Все еще не поднявшись на ноги, она потянулась к двери и обнаружила, что та, к счастью, не заперта. Рен распахнула ее и оказалась лицом к лицу или, скорее, лицом к коленям, с Инарой Фелл.
– Так я и знала, – сказала Инара, скрестив руки на груди и с ухмылкой глядя на Рен. Кузина выглядела так же, как и всегда: костяная броня отполирована, темные косы собраны в строгий пучок на затылке. Даже на ее ботинках, явно недавно натертых воском, не было видно и трещинки.
Рен вскочила на ноги.
– Что ты там знала? – выдохнула она, не обращая внимания на боль в животе.
– Что охранников у входной двери будет недостаточно, чтобы удержать тебя.
Сначала Рен даже в каком-то смысле польстило то, что Инара так высоко оценила ее навыки, но потом девушка осознала, что ее отец, похоже, был о них невысокого мнения.
– Так вот почему ты здесь? Чтобы охранять меня? – спросила Рен, изогнув бровь. Из них двоих Рен была лучшим бойцом, и Инара это знала.
Кузина закатила глаза, аккуратно и симметрично подведенные черной краской, обошла Рен и лениво прошлась по комнате.
– Я не стражник, – усмехнулась Инара. – Мне просто нравится быть правой. Тебе этого не понять.
Теперь настала очередь Рен закатить глаза.
– Что ты здесь делаешь, Инара?
Появление кузины создавало сложности, которые Рен были не нужны.
– Я же валькирия, Грейвен, – развела руками Инара. – Я там, где есть работа.
– Ты работаешь с моим отцом?
– Технически я работаю на твоего отца, – уточнила она. – Меня приставили в пару к Соне.
Рен задумалась, не было ли это частью сделки, которую жнец заключила, чтобы обмануть Рен во время последнего испытания. Как бы то ни было, они обе жили той жизнью, о которой всегда мечтала Рен.
Почему же теперь это не привлекало ее так же сильно, как раньше?
– Что ж, надеюсь, тебе нравятся пустые комнаты, потому что мне нужно идти.
– Куда? В гости к твоему Золотому принцу? – Она поиграла бровями. – Или ты соскучилась по кузнецу? – Рен промолчала, в ответ на что Инара только ухмыльнулась: – Так, значит, кузнец. Так я и знала.
– Ничего ты не знаешь, – огрызнулась Рен, направляясь к двери, хотя ее злобный ответ только доказал правоту Инары.
– Знаешь, а ты меня удивила, – крикнула кузина ей вдогонку.
Развернувшись, Рен нахмурилась.
– Я всегда знала, что ты честолюбива, но настолько? Очень умно. Продумано. Не знала, что в тебе есть подобная жилка.
– О чем ты?
– О принце. Думаю, с его поддержкой ты далеко пойдешь.
Рен ненавидела то, что Инара действительно хорошо ее знала, даже лучше, чем большинство вокруг. Ведь изначально она собиралась поступить именно так, как и говорила кузина.
– Он мой друг, – возразила Рен, но Инара не стала слушать.
– После всего, что они сделали, чтобы отправить тебя сюда, ты не отчаялась.
– Они? – с недоверием повторила Рен. – Это из-за тебя я оказалась здесь.
– Продолжай уверять себя в этом, – покачала головой Инара с выражением превосходства и снисходительности на лице. – Признаю, в этом и есть твой талант. Очевидно, что у тебя не было ни плана, ни стратегии. Ты просто отправилась вслед за принцем на неизвестную, очень опасную территорию и, чтобы не умереть, объединилась с кузнецом. Вполне в твоем духе. В духе сумасбродной и опасной Рен. – Она сделала паузу. – Свободной Рен. По крайней мере, такой ты была.
– И что ты хочешь этим сказать? – спросила Рен, стараясь понять смысл похвалы Инары.
– Ты всегда была такой свободной. Честно говоря, в детстве я хотела быть на твоем месте. – Она сжала челюсть. – Не по тем причинам, о которых ты подумала. Стоит уже признать, что ты не самая талантливая валькирия нашего поколения. – Рен едва заметила столь привычную остроту. Она хотела быть на ее месте? – Я завидовала твоему умению делать то, что ты хочешь. Следовать своим собственным правилам и плевать на остальных. – Ее взгляд остановился на Гибели призраков, пока снова не вернулся к поясу Рен. – Но видимо, даже великую Рен Грейвен в конце концов можно сломить.
– Я не сломлена…
– Принц всю жизнь прожил в клетке, и пусть ты загнала того кузнеца в его темницу, но в свою залетела добровольно, птичка.
Рен открыла рот. Она развернулась на каблуках и вышла из комнаты, но не раньше, чем услышала последние слова Инары:
– Надеюсь, этот кинжал того стоил.
Оказавшись в коридоре, Рен изо всех сил старалась восстановить дыхание. Ее нынешнее состояние явно было последствием прежних переживаний. Было поздно, она устала, и… Слова Инары ничего не значили.
Мысленно Рен перебрала все, что сказала ей кузина, сосредоточившись на начале их разговора. Охранники стояли за дверью не для того, чтобы защитить ее, а для того, чтобы удержать внутри.
Значит, чем бы ни занимался ее отец, он явно не хотел, чтобы она об этом узнала. Может, вместо разговора с Одиль ей лучше проверить, что замышляет Вэнс?
