Мишель открыл дверь. Размерами помещение для нуль-камеры повторяло аналогичное на Радуге, но его стены сияли первозданной белизной. Мишель подошел к двери. По мере того, как он шел, все отчетливее слышал свои шаги — воздух возвращался.
— Все, — произнес первый голос, — вы можете снять скафандр.
Мишель открыл клапан, и воздух начал с шипением выходить из его скафандра — здесь, на Плутоне, давление было меньше, чем на Радуге. Он снял шлем и нажал кнопку открывания дверей. За дверью стояло множество людей в белых куртках, длинных белых брюках и белых же касках, защищающих от излучений. Совсем как физики на Радуге. Секунду длилось молчание, а затем они все бросились его поздравлять, хлопать по плечам и спине, трясти руки. Буквально за мгновение до этого Мишелю показалось, что видит сутулую спину Камилла, наставляющего кого-то из местных физиков. но тут его подхватили на руки, развернули и вынесли из зала под ликующие крики. Словно он не испытатель, а кубок, завоеванный в жаркой спортивной схватке.
— Горит! Раскудрит твою мать, камера горит! — вроде бы донеслось из покинутого зала, но ликующая толпа не обратила внимания. Мишель решил, что ему просто послышалось…
Shumil
Ликующая толпа покинула аппаратную. В зале остались несколько операторов, отключающих аппаратуру, координатор, передающий отчет на Радугу и Камилл со своей командой. Камилл протянул координатору тоненькую картонную папку.
— Валерий, передайте это Патрику. Именно ему, и никому больше. Это очень важно, — произнес он. — Здесь продолжение нашего последнего разговора. Он поймет. Это очень важно! — убедительно повторил он.
— Я передам, я обязательно передам, — принял папку координатор.
Девушки в оранжевых комбинезонах внезапно подобрели, и теперь знакомились с операторами.
— Ника, — представилась одна.
— Вика, — сделала книксен вторая.
— Весь вечер на арене Камилл и его камилотки, — сердито, но отчетливо пробормотала Шейла и отвернулась к гермозоне. — Горит! Раскудрит твою мать, камера горит!!!
Из всех щелей нуль-камеры валили клубы густого белого дыма. Вика с Никой бросились к камере, засуетелись, пытаясь сорвать панели обшивки.
— Камилл! Ты же сказал, что она не сгорит! — возмутилась та, которая назвалась Викой.
— Я сказал, она не успеет сгореть, — возразил Камилл. — Есть разница. Я не говорил, что она не сгорит после пересылки.
На стенках камеры начала пузыриться краска. Клубы дыма потемнели.
— Ква-куи!!! Есть в этом доме огнетушитель?! — завопила та, которая назвалась Никой.
Покиньте гермозону. Я откачиваю воздух, — закричал оператор вакуумной установки. Девушки переглянулись и выскочили из зала.
— Логично, — сказала одна.
— Разумно, — согласилась вторая.
Лязгнула гермодверь. Опять помещение наполнилось быстро редеющим туманом. Без кислорода все, что горело, быстро потухло.
— Итак, — заключил Камилл, — проблема решена, эксперимент закончился успешно, тема закрыта. Вдобавок, мы остались без мобильной камеры. Прощайте, Валерий, мы уходим.
— Постойте, но ведь впереди самое интересное! — это координатор сказал уже спине уходящего Камилла.
— Что же впереди такого интересного? — заинтересовалась Ника.
— Как — что? Создание мировой транспортной нуль-т системы. Вы могли бы принять в этом участие.
— А я думала — банкет… Это — официальное приглашение? — уточнила Вика.
— Ну да, — смутился координатор. — И банкет тоже… У вас есть опыт, знания, сноровка. Я видел, как вы сегодня работали. Ни одного лишнего движения…
— Ловлю на слове! — воскликнула Вика. — Вы берете нас в свою группу. Но есть нюанс. Мы уходим на несколько лет в дальнюю экспедицию. Возьмете после возвращения?
— С радостью, — совсем растерялся координатор.
— Тогда — до встречи! Жди нас, Валерий, только очень жди.
С этими словами девушки направились к выходу. В дверях Шейла обернулась:
— Не забудь, Валерий, папку — Патрику. Это ОЧЕНЬ важно.
И вышла.
Atrus, Shumil
— Не трогай!
— Да не туда!!!
— В левый коридор гони, в левый!
— По стене, там вентиляция…
— Ай! — взвизгнула Шаллах, которой в общей давке у пульта отдавили хвост.
С энтузиазмом, достойным лучшего применения, драконы оборудовали будущее место работы сестренок нуль-маяками и камерами скрытого наблюдения.
Спросите, откуда возьмутся мыши на космической станции, где даже воздух не во всех помещениях? Правильно! Из будущего! И вообще, это не мыши, а маусоиды. Что поделаешь, ну не доверяют драконы Врединам в таком ответственном деле, как спасение собственного вида. Не заслужили сестренки доверия. Памятник заслужили, а доверие — нет… Вот и оснащают драконы камерами да нуль-маяками свалку списанных планетолетов в системе Плутона.
