Но он не хотел идти туда один. Он предложил Рен и Лео отправиться вместе с ним.
Рен, учитывая ее приобретенные способности, была полезна, а Лео стал для Джулиана единственным рычагом воздействия. Он пытался лишить своего дядю контроля, поэтому, даже не собираясь просить за Лео выкуп, Джулиан хотел убедиться, что Золотой принц больше не попадется в руки регента.
Рен подозревала, что Джулиан будет изо всех сил противиться тому, чтобы привезти Лео к его дяде или тем, кто с ним в сговоре, – к Галену и, возможно, к Одиль.
Рен видела единственный выбор: либо настаивать на возвращении в Крепость и все время ждать, что Джулиан предаст ее… либо предать его первой. По крайней мере, так подумает Джулиан. Она же только хотела его защитить. Хоть и понимала, что ему это не понравится.
От одной мысли, что ей придется обмануть его, у Рен скрутило живот, но так было лучше. В Крепости они и Лео получат ответы на свои вопросы, а Джулиан отправится в поместье своей матери, где будет в безопасности.
Она не собиралась причинять ему боль или выдавать его дяде.
Это не может хорошо закончиться. Для любого из нас.
Она просто была вынуждена оставить его.
Глава37
Вернувшись на мельницу, они молча поели и улеглись, чтобы немного поспать.
На этот раз Рен вызвалась дежурить первой. Она не смогла бы заснуть, даже если бы захотела.
Когда Джулиан отвернулся, Рен и Лео переглянулись. Они действительно собирались это сделать? Ведь другого выбора у них не было, верно? Они поступали так не только ради них самих, но и ради Джулиана. Ему нужно было спрятаться в безопасном месте, а Крепость для этого не подходила.
На самом деле Рен помогала ему – приняла решение за него, чтобы он не рисковал собственной жизнью, только чтобы удержать Лео при себе.
Несмотря на то что произошло между ними за последние несколько дней, они не были друзьями. Не совсем. Они служили друг для друга спасательным плотом во время шторма, но небо прояснилось, а они теперь стояли на твердой земле. Пока что.
Нет, они не были друзьями. Они вообще никем друг другу не приходились. Так почему же решение оставить его было таким тяжелым?
В ожидании, когда Джулиан уснет, Рен никак не могла успокоиться.
Однако, как ни странно, девушка беспокоилась не о Джулиане, а о возвращении в Крепость.
С самого начала она стремилась именно к этому, к триумфальному возвращению с освобожденным из плена принцем, но теперь победа казалась ей бессмысленной.
По сравнению с волнением и опасностью последних дней, проведенных к востоку от Пограничной стены, ее будущее – восхищение отца, признание ее талантов валькирии – выглядело тусклым и безжизненным. Каждое мгновение, проведенное здесь, было выжжено на ее коже, глубоко и ярко.
Правда заключалась в том, что она больше не была той девушкой, которая покинула Крепость. Рен сунула руку в карман, намереваясь дотронуться до кольца, но одернула себя.
Да, ее магия изменилась. Но также поменялся и ее внутренний мир.
Впервые в своей жизни она увидела реальный мир. Вот почему она так отчаянно хотела стать валькирией – чтобы покинуть Мэрроу-Холл и путешествовать по Владениям. Чтобы сражаться с нежитью. Чтобы бросить вызов самой себе и победить.
Никогда в своей жизни она не представляла себе такого испытания, как Пролом, и какая-то ее часть ненавидела саму мысль о том, чтобы оставить все это позади. Незаконченным, как и сказал Джулиан. У нее имелись вопросы, на которые она жаждала получить ответы, но крылись ли эти ответы в Крепости? Одиль, конечно, что-то знала, и, возможно, отец Рен тоже.
Только вот все вокруг стало еще сложнее, чем когда-либо. Отправляясь в это путешествие, она просто хотела стать валькирией, вызвать гордость у своей семьи. Найти свое место.
Теперь же она боялась, что, открыв правду, сделает все это невозможным.
Ей нужно было решить, стоила ли правда того, чтобы отказаться от всего этого… и хотела ли она эту правду знать.
Когда Рен подбросила в огонь новое полено, дверца печи заскрипела, но Джулиан не пошевелился.
Она снова посмотрела на Лео, и тот кивнул.
Принц тихо поднялся и выскользнул за дверь.
Тем временем Рен размотала кусок веревки, который нашла в одной из седельных сумок. Собираясь с духом, она прикрыла глаза.
У нее был только один шанс.
Осторожно она обошла спящего Джулиана, чтобы подобраться к его рукам. Он не сложил их вместе, готовый, что его свяжут.
Одна рука была закинута над головой, а другую он подложил под щеку. Джулиан продолжал носить перчатки – загадка, которую ей еще предстояло разгадать.
Рен выдохнула. Это будет сложнее, чем она думала. Сначала она обмотала веревку вокруг одной из несущих балок, проходивших по центру комнаты.
Затем просунула протянутую руку Джулиана в ослабленный узел, который заранее завязала. Одного резкого рывка было бы достаточно, чтобы затянуть его. Рен заметила счастливый браслет на его запястье и, охваченная чувством вины, отвела взгляд.
