— Я же сказал: не сейчас!
Чарли сдавленным голосом пробормотал:
— Прости.
Лукас поджидал их всего в нескольких ярдах. Но стоял, отвернувшись, наблюдал за другим выходом и пока что их не видел. Август выжидал, не зная, как поступить лучше: атаковать или спрятаться? За спиной послышался топот ног, люди сбегали по ступенькам. Еще несколько секунд промедления — и головорезы из «Черных Фем» набросятся на них. Они в ловушке.
Август уже было собрался напасть на Лукаса сзади, но передумал. Обстановка резко менялась. На улице полно людей. Он никогда не видел ничего подобного. Люди вылезали из своих машин. Выбегали из каждой двери здания. Поскольку энергетический коллапс затронул весь Манхэттен, никто не хотел оставаться здесь дотемна. У каждого на уме было одно — добраться до дома, причем как можно быстрее, прямо сейчас, до наступления темноты, до того как ситуация окончательно выйдет из-под контроля. В этом хаосе вполне можно затеряться, Лукас не заметит их в толпе людей. Медлить нельзя.
Впрочем, Август избрал несколько другую тактику. Выскочил из двери на улицу, Чарли и Кливленд держались у него за спиной. Они метнулись вправо, в противоположном направлении от Лукаса, все остальные люди бежали в другую сторону, и Лукас высматривал их там. Они напоминали косяк рыбы, путешествующий в реке. Август выставил перед собой Кливленда, точно щит, и волок за собой Чарли. Он чувствовал себя средневековым воином, идущим на штурм неприступной крепости. И его план — сколь бы ни казался безумным — сработал. Август обернулся и увидел, как убийцы-наемники выбегают из библиотеки, и поспешил присоединиться к толпе ньюйоркцев, валом валивших из здания.
— Куда мы теперь? — спросил Чарли.
— Пока не знаю, — ответил Август.
Они перебежали на другую сторону улицы, остановились возле кофейни, примерно в квартале от библиотеки. В дверях стоял высокий и толстый мужчина в зеленом фартуке.
— Мы можем войти? — спросил его Август и выставил вперед Чарли, явно напрашиваясь на сочувствие.
— Ей-богу, не знаю… сами видите, что творится, — ответил гигант, удрученно качая головой.
Чарли скроил особую просительную улыбочку, обычно она действовала безотказно, когда он выдвигал самые невероятные пожелания.
— Наличные у вас есть? — осведомился мужчина в фартуке.
— Да, — ответил Август. Глянул через плечо и увидел, как наемники внимательно осматривают толпу. Не пройдет и минуты, как они их заметят. — Так можно? Очень вас прошу!
— Ладно, — сказал гигант, — так и быть, входите. А вот старика не пущу.
— Прошу прощения? — изумился Кливленд.
— Да пошутил я, пошутил, — проворчал хозяин заведения и распахнул перед ними дверь. — Только ведите себя прилично.
— Будьте уверены, мы вполне приличные клиенты, — сказал Кливленд. — Но если вдруг увидите парня в длинном кожаном пальто и с лицом дегенерата, на порог не пускайте.
— Ладно, — откликнулся мужчина. — Уж я-то сумею дать ему отпор.
— Славный человек! — воскликнул Кливленд и дружески похлопал гиганта по плечу.
И вот Август, Чарли и Кливленд вошли в кофейню, где было на удивление безлюдно. Девушка за кассовым аппаратом сообщила, что декофеинизированные напитки у них кончились, эспрессо приготовить невозможно, но вот если они закажут по чашечке черного растворимого кофе, то получат его бесплатно. Заведение угощает.
— Давайте три, — сказал Август и нервно оглянулся на дверь. И вот они уселись за столик в углу.
— Кофе? — спросил Чарли и брезгливо сморщил носик.
— Надо же когда-то начинать. Клади побольше сахара, и будет очень даже ничего.
Чарли сгреб целую пригоршню белых пакетиков, что лежали на блюде на барной стойке, и вернулся к столу.
— А не пора ли нам сматываться отсюда? — спросил он и принялся сыпать сахар в кофе.
— Надо затаиться хотя бы на несколько минут. Одна надежда, что Лукас и его парни вскоре уйдут, дадут нам шанс выбраться отсюда. — Август взглянул на отца. — Что-то не так?
— Не нравится мне вся эта история.
— Сам заварил эту кашу.
— Так нехорошо говорить, пап.
— Понимаю, что не очень хорошо. Но еще мальчишкой, когда лет мне было меньше, чем тебе сейчас, приходилось расхлебывать ошибки твоего дорогого дедушки.
— Август, прекрати! Мальчику ни к чему знать о наших проблемах.
— Но разве ты сам всегда не выступал за открытость и честность в отношениях?
— Это ты нечестен! После того как скончалась твоя мать, я пытался воспитывать тебя и работал дни напролет. Задача практически невыполнимая.
— Ага, особенно если учесть, что ты выезжал из страны чуть ли не каждую неделю, — заметил Август.
— Знакомая история, — пробормотал Чарли.
Август погрозил ему пальцем.
