– Сталь, – пробормотал кузнец с отвращением и покачал головой: – До Пролома нам не приходилось с ней возиться. И вдруг мы больше не могли тратить хорошее железо на что-то еще, кроме оружия и доспехов. – Он даже вытер руку в перчатке о штанину, будто сталь испачкала ее.
Рен пожала плечами и последовала за Джулианом вверх по лестнице.
Крыша вокруг люка была покатой. Очевидно, это было удобно для отвода дождя и снега, но затруднительно для тех, кто старался с нее не свалиться. Джулиан забрался на крышу, двигаясь с осторожностью из-за полученных травм, и присел почти на самой верхушке. Когда Рен сделала то же самое, они вместе оценили открывающийся вид.
Благодаря башне они могли видеть сквозь верхушки деревьев, и, бросив взгляд на северо-восток, Рен вздрогнула. Там располагалась огромная, уродующая ландшафт яма. Пролом – место, где кузнецы капнули слишком глубоко и заставили землю содрогнуться, расколоться, поглотив целые города. И это не говоря уж о том, что в образовавшейся трещине оказался затерянный город, наполненный нежитью.
Неровная, как шрам, яма была глубокой и темной… за исключением слабого и неестественного зеленого свечения.
Джулиан обвел рукой открывшуюся перед ними панораму.
– Когда-то здесь располагались три шахты, – сказал он, указывая на каждое место по очереди. Одна находилась на самом краю Пролома, у подножия того, что, как Рен предположила, было Несокрушимыми горами. – Очевидно, причиной случившегося стала Оретон, новая шахта, – сообщил Джулиан. – Не то чтобы теперь это имеет значение. Нежить полезла из каждой шахты в радиусе двадцати миль. Даже золотой рудник на севере был захвачен, но, к счастью, он обрушился прежде, чем ревенанты смогли выбраться. Большинство людей сбежали, а те, кто построил Пограничную стену, позаботились о том, чтобы перекрыть рудник вместе с оставшимися людьми. С нами.
– Почему они построили его под землей? – поинтересовалась Рен, не в силах оторвать глаз от открывшегося вида. Джулиан бросил на нее озадаченный взгляд, и девушка пояснила: – Я о городе некромантов. Непохоже, чтобы они рыли землю в поисках мертвых.
– Нет, – согласился Джулиан. – Они рыли землю в поисках магии.
– О чем ты? – повернулась к нему Рен.
– Ну, магия же исходит из земли, верно? Наковальни – наши ученые, – напомнил он, – думают, что некроманты искали нечто большее. Они не просто «ушли», когда остальные мастера их изгнали. Они пришли сюда и начали копать. Наковальни полагают, что все общество некромантов было построено при защите и поддержке нежити.
Рен разинула рот:
– Думаешь, они ее нашли? Новую магию?
– Как еще ты объяснишь появление ходячих мертвецов? Не все они многовековые трупы, бродящие по Одержимым землям. Новые ревенанты появляются каждый день. И восстают они только здесь.
Рен была ошеломлена. Она никогда не слышала об этом, как и о Королеве трупов. Если только… что говорила Одиль? Что что-то темное обитает в Проломе? Что-то злое? Могла ли она иметь в виду магию?
Рен не знала, почему ей вдруг стало не по себе от раскинувшегося перед ней пейзажа – то ли из-за того, о чем только что поведал Джулиан, то ли из-за того, что после стольких историй она наконец увидела Пролом собственными глазами. Даже при дневном свете Рен могла разглядеть призрачное свечение, которое придавало скалам и склонам холмов сюрреалистический, зловещий оттенок. Ей оставалось только представлять, как это место выглядело ночью. И нежить… Бродят ли они по округе или дремлют, пока поблизости не появятся живые? Все вокруг казалось пустынным и тихим – не было видно ни человека, ни животного.
В ее голове возник вопрос:
– В каком месте мы собираемся его пересечь?
Пролом непрерывно тянулся от гор на севере до густого леса на юге.
Со стороны Джулиана послышался короткий резкий смешок. Он указал в нужном направлении рукой.
– Мы не станем его пересекать. Мы его обойдем. Через деревья, они являются частью Норвуда – того самого леса, в котором мы сейчас находимся, – а затем, оказавшись на противоположной стороне, повернем на север.
Рен проследила взглядом путь, который включал в себя большой крюк. Джулиан опустил руку.
– Думаю, безопаснее идти по окраинам Одержимых земель. Хотя то, что произошло прошлой ночью, означает… – Он потер подбородок и перевел взгляд на места, которые находились ближе к Сторожевой башне. – Башни, подобные этой, были построены вскоре после Пролома, чтобы отследить любую, подобравшуюся слишком близко к поселению нежить и поднять тревогу. Их размещали далеко за пределами опасных зон. Тот факт, что среди этих деревьев, судя по всему, полно нежити, означает, что Одержимые земли расширяются. В геометрической прогрессии.
– Значит, даже твой «безопасный маршрут» может оказаться вовсе не безопасным?
Джулиан вздохнул, но ничего не ответил. Он снова прищурился, вглядываясь в даль.
– Готов поклясться, что Пролом не простирался так далеко на юг… насколько можно судить, он еще не достиг Норвуда, но…
– Мог ли он вырасти? – спросила Рен.
