Роджер засмеялся и начал колдовать над пультом киберкухни. А Мишель заглянул в холодильник, налил себе сока и сел в кресло. В открытую дверь соседней комнаты была видна мастерская, где стоял блок из местного мрамора, уже частично обработанный. Мишель никогда не спрашивал, что именно ненужное собирается удалить Роджер, чтоб получить очередной шедевр.
— Кстати, Волковского не читал нового? — спросил Роджер, расставляя тарелки.
— Да нет, ты же знаешь, я прохладно к таким вещам отношусь… Да и кто повезет на Радугу такую книжку?
— Ну не скажи. У нас, например, сам Сурд сейчас здесь, не знал?
Мишель не знал этого. Но предпочёл обойтись неопределённым жестом, делая вид, что занят супом. Суп и правда был вкусный.
— Правы люди, лишимся автономии — совсем тоскливо станет.
— Кстати, я так понимаю, что скоро проблем с доставкой не станет. Сегодня, у ваших, человека собирались запускать.
— Не понял, — удивился Мишель, — откуда ты взял?
— Ну как же! Несколько раз передавали, а я слушал. Говорили, что в два пополудни будет запуск, просили к часу всех быть на месте.
При этих словах Мишель подавился супом, закашлялся, выплюнул непроглоченное в тарелку и бросил взгляд на часы. Четырнадцать двадцать две! И восемь испытателей кроме него в городе — это катастрофа!
— А… Ещё… Друг… Называется… — выдавил он сквозь кашель. И немного отдышавшись, продолжил — всё, извини, убегаю.
— О! — Протянул Роджер, — Ты тоже испытатель. Я и не подумал. Но это же опасно, наверное. Тебе что, совсем не страшно?
— Кто боится, — ответил Мишель в дверях, — тех не берут в испытатели…
До всем известного белого здания без окон, института дискретного пространства, Мишель добрался бегом. Бегом же поднялся по лестнице и, запыхавшийся, ворвался в контрольную комнату. Сегодня здесь было людно, а в углу, сидел сам Этьен Ламондуа и оживлённо говорил по видеофону:
— …нет, товарищ Канэко, энергия нам нужна прямо сейчас. Да, я знаю, что энергостанции погибли, но у нас есть резерв, и вы прекрасно понимаете…
— Товарищ Канэко! Вы лучше меня знаете, сколько лет мы ждали этого дня, и теперь, когда теория Маляева полностью подтвердилась… Знаете, у меня у самого дети есть. И считать я умею не хуже вашего — через одиннадцать часов здесь будет «Стрела», если ещё будет кто-то жив, то она заберёт их. В любом случае, такой резерв нам уже не нужен. Вот и хорошо, давайте всё сделаем цивилизованно.
Ламондуа разорвал связь и поднял глаза на Мишеля.
— О! На ловца и зверь бежит! А я только что опрометчиво отослал всех испытателей в помощь Канэко. Уже хотел отзывать одного. Ну что, товарищ Сегюр, готовы войти в историю?
Мишель сделал еще несколько глубоких вдохов и выдохов и четко произнес:
— Готов!
Звуки становились все тише по мере того, как воздух откачивали из помещения с экспериментальной нуль-камерой. Пройти сюда в скафандре было нелегко, за годы экспериментов в комнате накопилось огромное количество самой разной техники. По стенам, полу и даже потолку протянулось несчетное число кабелей. На временных монтажных столиках закреплены десятки плат. Говорят, многие из них уже давно ни к чему не подключены, но по-прежнему остаются здесь, поскольку никто не хочет заниматься их разборкой. Сама камера почти в первозданном виде. Только сейчас с боковых стен сняты декоративные панели, и хорошо видны решетки фазоиндукторов, полюсов, как их кто-то прозвал.
Внешние звуки совсем стихли. Остается только слушать переговоры по служебному каналу.
— …вакуум… чистота… готово.
— Плутон, Плутон, вас вызывает Радуга. Ответьте, Плутон.
— Энергия подана, поле стабильно, когерентность полюсов подтверждена.
— Энергоканал открыт, у нас есть нужное количество… Перевожу на автомат.
Энергия уже на полюсах, — думал Мишель. Он не был нуль-физиком, но понимал, что это значит. Неизвестная ему могучая сила, покорившаяся физикам двадцать второго века, уже готова проколоть, деформировать или еще что-то сотворить с пространством-временем, перебросив его в приемную камеру на Плутоне.
— …есть связь. Телеметрия идет.
— СЖО в норме.
— Камеры синхронизируются, перевожу на автомат.
Вот и все. Теперь от людей уже ничего не зависит. Маленький шаг для человека? Но теперь и шагать больше не надо. Машинка для перемещений. Нажал кнопку — и дома.
— Внимание, Радуга! Передаем информацию… — вклинилась в канал экстренная передача. — Задержка три минуты.
Shumil
В суматохе никто, кроме диспетчера посадочной зоны, не заметил посадки старого, потрепанного катера с опознавательными знаками системы Нептуна. Несмотря на жалкий вид, посадку катер совершил точно и лихо. На трех «g», никак не меньше. В двух метрах от среза шлюзового тоннеля. Дежурный протянул руку к пульту, да так и замер. Пульт ожил по собственной инициативе и уже начал процедуру шлюзования. К катеру выдвигался гофрированный черный рукав гермоперехода.
