— Доброе. — Она улыбнулась.
Она вообще в последние дни выглядела более расслабленной, чем по приезду. Сейчас она стояла босыми ногами на полу и действительно жарила оладьи на двух сковородках.
— Какие на сегодня планы? — Спросил, заглянув в открытую дверь комнаты.
Даринка лежала посреди кровати на животе, обложенная подушками, и радостно гулила, пытаясь добраться до погремушки. Хотел подойтии погладить ее по спинке, но покосившись на Киру, решил не делать этого. Это не мой ребенок, с сожалением напомнил себе.
— Не знаю. — Девушка пожала острым плечом. — Пока никто не приходил и не звонил. Может быть, животные везде здоровы и к нам никто не придет сегодня.
Я недоверчиво хмыкнул. В прошлые выходные приходили, а в эти решили нас не трогать? Ну-ну. Хотя, возможно, после обеда кто-то пожалует, как это обычно заведено в деревне. Утром-то никто не ходит в гости, даже если и за помощью.
Вообще в деревне время течет иначе, чем в городе. Это я заметил приблизительно через месяц после переезда. Здесь никто попусту не суетится, никто не спешит, никто ни куда не опаздывает. Даже мужики на пилораме, если поставок материала нет, тихонько чинят то, что повредилось, и спокойно ждут решения проблемы. Такой ритм жизни подкупал и расслаблял, и после прожитого в деревне времени в город совсем уже не хотелось.
Кира, кажется, из этого ритма вообще никогда не выходила. Размеренная, точная, аккуратная. Она поставила тарелку с горкой оладьев на стол и налила нам по кружке молока, которое ей вчера принесли в крынке за лечение котенка. Почему-то тут считалось, что деньги — деньгами, а прикормить ветеринара надо. Как домового почти, но только ветеринара. Девушка и не отказывалась. Знала порядки. Лишь от моих денег почему-то отчаянно отбрыкивалась.
Завтракали мы молча, лишь переглядывались, стараясь сохранить то состояние умиротворения, которое пока никто не нарушил. Я вдруг понял, что мне давно так комфортно не было. Никто на меня не смотрел жалостливо, никто не пытался навязать себя, никто от меня ничего не хотел. Эти две девочки просто жили рядом, и я учился жить вместе с ними.
После завтрака Кира собрала дочь и ушла на улицу. Я тоже оделся и вышел. Нашел лопату и приладил лестницу к крыше бани. Пока сбивал снег, смотрел, как девушка осматривает Пулькину лапу, как качает коляску, как весело смотрит на скачущих по рябине снегирей. Живые эмоции на ее лице привлекали моё внимание не меньше неубранного снега. Лишь, когда понимал, что просто стою и смотрю на нее, хватался за лопату и остервенело скидывал снег вниз. Сугробы у стен бани росли на глазах.
Кира прогуливалась с коляской по дороге вдоль забора, как вдруг замерла на месте, вглядываясь во что-то. Повернулся, чтобы видеть дорогу. К нам шёл какой-то мужчина. И все бы ничего, но только страх, отразившийся на лице девушки, дал понять, что за объект решил нас навестить. Бывший муженек пожаловал.
Воткнул лопату в снег и принялся спускаться, заметив, как Пулька метнулась к девочкам. Сейчас что-то будет. Подошел к Кире и взял за руку, пытаясь поддержать, однако девушка стояла, как каменная.
— Че, думала, не найду? — К нам подошел высокий парень лет двадцати пяти. Осунувшийся, небритый, болезненно худой. — Быстро собралась, и домой. — На меня и ощерившуюся собаку он не обратил никакого внимания. — Че встала? Оглохла, что ли?
— Как ты нас нашел? — Непослушными губами спросила Кира.
— Че вас искать-то? Думаешь, совсем дурак? Я ж знал, из какой деревни ты вылезла, вот и приехал. А тут поспрашивал, где самая страшная баба в деревне живет, подсказали добрые люди. — Он гадко заржал, а я отпустил руку девушки. Он сейчас договорит до того, что я ему каждую косточку переломаю. — Чего стоишь? Топай, давай.
— Я никуда не поеду. — Кира с места не сдвинулась.
— Че охренела совсем? — Удивился парень. — Ты мне жена вообще-то. Должна за мужем ухаживать. Дома жрать уже нечего.
Девушка вдруг улыбнулась.
— Я с тобой никуда не поеду. У меня свидетельство о разводе уже несколько месяцев лежит. — Огорошила она его.
— Врешь? — Не поверил он.
— Не вру, Лёнь. — Кира покачала головой.
Сказала она это так спокойно, что даже я бы поверил, хотя я тот еще скептик. Поверил и ее бывший муж.
— Сучка! — Выплюнул он, отшатнувшись. Затем его взгляд упал на коляску и в голове идиота созрел другой план. — Отдавай ребенка. Это мой…. Кто там у меня родился?
Он приблизился к коляске, но его отпугнула зарычавшая Пулька.
— Девочка. — Спокойно ответила хозяйка дома. — Только родилась она не у тебя, а у меня. Ты в графе «отец» не значишься, и прав никаких на ребенка не имеешь.
Леонид совсем расстроился, и даже не обратил внимания на собаку, когда шагнул к Кире.
— Тварь меркантильная! — Прошипел он, когда до него дошел смысл сказанного. — Думаешь, что все просчитала? Думаешь, умная самая? — Он нехорошо улыбнулся полубезумной улыбкой. — Я сделаю тест ДНК и отберу у тебя ребенка, если ты не поедешь со мной. Будешь работать, как миленькая. А то возомнила себе, что можешь так просто свалить, оставив меня и мать без бабла. Жила у нас за наш счет, будешь отвечать.
