерно так курят двоедушники, если чувство самосохранения не сумело оградить их от этой отравы.
У сброшенной одежды молодой лис все-таки повертелся в раздумьях, но довольно быстро сообразил, что к чему. Всего же «охотникам» понадобилось две минуты сорок секунд на поиски – в два раза меньше, чем выдре для того, чтобы спрятаться.
Красавчику-бурундуку повезло ничуть не больше. Молодой лис понюхал его до того, как артефакторы нацепили на него целую россыпь разномастных амулетов, старшая лиса – после, но оба уверенно взяли след, хоть и шли теперь медленнее. Восемь минут, немного затруднений в комнате, выстланной кафелем, – и помятый «беглец» присоединился к зрителям.
– Кесса! Вы готовы?
Лисы довольно хлебали водичку: они, похоже, только вошли в раж, – и охотно переключились на обнюхивание. Я перебрала пальцами осколки граната, высыпанные в карман просто на всякий случай, нащупала под рубашкой артефакт – и двери передо мной открылись.
LIV
В самом бункере оказалось неожиданно темнее, чем в холле: пришлось остановиться и проморгаться. Электрические лампы тянулись по потолку неровными полосами; некоторые гудели, а некоторые мигали, потрескивая странным, скрежещущим звуком. Свет тоже был разный, от белого с синевой до грязно-желтого, а тени неуверенно дрожали на бетонном полу.
Я не слишком торопилась: если что и поможет запутать лис, то это, конечно, не расстояние. Прошла насквозь через несколько комнат, разворошила ящик со снаряжением, присмотрела тяжелый непромокаемый плащ. Душевые я заметила, еще когда выдра выделывала свои фортеля с раздеванием; найти их удалось не сразу, я немного заплутала, но совсем скоро вышла к скошенному кафельному полу и трубам.
Заткнула слив плащом. Открутила вентили – полилось ржавое, мутное. Постояла, наблюдая, как вода расползается по полу, поднимаясь все выше и грозя лизнуть ботинки.
– Мы просто поиграем чуть-чуть, – тихо сказала я ласке.
Она заворчала, показала зубы, вздыбила шерсть на загривке. Туман сплелся вокруг, уплотнился, лизнул ее нос влажным языком и закружил вокруг, убаюкивая. Ласка клыкасто зевнула – и к ней, туда, на туманную поляну, кроме которой и нет ничего в этом странном мире, хлынули запахи.