До расщелины оставалось совсем чуть-чуть, когда Рен споткнулась о какое-то невидимое препятствие и сильно ударилась о землю. Порыв ветра сбил ее с ног, оглушил и сделал движения неуклюжими. Когда Рен попыталась подняться, что-то обвилось вокруг ее лодыжки.
Железная веревка?
Подняв глаза, она увидела, что кузнец бросился за ней в погоню. Он больше не держал в руке резной железный меч – вернее, он держался только за его рукоять. Лезвие, казалось, исчезло, а бороздки, которые она заметила раньше, разбивали меч на десятки линий, растягивающихся по железному тросу, спрятанному внутри.
Это был меч-хлыст, легендарное оружие кузнецов, которое Рен даже не рассчитывала когда-нибудь увидеть своими глазами. Волнистый железный шнур был усеян напоминающими букву «т» обломками лезвия, некоторые из которых впились ей в лодыжку. Единственной причиной, почему они не изрезали ее плоть на ленточки, был ботинок с костяной броней.
Когда Рен опустила взгляд на свою ногу, кузнец едва уловимо шевельнул рукой, и хлыст начал обвиваться все туже, постепенно перекрывая кровообращение.
С выражением удовлетворения на лице противник медленными, размеренными шагами направился к девушке. Рен, однако, больше волновалась из-за стрелы, которая вот-вот грозила полететь в ее сторону. Она повернулась к кузнецу спиной и стала подтягиваться на руках. Край темной пропасти был совсем близко…
Рывком кузнец оттащил ее назад, и Рен поняла, что ей нужна другая стратегия. Она перевернулась на спину, чтобы посмотреть на него, и нерешительно подняла руки. Пусть ей претила сама мысль об этом, но, возможно, капитуляция спасла бы ей жизнь… Или ее судьба была решена в тот момент, когда она набросилась на этого кузнеца.
Улыбка тронула губы ее противника, но краем глаза Рен заметила какое-то движение.
Оставшись равнодушным к ее капитуляции, всадник выпустил свою стрелу.
Время будто замедлилось, воздух изгибался вокруг приближающегося, несущегося прямо на нее снаряда.
Нет. Не на нее… Траектория полета, угол наклона… Все указывало на то, что эта стрела… Эта стрела предназначалась ему. Кузнец стоял к остальным спиной, так что не мог предугадать, что кто-то станет в него стрелять. Какими впечатляющими ни были бы его доспехи, в них все же имелись прорехи, и кому еще знать о них, как не одному из его союзников?
Хотя кузнец и не видел стрелы, он сумел правильно истолковать выражение лица Рен и повернулся, но слишком медленно… Стрела оказалась быстрее.
Она угодила в верхнюю часть груди, и от удара кузнец отлетел к пропасти, до которой Рен так отчаянно пыталась добраться. К пропасти, в которую он упал. Только вот его хлыст все еще туго обвивал ее ногу.
Рен боролась… но это было бессмысленно. Ей хватило времени только на то, чтобы удивленно ахнуть, прежде чем она скользнула в пропасть вслед за кузнецом.
Глава12
Уцепиться было не за что, нечем было остановить их внезапное, отчаянное падение, пока… оно само не прервалось.
Сердце Рен подскочило к горлу только для того, чтобы упасть в желудок, когда она приземлилась на твердую каменистую поверхность. От удара затрещали кости, в голове зазвенело, и потребовалась секунда, чтобы понять, где она и с кем.
Кузнец приземлился первым, но пока она пыталась хотя бы присесть, он лежал неподвижно.
Вокруг было темно. Льющийся сверху дымчато-серый свет едва освещал его распростертое тело, заставляя железные пластины доспехов тускло поблескивать. А за ним… ничего, кроме пустоты.
Они приземлились на выступ, и Рен даже знать не хотела, насколько глубокой была эта расщелина и как долго они еще могли падать.
Тем более что кузнец лежал на самом краю. Рен придвинулась ближе, опасаясь того, что от любого резкого движения выступ треснет или тело железного увальня соскользнет и утянет ее за собой.
Ей нужно было передвинуть его. И побыстрее.
Она потянула за железную веревку, которая обвилась вокруг ее ноги в попытке выпутаться, но звенья скрутились и не желали отцепляться друг от друга. Тогда Рен, выругавшись, схватила кузнеца за руку и потянула его к себе.
Парень пробормотал что-то в знак протеста, доказывая, что падение оглушило его, но он не потерял сознания. И уж точно не умер. Но кузнец все же был не в себе, раз не понимал, какая опасность ему грозит.
Чем больше приближалось его тело, тем лучше Рен могла видеть, что стрела попала в нагрудник, прямо под ключицей, но крови не было. Броня кузнецов была прочнее всего, что только могли изготовить во Владениях, так что какой бы наконечник ни использовал тот всадник для своей стрелы, она не смогла пробить доспехи насквозь.
Скорее всего, у железного увальня будет ужасный синяк, но его сердце все еще билось, а кровь все еще текла по венам.
Когда Рен подтащила его к стене расщелины, где, как ей казалось, выступ был более устойчивым, сверху донесся отдаленный стук лошадиных копыт. Девушка подняла глаза и осознала, что они выставлены на всеобщее обозрение. Если тот лучник решит проверить результат своей работы и заглянет в расщелину, он увидит, что и она, и кузнец выжили. Тогда дело завершит парочка удачно пущенных стрел.