Теперь ей предстояло сделать самое сложное – вытащить вторую руку Джулиана из-под щеки. Рен опустилась на корточки перед кузнецом, затем, поразмыслив, перекинула через его тело ногу, намереваясь легонько перекатить его на спину.
Ей только-только удалось принять нужную позу – она нависла над ним, их лица были в нескольких дюймах друг от друга, – когда глаза Джулиана резко распахнулись.
С затуманенным от сна взглядом он вздрогнул, пока не сморгнул свое замешательство и действительно не посмотрел на нее.
Она сидела на нем.
Выражение лица Джулиана изменилось, в его теле, до этого застывшем от удивления, теперь читалось напряжение другого рода. Нечто предвосхищающее.
Рен сделала единственное, что пришло в голову. Поцеловала его.
Как и раньше, Джулиан приоткрыл губы, но в этом поцелуе чувствовались темнота и отчаяние, которых не было раньше. Было ли это ее послевкусие, ведь она понимала, что это начало конца, или Джулиан тоже чувствовал, что целует ее в последний раз?
Прижавшись к Джулиану, Рен повозилась с веревкой и умудрилась просунуть его расслабленную руку в узел. Когда он потянулся к ее лицу, то встретил сопротивление и сам же затянул веревку.
С расширенными от удивления глазами Джулиан прервал поцелуй, и Рен поспешно отскочила от него. На ходу она потянула за другой конец веревки, затягивая путы вокруг второй руки. Джулиан боролся, но как-то ошеломленно. Недоверие отразилось на его лице.
– Готово, – послышался с порога голос Лео.
Джулиан вытянул шею, чтобы посмотреть сначала на принца, а потом на Рен. Он снова дернул за веревку, на этот раз сильнее, в то же время лихорадочно обводя взглядом комнату.
– Снаружи, – сказала Рен, зная, что он ищет свое оружие.
Лео заранее собрал его и отнес подальше. Рен не сомневалась, что совсем скоро Джулиан вырвется на свободу. Она не привязала его вплотную к балке, тем самым оставив возможность ослабить путы или призвать к себе оружие. Скорее всего, он припрятал и другие кусочки железа, о которых она не знала, но так было даже лучше. Ведь она не хотела, чтобы он погиб здесь. Им с Лео просто нужно было время.
Джулиан покачал головой.
– Уходишь? – спросил он непринужденно.
– Да, – ответила Рен, стиснув зубы. – Я не могу остаться. Мы не можем.
– Полагаю, что так, – задумчиво произнес он, склонив голову набок. – Не можете. И все же я никогда не считал тебя трусихой.
– Я не… – горячо начала Рен, но Джулиан оборвал ее:
– Будь я на твоем месте, хотел бы узнать, почему могу говорить с нежитью… и почему нежить меня слушается. Проверил бы, не являюсь ли я некромантом. – Рен оскалила зубы, но это не остановило Джулиана. – Но похоже, ты предпочитаешь сладкую ложь горькой правде? Потому что горькая правда здесь, на Пограничных землях, а не там, во Владениях. Там тебе скажут все, что угодно, лишь бы заставить тебя замолчать и держать под контролем. Точно так же они скрыли, что на самом деле произошло во время Восстания. Назвали Локка Грейвена героем, а не военным преступником. Они ставят благо твоего Дома выше правды. Но ты тоже не хочешь посмотреть правде в лицо, правда, Рен? Принять тот факт, что твоя жизнь построена на лжи? – Джулиан улыбнулся, холодно, с яростью. – Или ты боишься того, что узнаешь о себе, если останешься?
– Я не боюсь, – отрезала Рен, чье тело покалывало от едва сдерживаемых эмоций. Гнев. Разочарование. И что-то, очень сильно напоминающее стыд. В попытке держать себя в руках она сжала кулаки. – Я собираюсь поступить правильно. Доложить о том, что мы обнаружили. Я узнаю правду, когда вернусь… с армией.
Джулиан внезапно рванулся вперед, веревка заскрипела по дереву, но не порвалась.
Рен отпрыгнула назад, хоть и знала, что он не сможет до нее дотянуться. Кузнец мрачно рассмеялся:
– Ты все еще не поняла? Они не планируют Восстание… Они планируют вторжение. Железные ревенанты были созданы для того, чтобы разрушить Стену. К тому времени, когда вы и ваши политики решите, что делать, будет слишком поздно. Его, – Джулиан мотнул подбородком в сторону Лео, – будут прятать, пока мой дядя снова до него не доберется, а ты вернешься к тому, с чего начала, – снова станешь сосланной в Крепость девчонкой, которую отвергла собственная семья…
Рен не помнила, как сдвинулась с места или как дотронулась до Джулиана, но следующее, что она поняла, она швырнула его к колонне, об которую он ударился головой. Девушка не знала, откуда у нее взялись силы, но ошеломленный Джулиан замолчал.
Он смотрел на нее так, словно никогда раньше не видел, но перед глазами Рен стояла картина, обрисованная его словами, и она ненавидела это.
Разделенные несколькими футами напряженного пространства, они сверлили друг друга взглядом. Рен глубоко вздохнула. Джулиан тоже немного успокоился, привалившись к балке.
Рен посмотрела на Лео, который явно тоже был удивлен ее поступком.