По ночам Москва похожа на огромный путевой разъезд. Поезда, уходящие со всех её вокзалов, поезда, подходящие к столице, протяжная перекличка их гудков заполняют как будто весь город.
Коля прислушался к этой перекличке. Было почему-то тревожно и тоскливо. Что-то в комнате мешало ему. Ах да, чужой. Чужой парень похрапывал в углу на раскладушке.
Может, не надо было пускать его? Предупредить мать? Но, собственно, о чём? Ну, проворовался парень, а теперь, наверно, по-другому будет жить — сам вчера говорил, что пойдёт работать.
Коля всё это доказывал себе, но тревожное чувство не проходило. Он прислушивался к протяжным гудкам и долго ещё не спал в эту ночь…
Прошёл день, второй, а за ним и неделя, а Никифор ещё не работал. С утра он долго валялся в кровати. Коле казалось, что Никифор выжидает его ухода. А когда Коля возвращался из школы, Никифора уже не было.
Вечером он приходил, громко стуча сапогами, ходил по комнате и рассказывал матери, что никак не может найти работу. На Колю он почти не смотрел и почти не говорил с ним. А в следующее воскресенье, когда близнецы были дома, принёс им каких-то грязных, как показалось Коле, леденцовых петухов, семечек и яблок.
Коля хотел отобрать петухов, но малыши подняли рёв, вступилась мать, и Коля, не зная, куда деться, неожиданно для самого себя пошёл к Петровым.
Его встретили просто, как старого знакомого. Марина готовила уроки, и он помог ей решить задачу. С Еленой Ивановной поговорил о своём деле, о последнем опыте. И, между прочим, осторожно спросил, правда ли, что вышедшему из заключения бывает так трудно найти работу.
Елена Ивановна спросила, почему он этим интересуется, расспросила подробно и сказала, что парень, видно, не приложил настоящих стараний. Работу найти при желании можно.
Вечером, готовя уроки, Коля услышал, как за его спиной Никифор жаловался матери:
— Все ноги протоптал… Смотрят, как на ирода…
— Бросьте глупости говорить, — не оборачиваясь, сказал Коля, — при желании работу всегда можно найти.
— Это кто же тебе сказал? — со злостью спросил Никифор. — Какой такой спицилист?
— Да, специалист, инженер с фабрики, — сердито ответил Коля.
— Может, скажешь, с какой? — протянул Никифор.
Коля ничего не ответил, но тут вступилась мать:
— Правда, Колюшка, скажи с какой, — может, там и работа найдётся.
— Да ни с какой фабрики, так болтает, со злости, воздуха ему жалко, — с вызовом сказал Никифор.
— Это вы болтаете! — вскочил Коля. — Фабрика обувная, и люди всегда нужны… только не такие, как вы!
— Посмотрим, — сказал Никифор и вышел, хлопнув дверью.
А назавтра он при Коле рассказал Клавдии Мироновне, что получил работу на обувной фабрике. Он сказал её название и адрес. Это была фабрика, на которой работала Елена Ивановна.
56. ИЗ ДНЕВНИКА МАРИНЫ
Сегодня к нам опять приходил Коля. Он говорил маме о каком-то своём племяннике, то есть не своём, а его мамы. И не хотел, чтоб я слушала.
Мама говорит:
— Разве что-нибудь случилось?
А он говорит:
— Нет, пока ничего.
А мама говорит:
— Рассказывай, Марина не будет болтать.
А он тогда говорит:
— К вам на фабрику поступил тот самый человек.
Мама его выслушала и сказала, что отдел кадров, наверно, знает и что работа помогает очень многим, даже плохим людям, но вообще хорошо, что Коля предупредил её и что она узнает теперь об этом парне.
Потом мы с Колей разговаривали, и я догадалась, что его мучит больше всего, хотя он этого и не говорил: ему тяжело, что у них в доме чужой и, наверно, нехороший человек. А отца нет.
Сегодня мы долго говорили с мамой о моём папе. Какие бы мы с ней были счастливые, если б он был жив!
И все эта война!.. Неужели она ещё когда-нибудь будет?
Нет, не может быть. У нас никто её не хочет!
57. МАЛЬЧИКИ ЗАКЛЮЧАЮТ ДОГОВОР
Лёня узнал, что у Гриненков гость, — разве могла такая новость остаться неизвестной в их маленьком дворе! Даже Шурик был осведомлён об этом. И Лёню ещё больше обидело то, что Коля не поделился с ним такой новостью.
Мало того: гость оказался человеком, о котором соседки говорили шёпотом, с опаской. Знал ли Коля об этом? Или от него скрыли? Нужно его предупредить.
Вечером Лёня зашёл к Коле, но не застал его. Гостя тоже не было. Клавдия Мироновна обрадовалась Лёне. Она была довольна этой дружбой, ей нравились Лёнины родители. Она попросила Лёню подождать. Коля пошёл к своим новым знакомым, тут где-то, недалеко. Как их фамилия? Она не знает. Она и вообще-то случайно о них узнала: Коля принёс как-то оттуда игрушки — мать этой девочки послала для её малышей.
Какой девочки? Ну, той, с которой познакомился Коля.