Но, оглянувшись через плечо, Рен заметила, что стена позади наклонена под крутым углом, образующим солидную нишу – идеальное укрытие, если только она сумеет вовремя добраться до него. Тогда смотрящим сверху покажется, что они пролетели мимо этого каменного выступа дальше, вниз, в темноту. Похитители принца будут уверены, что и Рен, и кузнец мертвы, как и планировалось.
Времени размышлять о том, зачем им это было нужно, у девушки не осталось. Честно говоря, кузнец будто бы весил несколько тонн – его тело обмякло, а железные доспехи и оружие казались гирями, привязанными к коже. Рен удалось сдвинуть его с места только из-за того, что выступ шел под наклоном, призывая на помощь силу тяжести. Передвигаться и сражаться с таким громоздким снаряжением кузнец мог только благодаря своей магии. Костоломы никогда не задумывались о пропорциях, а вот представители Дома Железа рассчитывали все с математической точностью.
Стиснув зубы, Рен уперлась ногами в камень и, превозмогая жгучую боль в лодыжке, потянула из всех сил, чтобы грубо протащить тело кузнеца по земле.
Стук копыт затих, послышались приглушенные голоса. От паники по венам Рен побежал адреналин. Рывок, и она скрылась в нише. Еще один, и кузнец тоже оказался в убежище.
Девушка как раз схватила его за нагрудник, чтобы убедиться, что он полностью скрыт из виду, когда железный увалень резко открыл глаза и с лязгом металла оттолкнул ее.
Голоса похитителей звучали отчетливее. Будь у Рен время, она даже смогла бы разобрать, о чем они говорят.
Одной рукой девушка взялась за древко стрелы и надавила, услужливо напомнив кузнецу о его ране. От этого у мужчины перехватило дыхание. Другой рукой Рен зажала кузнецу рот, чтобы он, когда снова вспомнит как дышать, не закричал.
Глаза кузнеца опасно сверкнули, и он хотел было вырваться, но доносившиеся сверху голоса остудили его пыл.
– …ничего не вижу, – сказал один из похитителей.
– Внимательнее смотри, – огрызнулся в ответ второй. – Остальные уже отступают. Солдаты из Крепости прибудут с минуты на минуту.
– Ты же его подстрелил. Какая разница, найдем мы тело или нет?
При этих словах железный кузнец застыл на месте.
– Я хочу убедиться, что выполнил свою работу.
– Посмотри, как здесь темно. Никто не способен пережить падение с высоты ста футов, особенно со стрелой в горле.
Рен взглянула на кузнеца. Он остался жив только из-за своей брони и того факта, что стрела немного отклонилась от цели.
Казалось, кузнец тоже это осознал. Выражение его лица было сложно понять, но больше он не пытался вырваться. И все же Рен не осмеливалась убрать руку.
– А как же девчонка?
– Даже без стрелы сомневаюсь, что ей повезло больше.
Другой мужчина выругался, и Рен подумала, что он, должно быть, что-то пнул, потому что вокруг них с грохотом посыпались камешки.
– Пошли уже, с остальным разберемся по дороге.
Послышалось ржание, звяканье седла, а затем ровный перестук копыт уносящихся прочь лошадей.
Воцарилась тишина.
Один вдох, два – и вот кузнец уже отбросил ее руку. Казалось, даже это незначительное движение причиняло ему боль.
Он сжал зубы и в попытке собраться с силами прикрыл глаза. От напряжения его лоб покрылся испариной.
Сделав несколько судорожных вдохов, кузнец опустил взгляд на свою грудь.
Глядя на тяжелое состояние ее противника, Рен по-прежнему сидела рядом и внимательно, улавливая каждое его движение, наблюдала за тем, как он потянулся к ране. Рен предположила, что кузнец собирается выдернуть стрелу, но вместо этого он положил руку на нагрудник рядом с раной. Он напрягся, но ничего не произошло. Его дыхание то прерывалось, то вырывалось тяжелыми, полными разочарования вздохами, прежде чем с третьей попытки помятый металл изменил форму и выплюнул стрелу.
Пластина осталась неповрежденной, однако упавший на землю наконечник был сплющен. Черный, как и весь металл кузнецов, он, несомненно, был менее высокого качества, чем тот, который использовался для изготовления доспехов. Если Рен правильно помнила, кузнецы не изготавливали на продажу или для широкого распространения оружие, которое могло бы пробить их собственную броню. Представители Дома Железа всегда хотели править безраздельно.
Кузнец попытался сесть, но его рука зацепилась за меч-хлыст, все еще обернутый вокруг ноги Рен. То, что, будучи без сознания, он продолжал сжимать свое оружие, поражало, но, возможно, весь секрет был в магии кузнецов. После секундного колебания он потянул, и хватка хлыста ослабла. Когда Рен освободила ногу из узла, кузнец взмахнул рукой, и хлыст, плавный и змееподобный, втянулся в рукоять и снова стал твердым лезвием.
Плечи кузнеца поникли, но он заставил себя подняться, оставив оружие лежать на земле. Прислонившись к стене, он прижал руку к груди. Чтобы осмотреть ранение, ему нужно было снять нагрудник, но Рен понимала, что он не станет этого делать, пока она рядом.