Он схватил Киру за руку и дернул на себя. Тут же произошло несколько вещей: в ногу придурка вцепилась Пулька, которой надоел этот цирк. Причем, вцепилась не сильно, предупреждающе. Я схватил его за запястье, заставив разжать пальцы. Кира со всех сил толкнула его в плечи, и он не устояв, повалился на снег.
— Кира, возьми дочь и иди домой. — Сказал я.
— Не надо, Ген. — Она повернулась ко мне. — Не стоит он того.
— Мы просто поговорим. Иди. — Кивнул на коляску.
На этот раз она меня послушалась. Едва девушка с ребенком скрылась за калиткой, я нагнулся над идиотом, которому не давала подняться Пулька, все ее держащая в зубах штанину. Сейчас я прекрасно видел, что это собака-боец. Такая не будет попусту лаять, она натренирована кидаться молча.
— Значит так, сейчас встанешь, свалишь отсюда и забудешь дорогу, понял? — Сказал тихо, так как не был уверен, что Кира зашла в дом.
— Че? — Лёнька попытался подняться. — Ты вообще кто такой? — Пулька по моему жесту отпустила чужие портки. — А-а, ты хахаль ейный. Че, не мог нормальную найти? Эта страхолюдина понадобилась? Тоже из-за денег? То-то она в старых тряпках до сих пор ходит. Или на дом глаз положил? — Он понятливо подмигнул. — Так не продаст она. Я ж ее столько обрабатывал, чтоб продавала. Ни фига, уперлась и все.
— Ну, ты и урод. — Вырвалось у меня. — Пошел отсюда, чтобы больше тебя не видел. Попробуешь с девочками встретиться или навредить, я тебе такую веселую жизнь устрою — сам повесишься. — Предупредил, не повышая голоса.
— Да че ты мне сделаешь? — Не поверил мне парень. Оно и понятно, я заметно ниже и с точки зрения большинства, угрозы не представляю. — Че, думаешь, ребенка не отберу? Мне эта баба нужна….
Договорить он не успел, потому что вновь оказался на снегу в неестественной позе. Я крепко держал его за вывернутую руку.
— Увижу — покалечу. — Предупредил еще раз, отпустив.
— Твари вы. — Взвыл парень, вскочив и попятившись от меня. — Все равно отберу ребенка. — Он развернулся и быстро пошел по дороге в сторону деревни.
Я немного постоял успокаиваясь. А я ведь действительно был готов вывернуть ему сустав так, чтобы потом ни один врач не восстановил. Пулька сидела рядом и внимательно следила за удаляющимся объектом. Собака его запомнила, теперь к дому он и близко не подойдет. А вот напакостить действительно может. По суду можно добиться отцовства, если ребенок не записан еще на кого-то. Оглянулся и посмотрел на дом. Ну, уж нет, эти девочки достойны лучшего, чем этот придурок.
Подумав, решил оставить разгребание снега на завтра, сегодня есть более важные дела. Достал телефон из кармана и набрал номер. Трубку подняли на четвертом гудке, впрочем, как и всегда.
— Пап, мне через час нужно решение суда, которое позволит мне записать на себя ребенка. — Сходу обозначил проблему.
— А выхухоля заморского тебе не нужно? — Отец был явно удивлен просьбой. — Что за дите и к чему такая спешка? И что за женщина, с которой ты живешь вместе в одном доме?
— Тебе же уже донесли все. Зачем вопросы задаешь? — Я нервно потер подбородок.
— Ну, донесли. — Сознался отец. — Теперь с тобой не разговаривать, что ли? — Он глубоко вздохнул. — Что, отец ребенка объявился?
— Объявился. Хочет через суд отцовство доказывать. Мне нужно первому успеть. — Коротко отчитался.
Отец, как ветеран одного из спецподразделений, сейчас занимал достаточно высокий пост в профильном ведомстве. И вполне мог помочь мне с этой задачей. Очень многие были должны ему. Иногда здоровье, иногда жизнь. Вот только мама до сих пор уверена, что он отсиживается исключительно в своем кабинете и ничем опасным не занимается. И это к лучшему.
— Сын, ты бы подумал. Не хочу, чтобы тебе… снова было плохо. — Заботливо сказал он. — Эта женщина…. Я не думаю, что она тебе подходит. Молодая очень. А у них сейчас у всех ветер в голове. — Попытался он учить меня.
— Ты ничего о ней не знаешь. Ее не знаешь. — Тут же вступился я. — И речь идет не о Кире. Речь идет о дочери. Мне нужно решение суда. Через час. — Настоял на своем.
— Сын, — папа был обеспокоен. — Ты же понимаешь, что с женой можно развестись, а ребенок — это навсегда?
— Понимаю. — Резко ответил. — Пап, если тебе сложно выполнить мою просьбу, то я попрошу кого-нибудь другого.
Из других со связями были только Догилевы. Марья, например. Но по понятным причинам мне бы не хотелось работать через нее.
— Ладно, сын. Через час бумага будет у дверей городского ЗАГСа. Будь добр, успей доехать. — Распорядился отец и положил трубку.
Полдела сделано. Теперь у меня есть несколько минут, чтобы убедить Киру в правильности моих действий. Только бы она была способна меня услышать. Только бы не отмахнулась от моих доводов.
В доме было тихо, поэтому я сразу отправился в комнату девочек. Дарина спала в раскрытом конверте, а Кира носилась по комнате и складывала вещи в сумку.