— Простите, что воспользовался вашим компьютером, — ожили колонки спикеров. — Я — Камилл. Со мной три человека, и мы очень спешим.
— Камилл??? Разве вы не на Радуге?
— Был. И буду. Сейчас — здесь.
Рукав тем временем уже присосался к люку катера. Вопреки правилам, сами собой открылись наружные и внутренние ворота шлюза, о чем сообщили тревожные красные огни на пульте. За стеной загрохотали магнитные подошвы. Диспетчер выскочил в коридор.
— С дороги!
Первым шел Камилл. Как всегда, в белом пластиковом шлеме, в белом защитном костюме, с выражением скуки на лице и тоненькой картонной папкой под мышкой. За ним, в таком же облачении, шла невысокая коренастая девушка со злыми глазами. Именно она рявкнула: «с дороги!» И замыкали процессию две девушки в обтягивающих компенсирующих гермокомбинезонах ярко оранжевого цвета и белых шлемах с наполовину опущенным зеркальным забралом, закрывающим верхнюю часть лица. Девушки тащили огромный ящик, больше всего напоминающий бытовой холодильник «Полюс». Трехметровая модель холодильника в масштабе 2:1…
— Давайте, я вам помогу, — бросился на помощь диспетчер.
— Пупок развяжется, — отрезала та, что шла последней. — Лучше шлюз закрой.
Пока диспетчер возился со шлюзом, странная компания скрылась. Он даже не успел заметить, в какую сторону повернули — к жилому сектору, или к лаборатории нуль-физиков.
А компания направилась именно к физикам.
— Я — Камилл. С Радуги. Задержите запуск, — громко произнес Камилл еще в дверях. И защелкал тумблерами на пультах. Зашипел воздух, заполняя помещение с приемной камерой, исчезли в стенах створки гермодвери.
— Что вы делаете?! — закричал кто-то.
— Спасаю человека, — не оборачиваясь, ответил Камилл. — С вашей камерой вероятность успеха менее пятидесяти процентов. С моей — сто. Кроме того, моя не вызовет Волны на Радуге. Все вопросы — Шейле, — он кивнул в сторону девушки со злыми глазами.
Девушки в оранжевых комбинезонах тем временем затащили свой ящик в гермозону, поставили на попа и принялись с невероятной скоростью отстегивать и отвинчивать кабели и шланги от нуль-камеры и подключать к своему сундуку.
— Прекратите! — закричал оператор вакуумной установки и бросился к ним. Но Шейла очень ловко подставила ему ножку, и перень проехался лицом по металлическим квадратам пола.
— Не мешай. Они все делают правильно, — объяснила она, выволакивая парня за ноги из гермозоны.
— Сколько времени вам надо? — спросил Камилл.
— Еще две минуты, — отозвались хором девушки в оранжевых комбинезонах.
— Хорошо, — Камилл щелкнул тумблером связи. Внимание, Радуга! Передаем информацию. Задержка три минуты.
— Кто вы, и что вы здесь делаете? — обратился к Шейле координатор группы.
— Отвечаю по порядку, — начала та в типичной манере Камилла. — Мы — группа, исследующая проблему нуль-пересылок под руководством Камилла. Кто такой Камилл, вы знаете. А эти, в рыжих комбинезонах — мои родные тетки.
— Тоже киборги?
— Если они услышат, что вы их киборгами назвали, я вам не завидую. На ноль помножат. С особым цинизмом! Вы меня перебили. Что мы тут делаем. Сегодняшняя Волна дала всю необходимую информацию для доводки нуль-системы до промышленного образца. Нашу камеру перенастроить можно, вашу — нет. Вот мы и принесли нашу. Еще вопросы есть?
— Но я ничего о вас не слышал!
— Это не вопрос, это утверждение. Вопросы есть?
Девушки тем временем закончили переключение кабелей, бегом выскочили из гермозоны и защелкали тумблерами на пультах, небрежно отодвигая плечом операторов. С лязгом захлопнулись гермодвери.
— Что с воздухом делаем? Откачивать долго.
— Стравим в космос.
— Хорошая мысль! — помещение за дверью наполнилось быстро редеющим туманом. Девушки хозяйничали за пультами так привычно, словно десять лет здесь работали.
— Камилл, все готово, только вакуум плохой.
— Сбросьте перед пересылкой объем из камеры в космос.
— Две пересылки подряд? А полюса не сгорят?
— Не успеют… Радуга, говорит Плутон. Мы готовы к приему. Ждем посылку. Подтвердите свою готовность к передаче.
Atrus
Мишель так и не узнал, что ответила Радуга, потому что в следующий момент мир неуловимо изменился. Можно ли было действительно почувствовать этот момент? Или только показалось, по тому, как резко оборвалась передача Радуги? По тому, как на стенах нуль-камеры неожиданно появились декоративные панели?
— Давай воздух, ты же видишь — телеметрия идет, — произнес незнакомый женский голос в наушниках.
— Да вижу я, — ответил другой, — почему он молчит?
— Спроси у него сама, — посоветовал первый и обратился к Мишелю. — С вами все в порядке… товарищ Сегюр?
— Да, — ответил Мишель, — это я. Со мной все в порядке. Вроде бы…
— Хорошо, — сказал первый голос, — вы можете выйти из камеры.