Скажете, погружаться в прошлое — это риск… Да, риск. И немалый! Слухи о гуманности первородных прародительниц сильно преувеличены. Лапа у действительного члена Синода, магистра ордена Пришествия и прочая, прочая, прочая, леди Анны ох, тяжелая… Но день рождения Командора приближался с каждым часом, и драконы рискнули. Совсем не глубоко, всего лишь на полтора года в прошлое, чтоб успеть развернуть производство суперов, да помочь сестренкам справиться с заданием.
А работа сестренкам предстоит большая и ответственная — подменить всю нуль-аппаратуру на одном из планетолетов на такую же по внешнему виду, но драконью, мультиконтинуумную. И аналогичную операцию провести с аппаратурой самого ЦУПа. А для этого предстоит им невиданным трудолюбием добиться заслуженного авторитета у всего коллектива центра. Чтоб не удивлялись, увидев двух скромных киберпрограммистов в любое время в любом месте Центра, а наоборот, радовались… Сами понимаете, последний пункт для Вредин чрезвычайно сложен и практически невыполним…
Мрак и Болан спокойно стояли в сторонке и смотрели, как остальные драконы, столпившись у пульта, отталкивая друг друга, гоняют маусоидов по коридорам центра управления полетами. Несмотря на все опасения, маусоидов удалось успешно подбросить в приёмную грузовую нуль-камеру. Как и предсказывал Артём, никто из киберов не обратил на маусоидов никакого внимания. Сейчас же оставалось только спрятать их где-нибудь. А позднее запустить в вентиляционную систему, чтоб разогнать по всем помещениям ЦУПа.
— Ну просто как дети, — произнёс Мрак.
Болан только попытался воспроизвести человеческий жест — пожимание плечами. Получилось похоже.
— Ну сама посуди, — объяснял Командор, — нуль-т обсерваторий там ещё не было. Следовательно, факт перемещения можно установить только по записям в компе нуль-камеры. Ну, ещё можно отчёт с беспилотника запросить. И что у нас есть? Они вошли в нуль-камеру. Дверь закрылась, и они исчезли. Факт перемещения можно подтвердить только по записям. Поэтому ничто не мешает просто забрать их сюда.
— Тогда надо сказать им, что зря переживают?
— Ну уж нет! Пусть помучаются, может хоть это их чему-то научит…
— Уф… Закончили! — сказала Лобасти, когда стадо маусоидов удалось загнать в неприметный закуток технических помещений. Половина программы выполнена. Возвращаемся в наше время.
Драконы открыли нуль-тоннель и гуськом, друг за другом вернулись на базу под Западным бункером.
Никак не могу привыкнуть, — произнесла Лобасти, оглядывая пультовую, словно первый раз увидела. — Там — два месяца, а здесь всего полтора часа прошло…
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли, в обнимку, Командор и Уголёк.
— А вы еще здесь, — сказал Командор, — очень хорошо…
Shumil
Пока Монтан отчитывался о проделанной работе, Командор сидел за пультом и с задумчивым видом чирикал что-то на листке бумаги. Самым настоящим грифельным карандашом. Лист бумаги, возможно, тоже настоящий. Где он достает такие древние вещи, для членов Отряда всегда оставалось загадкой. Но для расспросов момент был явно неподходящий. Командора одолевали мрачные мысли. Лишь когда сидевшая рядом Уголек гладила его крылом по плечу, настроение ненадолго поднималось. Драконы недоумевали и тревожно переглядывались: они думали, Командор порадуется, как много уже сделано. Если Знатный Предок мрачен, что-то идет не так.
Всем известно, из любой, даже самой безысходной ситуации дракон найдет восемь выходов. Также известно, что Великий Дракон найдет никем не замеченный девятый. (Но лишь немногие знают, часто сам он считает этот выход единственно возможным.) Что же мучило Знатного Предка?
Коша решал Судьбу Мира. Как пятьсот лет назад. Только сейчас он осознал, что полтора тысячелетия истории планеты целиком зависят от его воли, его решения. Именно сегодня, и именно сейчас. Никаких сомнений, никаких вопросов, как было полтысячелетия назад. Точная, достоверная информация… А решение по-прежнему давит.
Еще не поздно отозвать сестренок, порвать кольцо причинности и вернуть историю планеты в протоптанную колею. Без Пришествия, без кровавого хаоса после ухода Повелителей, но с двумя мировыми войнами… Одно другого стоит.
Мир Болана? Можно рассчитать простенькое самоподдерживающееся кольцо, и перевести мир ящеров на самообслуживание. Не вопрос.
Латиняне? Загадочный, но устойчивый бзик теории вероятности. Рано или поздно им тоже придется заняться. В конце концов, можно скорректировать и их историю.
Так на каком варианте остановиться? Что лучше для человечества — пройти исторический путь самому, или получить подсказку?.. Подсказку? Скорее, проклятие! Затрещину, выбившую мир из строя себе подобных. Быть одним из многих, ничем не примечательным миром, словно сошедшим с конвеера, или остаться уникальным? Штучным изделием… Что лучше? Поставить вопрос на всепланетный референдум? «Скажите, хотите ли вы существовать?» Разумеется, большинство «существовать» поймет как «жить». «Хотите ли вы жить?» — не тот вопрос. Умереть или никогда не родиться — это две