— Давайте все спокойно обсудим, прошу вас, отпустите его, — я присела, чтобы дотянуться руками до Дина, но он подтянул его к себе в воду. Тот кашлял, надрывно стараясь сделать вдох.
— Я хотел это сделать еще вчера, но вы и ваша колдунья устроили представление, которое оскорбило бы даже деревенщину, но я терпел, потому что все мои поступки направлены только на благо народа. Вы же плодите распущенность и вседозволенность. Даже сейчас вы стоите передо мной не как Герцогиня, не как дама, которую должен уважать каждый здесь. Вы валяетесь в грязи, как и ваши крестьяне. У вас нет будущего, Лора, как и у ваших земель, — он говорил и верил в свою речь. Или мне показалось?
— Вы думаете, есть будущее у ваших выдуманных Детей Гасиро? Против вас восстанут, потому что слишком многие люди живут за стеной с мыслью о мести…
— Больше не будет людей за стеной, Лора, вместе с вашим отцом уйдет и этот нелепый закон, позволяющий миловать чернь, — он выкрикнул последние слова и затряс Дина за шею. — Зачем вы спасали его?
— Потому что он не виновен, и потому что он ребенок, Николя. Что будет, если убивать невиновных? Виноватые обретут силу и над вами, их безнаказанность станет как кость в вашем горле, украшенном красным жабо. Ваш орден съедят те, кого вы защищали — преступники, потому что они увидят ваши деньги, или возможности, и захотят их, а поскольку они привыкли получать все, что хотят, они получат и ваше детище.
— Там, откуда я родом, есть рабы, и люди там процветают. Страх позволяет управлять ими, а не защищать. Я вижу, что вас не изменить, это засело в вас так крепко, что это можно выжечь только огнем. Вы устраиваете здесь балаган и лезете с этим балаганом в Валенторн. Вас нельзя оставлять в живых. Больше не будет советников, Лора, — он потащил Дина через речку, и я аккуратно шагала за ними.
— Николя оставь мальчика, я откажусь от должности, я обещаю вам, мы больше и шага не сделаем в сторону Валенторна.
— Нет, нееет, я вижу все, из чего вы сделаны, Лора, и это не вынуть из вас, заменив благочестивым материалом.
На другом берегу реки Дин вывернулся, и ударил его камнем по голове. Видимо, пока тот тащил его по воде, он прихватил на дне булыжник. Николя мешком свалился в воду. Дин сел на него и прозрачными глазами смотрел, как изо рта у него идут пузыри.
— Нет, Дин, так нельзя, Дин, ты не убийца, — я оттолкнула его, и подняла голову человека, который должен был всех нас убить над водой.
— Ты сумасшедшая, Лора, н хотел убить нас всех, его нельзя оставить в живых, — он вырывал у меня из рук его голову, и я уже не была уверена в своих действиях, но я не могла убить человека, или позволить сделать это мальчишке.
— Тащи его на берег и беги за Карлом и Каллой, срочно, — мы вытащили его и Дин нехотя пошел в сторону лагеря, — Карл, Шати, Калла, — я продолжала кричать вслед ему.
Я посмотрела на Николя. Он дышал. С надрывом, очень мелкими вдохами, но дышал. Когда подбежали Карл и Калла, я увидела, что его лицо начало синеть. Дышать он перестал. В легких было слишком много воды. Они вдвоем подняли его, Карл сжимал ему грудь, чуть поднимая, потом уложил обратно на землю, и стал долбить кулаком по груди.
Калла пыталась сделать искусственное дыхание. Я смотрела на них, и понимала, что мне наплевать — выживет ли он, но я знала, что мы должны были попытаться, иначе, мы просто убийцы, а не те, кто только оборонялся, стараясь выжить.
Я брела в сторону дома, когда позади услышала его натужный вдох, и кашель, услышала, как из него полилась вода.
— Заприте его. Свяжите и заприте. Его попутчики не должны знать, что он у нас, — не оборачиваясь проговорила я, и пошла к шатру, возле которого стояла Калерия. Я хотела положить голову на ее колени и слушать сказки, где добро побеждает зло, где в конце принцесса выходит замуж за принца, где сын Герцога учится у него владению шпагой. Я шла как зомби на запах крови, как светлячок на свет.
— Калерия, расскажи мне сказку, прошу тебя, расскажи мне сказку, — она держалась за мою руку и вела меня внутрь, где я завалилась на кровать, обняла подушку и заплакала как ребенок.
— В одном королевстве жила прекрасная юная Герцогиня. Ее муж, Герцог, погиб на войне, и Герцогиня не находила себе места. Как-то, гуляла Герцогиня по лесу, и встретила колдунью. И та обещала, что вернет ее Герцога, если… — я не могла справиться с обуявшим меня сном, и провалилась в него, будто в кроличью нору, а голос Калерии звучал как голоса анестезиологов, которые надевают на твое лицо маску, и заставляют считать.
Глава 74
Я проснулась утром. Это точно было утро — кричали петухи, не было шума со стройки, а в щель пробивался тоненький луч солнца, в котором как снежинки танцевала пыль. Я завороженно смотрела на эту ровную полосу света, пересекающую мою комнату.
Я вспомнила, что случилось вчера, осмотрелась, и увидела, что старушка спит рядом. На мне сорочка, теплые носки, и сверху меня укрыли таким количеством одеял, что я лежала будто под плитой. Она боялась, что мокрая я заболею, и переодела меня.
