– Со смертельным исходом? – продолжал кричать Брендан. – В голову стреляют, когда хотят убить!
– Да тебя просто оцарапало! – урезонила его Корделия. – Едва ли ты даже ощущаешь, что тебе кое-чего недостает.
– Там чего-то недостает? Чего?
– Крошечного, малюсенького кусочка мочки.
– Кончика? Это была моя любимая часть!
– Да возьми себя в руки, Брен! – прикрикнула на брата Элеонора. – Ты даже не носишь сережки! Нам нужно что-нибудь сделать!
– Ты права, – сказал Брендан.
Боль была такой сильной, что Брендану представлялось, как его голову заполняет красный гул, но оказалось, бороться с этим сложнее, чем применять самые трудные приемы в матче по лакроссу. Он схватился за ручку и стал толкать дверь, но она не поддавалась, и только когда Элеонора с Корделией пришли к нему на помощь, дверь распахнулась, впуская воду в погреб. Дети вбежали в помещение погреба и захлопнули дверь прямо перед носом Гиллиама, тут же застучавшего в ярости по ней.
– Если вы сейчас сами выйдете, то составите Гиллиаму компанию, ае! Это будет лучшее приключение в море для каждого из вас!
– Приключение! – отозвался, крича, Брендан. – Ты отстрелил мне ухо, чувак!
– Извини, приятель, – сказал Гиллиам. – Если тебя это утешит, то в прошлом году мне снесло одну ягодицу!
– Отлично!
Туалетный столик, в котором Корделия нашла снимок Хранителей Знания, плашмя проплыл мимо. Корделия вспомнила о спичках, которые нашла в одном из ящиков, и поторопилась достать их, пока они не намокли. Затем она зажгла факелы на стенах погреба, осветив напуганные лица брата и сестры.
– Ну, вы собираетесь выходить? – продолжал беседу Гиллиам.
– Ни за что! – ответила Элеонора.
– Так и быть, – сказал Гиллиам. – Вы можете понадобиться живыми капитану Сэнгрэю, но он ничего не может поделать с тем, что происходит в пылу сражения. Сынок, я бы прикрыл твое второе ухо, раз уж ты хочешь прилично выглядеть перед тем, как отправишься кормить рыб!
Дети обменялись ошеломленными взглядами, и из-за двери послышался новый призыв Гиллиама:
– Ребята?
Всплески воды за дверью говорили о том, что Гиллиам был далеко не единственным пиратом, прибежавшим по их следу.
– Ае! – прокричали пираты и открыли огонь.
46
Спасаясь от пуль, дети бросились в мутную от крови Брендана воду. Но дверь была прочна, и ни одна пуля не смогла ее прошить насквозь. Бесчисленное множество выстрелов градом обрушились на дверь, оставляя вмятины на металле.
– Хорошо, что у этих пиратов устаревшее оружие, – заметил Брендан. – Придурки стреляют мелкими шариками из свинца в металлическую дверь. Хорошая попытка, ребята! Жаль, что Денвер Кристофф учел все исторические факты, придумав вас.
– Когда я доберусь до тебя, то откушу остатки твоего уха, – пообещал Гиллиам в ответ.
– Я тебя не боюсь, – сказал Брендан. – Как можно бояться человека с одной ягодицей и дельфином на щеке?
– Брен, перестань, – попросила Корделия. – Нам нужно найти способ выбраться отсюда, чтобы спасти Пенелопу и Уилла, помнишь?
Вся пиратская банда уставилась на щеку Гиллиама, внимательно изучая татуировку, а сам он вновь прокричал:
– А что, позвольте спросить, не так с моей татуировкой?
– Она убогая, – ответил Брендан с другой стороны двери.
Корделия начала судорожно оглядывать помещение погреба в поисках дополнительного выхода. «Мы должны вернуться к Уиллу и Пенелопе, – думала она. – Наверное, сейчас их уже доставили на пиратский корабль».
– Убогая? – прорычал Гиллиам.
– Особенно для пирата. Я ожидал что-нибудь устрашающе жестокое… может, змею, паука или даже скорпиона. Но дельфин? Это так по-детски.
– А я знаю, – злясь, отвечал Гиллиам, – что дельфин – самое подлое и жестокое создание океана! Мне говорили! Дельфин способен в одно мгновение сорвать плоть с человека!
– Ты идиот! Ты перепутал дельфина с акулой, – сказал Брендан.
Элеонора сердито прошептала брату:
– Брен! Перестать спорить! Это никак не поможет!
– Ничего я не путаю! Дельфины едят людей! Они убийцы! Хищники! – кричал Гиллиам.
Но тут он заметил, что окружающие его пираты стали переглядываться, а другие поднимали брови, что-то бормоча себе под нос.
– Чего уставился? – сказал Гиллиам одному из пиратов.
Тот откашлялся и проговорил:
– Мы собирались тебе сказать, Гиллиам.
– Что, Скурф?
– Дельфины – добрые, благородные и умные создания. Это была уловка Фенни и Кита, которые решили подшутить над тобой…
Гиллиам прервал объяснения Скурфа ударом в нос, на что тот пихнул Гиллиама в грудь – в мгновение ока между двумя пиратами завязалась настоящая драка.
Услышав, что за дверью в банде пиратов возникла потасовка, Брендан победно посмотрел на сестер.
– Видали? Все по плану.
– Никакой это не план! – ответила возмущенная Корделия. – Помоги нам найти другой выход.
Брендан вместе с сестрами стал вплавь искать запасной выход из погреба, но вскоре они услышали знакомый раскатистый голос капитана Сэнгрэя:
– Что происходит? Что за драка?
