[9], когда ты вернешься, — сказала Барбара.
У нее было тревожно на душе. Она с самого начала не была в восторге от его плана, но выхода не было, да и до вчерашнего дня погодные условия становились все лучше. Однако теперь они вновь стали угрожающими, и Барбару охватывал страх, когда она думала о долгом дне, который ей предстояло пережить. Сама Барбара была защищена и находилась в безопасности, в теплом доме, а Ральф отправлялся в снежную пустыню, рассчитывая только на свою способность к ориентированию. Он, городской человек, едва ли могущий обращаться с компасом, даже если б он у него был.
Все-таки, утверждал Ральф, у него есть примерное («Что значит примерное в этом случае?» — спрашивала себя Барбара) представление, в каком направлении располагается главная улица. Если он до нее доберется, то все будет в порядке. Во-первых, она, по словам Синтии Мур, была расчищена, и, возможно, даже проедет какой-нибудь автомобиль, который его подвезет. А кроме того, тогда было бы не так важно, в каком направлении он будет двигаться, даже если не окажется непосредственно в Дейл-Ли. Вдоль дороги было множество деревень; в худшем случае ему придется немного пройти пешком. Правда…
— Обратный путь будет непростым, — сказала Барбара озабоченно.
Все время в гору, по снегу высотой в метр. И здесь уже речь будет идти не о том, чтобы попасть на улицу, на которую почти неизбежно наткнешься. На обратном пути он должен будет найти Уэстхилл — одиноко стоящий дом…
— Справлюсь, — сказал Ральф.
— Обещай мне одно, — попросила Барбара. — Если доберешься до деревни, когда уже начнет смеркаться, то, ради всего святого, не возвращайся сегодня! Ты наверняка сможешь переночевать где-нибудь там. До утра я не умру с голоду; и в любом случае это будет разумнее, если ты отправишься назад при дневном свете.
— Обещаю, — сказал Ральф.
Он убедился в том, что его рюкзак удобно пристроен на спине. Он был нужен ему для покупок; а пока в нем лежали только портмоне, карманный фонарик и термос с горячим чаем.
— Попробуй где-нибудь раздобыть чаю на обратную дорогу, — сказала Барбара.
Она казалась самой себе заботливой матерью, провожающей своего ребенка в школу и дающей ему тысячу указаний. Ральф не был ребенком. Но и отправлялся он не в школу. Это было испытанием на выносливость для мужчины, который являлся великолепным адвокатом, но посредственным спортсменом и таким же лыжником, который никогда не тренировал выносливость и не отличался блестящей физической формой.
Ральф поцеловал ее в щеку холодными губами. Барбара смотрела ему вслед, наблюдая, как беспомощно и неуклюже передвигается он на своих лыжах — точнее, с трудом преодолевает горы снега. Это не было красивой легкой ездой в зимний отпуск. Его долговязая фигура постепенно исчезла в тумане и сумраке дня.
Когда Барбара уже не могла различить его силуэт, она повернулась и пошла в дом, который приветливо встретил ее.
Тепло приходило в дом очень медленно. В отопительных трубах все время что-то булькало и громыхало. Барбара опять приготовила себе кофе и села в гостиной, прислонившись спиной к радиатору. Все еще в халате, она ощущала лень и расслабленность, которые вытеснили все мысли об опасностях, поджидавших Ральфа. Она пила горячий кофе маленькими глотками. Тепло струилось по всему ее телу, как мощный животворящий поток. Закрыв глаза, Барбара увидела перед собой Ральфа — тот, уже вернувшись, распаковывает на кухонном столе рюкзак… Интересно, что там?
Они будут вместе стоять в теплой кухне и готовить вкусную еду, а потом накроют в столовой стол белой скатертью и поставят дорогую фарфоровую посуду, и, может быть, зажгут камин; теперь тот будет создавать уют, а не являться единственным источником тепла, возле которого они могли немного согреться, как это делают замерзшие кошки. Может быть, Ральф даже привезет бутылку вина. Они будут есть, пока…
Желудок громко заурчал. Мысль о еде опять вызвала у Барбары болезненные спазмы. Барбара открыла глаза. Еще пара минут, и у нее изо рта закапала бы слюна, как у собаки. До вечера ей надо как-то отвлечься.
Всего одиннадцать часов. За окном мрачно. Низкие серые облака погрузили ландшафт в рассеянный, светопоглощающий туман. И они обещали снег, большое количество снега.
«Об этом я сейчас не должна думать, — приказала себе Барбара, — пока еще снег не идет!»
Она пошла наверх в ванную и пустила горячую воду, потом покопалась в шкафчике над раковиной и обнаружила старомодный, с корковой пробкой флакон, в котором была соль для ванны с розмарином. Насыпала соль в ванну, с удовольствием наблюдая за тем, как постепенно образуется пена. После всех проблем прошлой недели эта ванна, этот великолепный запах показались ей неслыханной роскошью.
Погрузившись в воду, Барбара глубоко и с наслаждением вдохнула полной грудью распространявшийся аромат. Благо таких непредвиденных, проблематичных ситуаций, как та, в которую они попали, заключается в новом отношении, которое ты начинаешь испытывать — по крайней мере, на короткое время — к совершенно банальным вещам. Раньше горячая ванна была для нее обычной повседневной процедурой. Без этого злоключения, когда они оказались занесенными в Северной Англии, она никогда не испытала бы этого чувства настоящего счастья — насладиться горячей ванной.