Отдернулась занавеска на входе и в шатер вошла Калла, я приложила указательный палец к губам, давая понять, что нужно молчать. Аккуратно вылезла из-под груды одеял, накинула шаль, обула боты и указала подруге на дверь.
— Он жив? — думаю, она поняла о ком я спрашиваю.
— Да, эту тварь не так-то просто убить. Мы не могли ослушаться Герцогиню, но нам все равно не понятно, зачем ты оставила ему жизнь? Его смерть многое бы решила, Лора, — она шептала, ставя на огонь у шатра чайник.
— Если мы начнем убивать без суда и следствия, мы уподобимся им. Сейчас у нас есть свидетели, и король Альдербана имеет право судить его лично, поскольку все произошло на его земле, — я приняла из ее рук кружку с отваром, он был чуть теплый.
— Калерия сказала поить тебя каждые пол часа вот этими травами, ты много пережила. А еще, тебе нужно лежать. Ты не падала? — она смотрела на мой живот.
— Нет, я не падала, он не тронул меня, он держал Дина.
— Да, мальчик нам все рассказал. Николя связан, и мы не нашли ничего лучше, чем держать его под конюшней. Дюбар сделал там подземелье, и никто кроме Карла не знает о нем, оно планировалось, чтобы спрятаться там, если на новый замок нападут. Даже наши солдаты не знают о нем. Ночью мы перетащили его туда.
— Ты не представляешь, как я ненавижу его, Калла, как я мечтаю своими зубами разорвать его грудь, чтобы увидеть, есть ли в этой груди сердце, но мы должны дождаться Герцога. Он отвезет его в Альдербан. Такой исход мне нравится больше. Да и фанатики, думаю, ослабнут, потеряв своего мессию.
— Не думаешь же ты, что у него нет продолжателей.
— Не думаю, но таких умных и подлых, вряд ли. Нужно вести жизнь, словно ничего не произошло, сейчас я оденусь, и мы посмотрим южную часть виноградника, Калла, там тоже пора закончить вырубку, иначе, она останется не обработанной до следующего года и будет портить весь вид, — я выдавила вымученную улыбку.
— Идем, я помогу тебе.
— Я надену брюки и тунику, так удобнее ходить между лозами, и тебе советую, иначе, порвешь подол у всех платьев, — Калла согласилась. Я была счастлива, что обрела такую подругу.
Весь день мы провели среди лоз, и я начинала чувствовать себя много лучше — дыхание настраивалось, сердцебиение больше не отдавалось ударами колокола в груди. Все наладится, и жизнь пойдет как прежде, я не хочу жить в замке короля, мое место здесь, в Долине, где мой виноград, где теперь могила моего любимого. Здесь у меня будет дом и здесь родится мой ребенок.
Отец пришел ближе к вечеру, и рассказал, что люди Николя волнуются, и ищут его. Я уверила, что понятия не имею где он. Отец рассказал, как обстоят дела в Валенторне, но мне было плевать на это королевство, и я надеялась лишь на одно — пока отец Советник Короля, и отсутствует Николя, он успеет продавить остальных, и если не полностью выдавить из королевства эту заразу, то хотя бы ослабить их хватку.
Ночью Калерия рассказывала мне новую сказку, под которую я должна была заснуть, и я провалилась бы в тяжелый, но оздоравливающий сон после ее отваров, если бы не забежали Карл и Дин:
— Лора, он зовет тебя, сказал, что мы можем убить его после вашего разговора, но это важно, говорит, что хочет тебе передать важную информацию, — наперебой шептали Карл и Дин.
— Вы о Николя? — старуха словно выпрямилась.
— Да, как только мы развязали ему рот, чтобы напоить перед сном, он быстро заговорил, сказал, что мы можем убить его, если он скажет хоть одно непотребное слово тебе, — Дин говорил с сарказмом, и явно не верил человеку, который хотел нашей смерти.
— Сходи, Лора, только внимательно слушай…
— Ты сказала, что он умрет вчера, но он не умер, — я смотрела на нее, но она молчала.
— Идемте, только прошу вас, не вздумайте его развязывать, я не знаю, каким колдовством он обладает, но он не должен сбежать от нас, — я думала о том, что и здесь может быть гипноз.
— У него слезы на глазах, Лора, — Карл удивленно говорил это, когда мы подошли к конюшням.
— Притворство ради свободы принимает любой облик, Карл, я не прошу, я приказываю тебе — не верь ни единому его обещанию, иначе, мы все погибнем, — я наблюдала, как он в полу в стойле что-то ищет. Вдруг он пальцем подцепил что-то, и вытащил из пола кольцо. Потянул за него, и открылся люк. Я и не замечала, что там что-то есть. Дюбар, даже после своей смерти ты помогаешь нам.
— Дин, ты останешься снаружи, и не станешь выпускать его, если что-то случится с нами, — я сказала серьезно, как только могла, но парнишка, похоже, немного испугался случая, что с нами что-то случится, а он останется здесь стоять, как дурак, карауля момент нашего убийства.
— Я буду заглядывать внутрь, и, если что, помогу вам.
— Хорошо, я начала спускаться по кованой лестнице вниз. Она была просто вертикально опущена вниз, но высота здесь была чуть выше человеческого роста. Я встала на пол, застеленный плотно соломой.