Края Пролома было трудно различить: в некоторых местах они были зазубренными и четкими, но в других – скрывались за камнями и упавшими конструкциями. Целые города рухнули в эту яму, когда она только образовалась, так что земля вполне могла просесть и дальше.
По спине Джулиана пробежала заметная дрожь. Мгновение поколебавшись, он решительно покачал головой:
– Нет. Пролом образовался из-за добычи полезных ископаемых. Разве найдется кто-либо настолько глупый, чтобы продолжить копать в этом месте? Путешествие будет трудным, но если держаться линии деревьев… – Он умолк. – Это наш единственный шанс.
Они спустились обратно в башню. Рен обдумывала все, что сказал ей Джулиан. В его словах имелась логика, и если бы не стычка, произошедшая прошлой ночью, она, возможно, согласилась бы с ним. Но прямо сейчас Рен сомневалась.
Джулиан продолжил складывать одеяла, пока она рылась в их сумках в поисках завтрака.
Когда они, сидя на полу, жевали вяленое мясо и кислые маринованные овощи, Рен спросила о том, что заметила в зияющей пасти Пролома.
Там был мост.
Тонкий и недостроенный, он походил на металлический скелет.
– Кто-нибудь его пересекал?
Джулиан замер, хотя уже протянул руку, чтобы взять еще один кусок мяса. Прежде чем сосредоточиться на еде, он бросил на Рен быстрый взгляд и коротко ответил:
– Мой отец. Во время Восстания. Этот мост построили для того, чтобы незаметно провести войска к Стене.
Так вот как они хотели застать солдат Владений врасплох. Вместо того чтобы преодолевать расстояние в мили, дабы избежать Одержимых земель, они срезали путь. К несчастью для кузнецов, разведывательный отряд Локка обнаружил их первым.
Глядя на Джулиана, Рен мысленно задала вопрос, вертевшийся на кончике ее языка: посчастливилось ли отцу Джулиана уйти живым, или он умер вскоре после того, как пересек этот мост?
– А кроме твоего отца? – осторожно спросила она.
– Почему тебе так интересно?
– Потому что мы могли бы пройти по этому мосту.
– Хочешь пройти через сам Пролом, когда мы едва выжили, пересекая границу Одержимых земель, что лежат вокруг него? Да ты с ума сошла. Все как прошлой ночью… ты не думаешь.
– Как раз этим и занимаюсь, – запротестовала Рен. – Нам нужно спасти принца, а маршрут, который ты предлагаешь, займет слишком много времени. Я не могу потерпеть поражение.
– Так вот что ты видишь в принце? Трофей, который нужно завоевать? Бальзам для твоей уязвленной гордости? Шанс доказать, какая ты сильная, со сколькими призраками сможешь справиться в одиночку?
Возможно, он оказался ближе к правде, чем Рен хотела признавать, но Джулиан не понимал, о чем говорит. В Костяном лесу она пыталась поступить правильно, благородно, и вот к чему это ее привело. Как еще она могла завоевать свое место под солнцем? Как еще могла проявить себя перед отцом?
Рен скрестила руки на груди:
– А для тебя он кто? Объект, за цену которого можно поторговаться? Пешка в игре?
– Моя жизнь и жизни моих людей – не игра, – практически прорычал Джулиан. – Ты же видела их. Видела, с чем нам приходится иметь дело? Каждый день, проведенный здесь, приближает нас к тому, что мы сами станем одними из них. Знаешь, что мы вынуждены делать с умершими? Ты когда-нибудь задумывалась об этом? – Рен не ответила, но, похоже, Джулиану и не нужен был ее ответ. – Раньше мы их сжигали. – У Рен скрутило желудок, когда она поняла, что он скажет дальше. – Но это не сработало.
Если не отделить душу от костей, дух был обречен вечно скитаться по миру живых, а огонь повреждал кости так, что извлечь душу должным образом становилось невозможно.
– Теперь мы помещаем их в клетки и выбрасываем в океан. Они также превращаются в нежить, но, опустившись на дно, уже не могут причинить вред живым. Они остаются запертыми там до тех пор, пока мы не найдем способ освободиться от этого кошмара.
– Я знаю, что это не игра, – сказала Рен, как только к ней вернулся дар речи. – Он мой друг, ясно? Принц – мой друг.
Казалось, гнев Джулиана немного утих. Он привалился к стене напротив и снова уставился на свою еду.
– Даже несмотря на то, что он принц… они бросили его, верно? Все в Крепости говорили о его судьбе так, словно… словно он не что иное, как…
– Пешка? – сухо вставил Джулиан.
Рен закатила глаза, но все же кивнула.
– Полагаю, лучше быть пешкой, чем вообще никем. – Под пристальным взглядом кузнеца Рен пожалела, что вообще открыла рот, но продолжила: – Ну я же тоже пропала. Не то чтобы за меня можно получить выкуп… Я не из королевской семьи, но… Подозревать, что никому не будет дела, если ты исчезнешь, и знать это наверняка – не одно и то же. Я пытаюсь сказать, что мне не все равно, что Лео похитили, и я могу ему как-то помочь.
И помогу.
При ее словах Джулиан немного выпрямился и прошелся по ее лицу холодным внимательным взглядом. Губы его изогнулись в улыбке.