Час от часу не легче! Этот упрямый Колька мало того, что скрыл от него приезд подозрительного гостя, — ещё и знакомство завёл с какой-то неизвестной девчонкой… Нет, это всё надо выяснить. Приблизительный адрес Клавдия Мироновна знала, и Лёня пошёл разыскивать друга по этому приблизительному адресу.
Может быть, они встретятся по дороге. Клавдия Мироновна сказала, что Коля скоро должен вернуться.
И действительно, Лёня встретил Колю недалеко от их двора. Мальчики почти столкнулись и сразу остановились. Лёня не стал на этот раз спрашивать у Коли, где он был: всё выяснится позже. Мальчики вместе пошли домой. Поговорили о школе, о приближающихся каникулах, о последней Колиной работе. Он её закончил с помощью одного знакомого инженера. Да, между прочим, это мать одной девочки из Лёниной музыкальной школы — Марины Петровой.
И больше разговоров об этом не было. Потому что и своё удивление и недовольство Лёня решил не показывать. Кто его знает, этого Колю, — если начать его расспрашивать или критиковать, может получиться, как в прошлый раз. А ссориться Лёне больше не хотелось.
Он заговорил о другом: если Коля теперь свободен, не поможет ли он ему в одном деле, которое ему поручил Алексей Степаныч — его учитель из музыкальной школы, с которым Коля познакомился на школьном концерте. Тем более, что дело это должно получиться у Коли лучше, чем у него, Лёни.
Узнав, что за дело, Коля согласился. Действительно, тут он может помочь. Тем более, что это поручение Алексея Степаныча.
Лёня поинтересовался: у Гриненков, кажется, гость? Да, есть такой, это гость Клавдии Мироновны. Между прочим, если Лёня увидит его во дворе или на улице с какими-нибудь другими парнями, пусть незаметно приглядится, что за люди.
58. ПЕРВОЕ ЯНВАРЯ
Вот и кончился 1949 год. А у школьного года это как раз середина. Зимние каникулы.
Для школьников конец декабря — это ещё и конец второй четверти.
У Марины не всё шло гладко во второй четверти. Особенно много неприятностей и хлопот доставляла ей арифметика.
Как-то раз Оксана, поговорив со своими пионерами об успеваемости, предложила помочь Марине по арифметике. Марину это очень смутило. Она знала, как занята Оксана — и в своём девятом классе и у них в отряде. Неужели ей придётся ещё тратить время на неё, Марину? И как неловко, стыдно быть отстающей!
Марина вся вспыхнула, услышав тогда Оксанино предложение, и сказала:
— Лучше мы позанимаемся со Светланой.
Светлана сразу согласилась, но ей не пришлось долго помогать Марине.
Они позанимались у Светланы два вечера, и во второй вечер Светлана, захлопывая тетрадь, сказала:
— Знаешь что, Марина, ты всё это на себя напустила — с арифметикой. Решаешь не хуже меня.
— Да я не умею так заниматься, как ты, всем поровну! — пожаловалась Марина.
— Вот сумела же, — ответила Светлана.
Она не знала, что раза два Марине помогал ещё один человек — Николай Гриненко.
Назавтра, на дополнительных занятиях по арифметике, Марина решила все задачи, а дальше получилось как-то так, что она и не заметила, как арифметика тоже вошла в круг её привычных занятий. И для арифметики нашлось время.
Николай Николаевич стал приветливо улыбаться Марине, а тут ещё Марина узнала, что это именно он был Жениным учителем, и, может быть, поэтому, а может быть, и не потому, стала с удовольствием готовиться к его урокам.
29 декабря, когда Марина подавала матери свой табель, у неё был такой гордый и довольный вид, что Елена Ивановна засмеялась.
— Всё вижу, — сказала она, не раскрывая табеля. — Твои отметки написаны на твоём курносом носу.
— Ну вот ещё! — попробовала обидеться Марина. — Человек принёс хорошие отметки, а над ним смеются.
— А человек с хорошими отметками будет устраивать ёлку? — спросила Елена Ивановна.
— Будет! — закричала Марина и обняла мать.
31 декабря они убрали маленькую пушистую ёлку и встретили вместе Новый год.
Дома хорошо украсить маленькую ёлку. Посадить под неё потихоньку старую куклу — пусть тоже встретит Новый год. Пусть хоть раз в году порадуется.
А в школе ёлка должна быть совсем другая — огромная, пышная, нарядная и сверкающая!
Ведь там она — для всех.
У малышей ёлка будет 2 января, а у пятых и шестых классов — 1-го.
Утром они должны закончить украшение ёлки, а вечером будут танцы, маскарад. Это в первый раз. В прошлом году они считались ещё маленькими.
Марина, Галя, Мая, Люся и другие девочки из Маиного звена вместе со Светланой собрались сегодня с самого утра в старом школьном здании, Как тихо и пусто в классах! Как гулко отдаются их шаги по коридору!
Сегодня мороз, но в школе тепло, топятся печки. А на стёклах — серебряные узоры инея. Марина подышала на стекло — теперь виден дворик в снежных сугробах. Кто-то идёт в школу. Ага, мальчики.
— Девочки, мальчишки идут! Помогать! — сообщает Марина.
— Это ещё что? — возмутилась Мая. — Ведь решили, что каждое звено готовится отдельно!
— Да они, может быть, уже кончили, — говорит Марина. — А теперь нам помогут.