Она потратила драгоценные минуты на разговор с Инарой, но все еще могла наверстать упущенное.
Рен была знакома с Крепостью лучше, чем Вэнс. Жаль, что ей было неизвестно, куда он направился…
Выйдя в главный холл, Рен огляделась по сторонам, но коридор был пуст. Она прикрыла глаза, стараясь понять, куда пошел ее отец. Может, допросить Джулиана? Поговорить с Галеном… или Лео?
Она направлялась в подземелья, когда заметила, как Вэнс спускается по лестнице, ведущей в храм костоломов.
Он собирался повидаться с Одиль.
Может, хотел допросить ее? Предъявить ей обвинения? Рен должна была это узнать. Она отчаянно желала услышать их разговор, но понимала, что отец, даже учитывая его недавнюю доброжелательность, не позволит ей присутствовать. Поэтому Рен выскользнула из своего укрытия.
Существовало два входа во владения Одиль – первый проходил через храм и именно им воспользовался Вэнс, а второй вел в кладовые.
Рен направилась в подвал. Она еще не видела Одиль после возвращения, так что ей было интересно, как женщина отреагирует на столь поздний визит. Станет ли это приятным сюрпризом или нежелательным вторжением?
Когда Рен приблизилась, из заднего коридора, соединенного с кладовой, до нее донесся низкий гул голосов. Ускорив шаг, она выскользнула из подвала в примыкавшую к покоям Одиль кладовую. Хотя голоса стали громче, Рен смогла разобрать слова, только когда присела у двери и, затаив дыхание, повернула ручку.
Она приоткрыла ее совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы четко расслышать слова Одиль.
– …знаем, что должны делать.
– И что же? – последовал вопрос Вэнса.
Дверь, за которой притаилась Рен, находилась за стулом Одиль, в темном углу комнаты. Если не считать стоявшей на столе лампы, света было мало, но достаточно, чтобы Рен смогла разглядеть лицо Вэнса и профиль Одиль с ее блестящими медными волосами.
– Уничтожить его. Случившееся с Локком было ужасно, но эти железные ревенанты, королева… Мы должны собрать все силы и пойти с наступлением на руины, пустить в ход всю мощь Дома Костей и избавиться от этого колодца раз и навсегда.
Рен затаила дыхание. Значит, все это время они знали о колодце и о силе, что таилась в нем.
– Не глупи, – сказал Вэнс в той пренебрежительной, слегка снисходительной манере, которая была так хорошо знакома Рен. Он сидел в непринужденной позе, небрежно держа в руке чашку с алки, но смотрел на Одиль острым взглядом. – Для этого нам придется рассказать, что вот уже почти двадцать лет мы лгали о том, что произошло во время Восстания. Это разрушит наш Дом, не говоря уже о…
– На карту поставлено нечто большее, чем твой чертов Дом, Вэнс. – В отличие от отца Рен, Одиль крепко сжала свою чашку. Впервые с тех пор, как Рен познакомилась с ней, она не притронулась к напитку.
– Насколько я помню, это был наш Дом, – заметил он. – И я почти уверен, что мы вместе сочинили историю, которую рассказали остальным.
Одиль отвела взгляд:
– Я испугалась. Теперь я знаю, что существуют вещи, которых стоит бояться больше, чем правды.
– Мы не лгали, Одиль. Только опустили некоторые детали. Вот в чем разница, и это спасло некоторым жизнь.
– Если мы и спасли чьи-то жизни, то только наши собственные. Возможно, ты способен обмануть себя, Вэнс, но меня тебе не одурачить. Я была там, так же как и ты. Я сказала Локку не делать этого. Но та женщина… С самого начала она так крепко вцепилась в него когтями. Она сыграла на его комплексе героя, потребности сделать все возможное, чтобы защитить Владения. Он не смог устоять перед силой, которую она обещала. Поэтому и согласился не задумываясь.
На лице Вэнса появилось странное, горькое выражение. В этом выражении скрывалась ревность, которую Рен замечала всякий раз, когда люди говорили о Локке.
– То, как он сиял из-за нее, – продолжила Одиль, и Рен точно знала, о чем она. – Я думала, что он на самом деле был героем из какой-то легенды. Но потом он уничтожил людей… наших людей, и я поняла, что он стал кем-то другим. Эта сила… ее было слишком много. Я никогда не забуду страх в его глазах, когда она овладела им. Когда он растворился в ней. Мы можем сколько угодно называть его героем, Вэнс, но это не отменит массового убийства, которое он совершил. Мы не можем допустить, чтобы подобное повторилось снова. Не можем упускать из виду истинную угрозу: это не регент или королева, и даже не железные ревенанты… Это сам источник силы. Без него остальные не играют роли.
Вэнс уставился на содержимое своей чашки.
– Забавно, что тебя мучают угрызения совести из-за того, что мы утаили от остальных, учитывая, как много ты сама скрывала от меня.
– Не понимаю, о чем ты.
– Правда? – спросил он, взглянув на нее.
Одиль наклонилась вперед:
– Я пыталась сказать тебе правду, но ты похоронил и моего посыльного, и посылку, которую он должен был доставить.
– Только часть правды, – с легкостью поправил Вэнс. – Ты об этой посылке? – спросил он, положив кольцо на стол между ними. – Рен нашла его.