– Скурф назвал мою татуировку уловкой, капитан! – ответил Гиллиам.
– Это и есть уловка, безмозглый кретин! Меня достали ваши глуповатые идиотские шутки, полудурки! Мы должны вызывать страх в сердцах наших врагов, а из-за этой татуировки мы выглядим смешно!
– Ох, – удрученно произнес Гиллиам. – Понял, капитан. Я переделаю ее в настоящую акулу….
– Возможно, тебе не придется этого делать. Я сам удалю ее с твоей щеки. – Дети услышали, как лязгнула сабля, которую, по-видимому, выхватил капитан. – Но сейчас не время для этого! Я пробирался через этот коридор, как рыба, не для того, чтобы найти людей «Морэя» дерущимися друг с другом и тратящими пули на заколдованную дверь! Разве я не говорил вам, что этот дом зачарован?
– Ну… но… что ты хочешь, чтобы мы сделали, капитан? – спросил Гиллиам. – Этот уродец закрылся там.
– Тогда мы взорвем ее при помощи черного пороха, – сказал капитан Сэнгрэй.
Все одобрительно зашептались, кроме Гиллиама.
– Но как же он сработает, капитан? Если дверь заколдована?
– Ничто не может устоять перед черным порохом! – отрезал капитан. – Принеси его прямо сейчас, пока я не срезал твою татуировку!
Гиллиам и еще несколько пиратов поторопились выполнить приказание капитана и убежали, всплескивая воду, а дети тем временем спрятались за стойкой с бутылками вина.
– Что такое черный порох? – спросила Корделия.
– Порох для пистолетов, – ответил Брендан. – Только в большом количестве.
– Но он же не сможет подорвать дверь, верно?
Брендан не отвечал.
– Верно?
– Понятия не имею, – сказал он, сняв футболку и повязав голову, чтобы остановить кровотечение, – но, наверное, лучше бы нам не узнавать этого, оставаясь здесь.
– Мелкие букашки! Я вас слышу! – крикнул капитан Сэнгрэй. – Пока ваш терпящий крушение дом интересен мне и команде, надеюсь, вы охраняете что-то по-настоящему ценное, – за дверью раздался визгливый смех, заставивший детей вздрогнуть.
– Эй, капитан, – отозвался Брендан. – Твой смех еще более девчоночий, чем татуировка Гиллиама!
– Девчоночий? – повторил капитан.
– Ага, – продолжал Брендан. – Парню с дельфином и тебе следует открывать маникюрный салон.
– Брендан, – прошептала Корделия, – хватит.
– Сынок, – с яростью отвечал капитан Сэнгрэй, – ты знаком с живосечением человека?
– Нет…
– О, нет! – отозвалась Элеонора. – Брен, это то, о чем я рассказывала. Его…
– Когда я сломаю эту дверь, я разрежу тебя на кусочки. Я собираюсь использовать пилу для костей и буду делать это много часов и дней просто затем, чтобы слышать твой девчоночий голос предсмертной агонии.
– По крайней мере, если он угрожает нам, значит Уилл с Пенелопой в безопасности, – сказала Элеонора.
– А что, если он их уже убил? – встревоженно спросила Корделия. – Нам нужно найти другой выход отсюда!
– Сюда! – позвала Элеонора и поплыла за стойку с бутылками.
Брендан и Корделия последовали за сестрой, но все, что они могли видеть перед собой, это три кирпичные стены, покрытые поблекшими от времени гобеленами, на которых изображались сцены виноделия. На одном была полуодетая полная женщина, давящая виноградные гроздья босыми ногами, на другом – завернутые в тоги мужчины, пьющие вино из бочек…
– Но где может быть выход? – спросил Брендан.
– Я не знаю где, но точно здесь, – ответила Нелл. – Должен быть. Прощупайте кирпичи и стену, закрытую коврами, может, там?
Нижнюю часть гобеленов омывала соленая вода, поэтому их было легко отодвинуть и взглянуть на стену, но там ничего не оказалось.
– Поторапливайтесь, пока вода не поднялась слишком высоко, – приказывал за дверью капитан Сэнгрэй.
Копошась и чертыхаясь, пираты прижали к двери что-то большое и деревянное.
– Они собираются взорвать дверь! – закричала Корделия.
До их слуха доносилось шипение горящего фитиля и шлепание по воде бегущих прочь от винного погреба пиратов.
– Мы пропали! – в отчаянии произнес Брендан. – Что же нам делать?
«Спокойно, – думала Элеонора. – Вот что нам нужно делать. Успокоиться, не паниковать. Думать».
Элеонора понимала, что мысли, которые сейчас вертелись в ее голове, были правильными. Но все-таки чего-то не хватало. Ей казалось, что шипение фитиля становится все громче и громче, она подняла голову и заметила на одной стене небольшое углубление, оставленное в кирпичной кладке. Оно было похоже на одно из тех, что она видела в библиотеке, по ним перемещались лестницы от одного шкафа к другому. Углубление начиналось у винной стойки и уходило к гобелену, изображавшему громадную виноградную лозу…
Элеонора ухватила край гобелена и рванула его вниз. На высоте трех футов от уровня воды рядом с углублением в стене располагалась небольшая металлическая дверца.
Дверца кухонного лифта.
– Ребята! Смотрите! Я знала, что здесь что-то есть! Отсюда Кристофф переправлял бутыли из погреба наверх в кухню! Раньше здесь была лестница, видите, но сейчас ее нет…