С закрытыми глазами и совершенно расслабленная, Барбара оставалась лежать в ванне, пока вода не начала остывать. Вытираясь, она рассмотрела себя в зеркале — и пришла в восторг, когда увидела, как отчетливо выступают у нее тазовые кости, как ввалился ее живот. Как большинство людей, которые когда-то страдали от излишнего веса, она необычайно обрадовалась своей стройности. Ее пресс снова был жестким и крепким.
— Очень хорошо, — удовлетворенно сказала она себе.
Затем Барбара вымыла голову и высушила ее феном. Наконец она опять почувствовала себя чистой и ухоженной. В доме уже было достаточно тепло, и ей не нужно было надевать на себя несколько слоев одежды, только чтобы не дрожать от холода. Она влезла в черные леггинсы и пуловер и побежала вниз по лестнице. Было уже около часа. Когда Барбара вошла в гостиную, она увидела, что пошел снег.
Все это время она ничего не замечала, и сейчас это стало для нее ударом. Правда, хлопья не были большими и плотными, а напоминали скорее легкую морось, но это было только начало. Ситуация могла ухудшиться.
— О проклятье, — пробормотала Барбара.
Она побежала к телефону. На блокноте, лежавшем рядом, был нацарапан номер телефона Синтии Мур, который Ральф записал накануне вечером. Барбара набрала номер и стала ждать. Расслабленность, которую она ощутила после ванны, исчезла. От нервозности у нее пощипывало в руках и в ногах.
— Да? — отозвалась Синтия запыхавшимся голосом.
— Синтия? Это Барбара. С фермы Уэстхилл, вы, наверное, помните…
— Конечно. Добрый день, Барбара! Как у вас дела?
— Честно говоря, не очень хорошо. Я беспокоюсь за своего мужа. Он у вас не появлялся?
— Все-таки поехал? — Синтия, похоже, была удивлена. — Я имею в виду, что вчера вечером я сама ему это посоветовала, но сегодня… Сейчас опять пошел снег!
Барбара думала, что у нее остановится сердце.
— Его невозможно было переубедить, — сказала она. — И теперь я очень волнуюсь.
— Вам не надо волноваться, — сказала Синтия. Она вновь обрела свою прежнюю бодрость. — До нас он доберется в любом случае. А там я предложу ему свою гостевую комнату, и он сможет тут переночевать, а утром отправиться в обратный путь. Вы продержитесь еще одну ночь без продуктов?
— Конечно. Это не имеет значения. Я только боюсь, чтобы ничего не случилось.
— Все будет нормально. Я позабочусь об этом.
— Знаете, — сказала Барбара, — проблема в том, что я не уверена, что он заедет к вам. Он хотел попытаться добраться до дороги на Аскригг, а там пробиваться до следующего пункта — если не найдет Дейл-Ли. Он мог бы остановиться и в Аскригге, или…
— …или в Ньюбиггинге, или в Вудхолле. Тем не менее в те немногие магазины, в которые он может зайти, я могу позвонить. Я знаю там людей. Скажу им, чтобы они его не отпускали.
После разговора с Синтией Барбара почувствовала облегчение, но все равно не успокоилась. Она знала Ральфа. Его может свести с ума мысль о том, что она здесь одна и голодает. Он ни за что на свете не согласился бы где-то переночевать, вместо того чтобы вернуться к ней.
Барбара знала, что эти размышления ни к чему не приведут. Она должна была чем-то заняться. Если все время будет смотреть в окно и считать снежные хлопья, то сойдет с ума.
В конце концов Барбара поднялась наверх, в спальню, и взяла пачку оставшихся листов. Сегодня она дочитает историю Фрэнсис до конца. И твердо будет верить в то, что с Ральфом за это время ничего не случится.
Барбара села в столовой, так как за большим столом было удобнее всего читать. Немного полистала записи, пропустила период после смерти Чарльза Грея, потом вступление в войну США в декабре 1941 года после нападения Японии на Перл-Харбор, суровую зиму…
Она начала с 1942 года.
Январь — апрель 1942 года
В январе 1942 года исчез Джордж. Исчез в прямом смысле: неожиданно его просто не оказалось дома.
Фрэнсис не была у него три недели подряд, так как выпало очень много снега и ехать на машине было рискованно. К счастью, она, следуя инстинкту, перед самым Рождеством привезла ему много продуктов, так что Джордж мог вполне обходиться ими в течение долгого времени. Тем не менее у Фрэнсис все время возникало нехорошее чувство. Когда в середине января дороги расчистили, она немедленно собралась в путь, хотя этот день и не был привычным воскресеньем.
Коттедж был пуст. Сначала Фрэнсис подумала, что это неудивительно, так как Джордж, разумеется, не ждал ее среди недели и, наверное, отправился на прогулку. Но потом ей бросились в глаза две странные вещи: Джордж всегда содержал свое жилище в чистоте, но сейчас вся мебель была покрыта пылью, а в углах висела паутина. В кладовой было полно продуктов, которые Фрэнсис привезла ему еще в декабре. Масляные краски высохли; похоже, что к ним никто не притрагивался уже несколько недель. Его картины — Джордж их постоянно зарисовывал, иначе не хватило бы места для его произведений — небрежно лежали, сложенные стопкой, возле кухонной двери. На Фрэнсис смотрели привычные перекрученные гримасы; по полотну извивались краски, напоминавшие о чистилище. Многочисленные кисточки, которые Джордж обычно тщательно промывал скипидаром, на сей раз лежали измазанные красками; они засохли и пришли в негодность. Все указывало на то, что Джордж, покидая дом, не собирался возвращаться. Но куда он мог отправиться?