— Э-э, нет. Моя ситуация совсем другая. Ты живешь с мамой и бабушкой Роуз… с людьми, которые действительно о тебе заботятся. А твой дед нанимал присматривать за мной любого встречного, уверен, среди этих людей попадались даже беглые уголовники.
— Круто!
— Нет, совсем не круто. Очень даже печально.
Кливленд откашлялся.
— Могу ли я внести предложение? — осведомился он. Сколь ни занимательна эта беседа, думаю, самое время сосредоточиться на решении другой насущной проблемы.
С этими словами он выложил на стол «Евангелие от Генриха Льва».
— Ты прав, — сказал Август. — Только сначала расскажи нам, как это тебя угораздило вляпаться в эту заваруху. Но только быстро. Если Лукас появится снова, будет не до разговоров.
— Хорошо, — согласился Кливленд. — Чуть ранее я рассказал о своей связи с «Черными Фемами». Уехав из Лондона, не слышал о них лет двадцать пять. Ну и решил, что братство или распалось, или же забыло обо мне и о том отношении, что я имел к смерти Бартоломью и «Евангелию от Генриха Льва».
— Но ты ошибался, — вставил Август.
— Да… я ошибался, — кивнул Кливленд. — Просто члены «Черных Фем» терпеливо ждали своего часа, чтобы возникнуть снова. Я жил в Берлине. Там у меня был маленький книжный магазин, и я покупал и продавал книги через Интернет.
— Через Интернет? Ты?
— Просто нанял красивую и умную молодую женщину, которая плавала в Интернете, как рыба в воде.
— Женщину? Так, значит, замешан не ты один? Двое?..
Кливленд рассмеялся.
— Нет. Ничего подобного, ты не думай. Я был ей все равно что отец. Вот почему так невыносимо печально было, когда… — Тут он осекся и умолк.
— Что произошло? — спросил Август, уже подозревая, каким будет ответ.
— Я начал получать письма с угрозами. И везде они требовали встречи. «Свяжись с нами или…», ну, ты понимаешь, всякая там ерунда. Если честно, я даже поначалу думал, что меня достает какой-то покупатель, считает, что я его обманул. Ну и не обращал на эти письма внимания. Вплоть до того дня, пока не исчезла Ивонн.
— Ивонн? Ее так звали?
— Да.
— Они ее убили? — шепотом спросил Август.
— Боюсь, что да, — ответил отец. Судя по всему, он до сих пор испытывал боль при этих воспоминаниях. — Обычно «Черные Фемы» оставляют ключи, некие материальные намеки, что они причастны к тому или другому делу. Они не оставили. И вот я связался с ними и спросил о судьбе Ивонн. Из страха, что затем они доберутся до кого-то из моих близких.
Он выразительно покосился на Августа.
— Ценю тот факт, что ты тревожился обо мне. Не хотел, чтобы меня убили. Очень трогательно, ничего не скажешь. Но незачем было связываться с ними с самого начала, — сказал Август. — Чего они хотели?
— Чтобы я пошел в библиотеку имени Герцога Августа, что в Вольфенбуттеле, и провел для них одно исследование. Частное исследование. По «Евангелию от Генриха Льва».
— И ты пошел.
— А разве у меня был выбор? В обмен на эти услуги они обещали заплатить кругленькую сумму и оставить моих родных и близких в покое.
— А затем, судя по всему, нарушили свое обещание.
— Да, но лишь по той причине, что я первым нарушил свое, — ответил Кливленд. — Погрузившись в историю «Евангелия от Генриха Льва», я откопал информацию, которой ни за что не стал бы делиться с ними.
Глава семнадцатая
Август понимал, что слишком долго в кафе засиживаться нельзя, но сперва хотел узнать побольше о тайнах, с которыми столкнулся отец.
— И что же ты там откопал?
— Нечто, что на века избавило бы человечество от «Черных Фем». — Кливленд нежно похлопал ладонью по старинной книге, занимавшей большую часть столика. Словно вспомнил, сколько долгих часов просидел за изучением этих страниц. — Сам текст взят из четырех библейских Евангелий — от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна. А вот в иллюстрациях рассказывается совсем другая история.
Он открыл обложку и начал бережно переворачивать пергаментные страницы, пока не дошел до искусной цветной миниатюры.
— И какую же историю рассказывает эта картинка? — спросил Чарли, указывая на разноцветную иллюстрацию.
— Это так называемая миниатюра «посвящения», — пояснил внуку Кливленд. — Видишь, изображение делится на две половины, верхнюю и нижнюю. Вверху сидит Дева Мария, держит на коленях младенца Иисуса.
Август внимательно изучал иллюстрации. Дева Мария восседала на золотом троне. На ней было рубиново-красное одеяние, голова покрыта сапфирово-синей столой. Руки раскинуты, благословляет или принимает благословение. Младенец Иисус сидит у нее на коленях, изображение его вписано в круг, и хотя размеры соответствуют младенческим, лицо взрослое, преисполнено мудрости. Эти две фигуры окружены орнаментом в золотых и темно-красных тонах, что вполне типично для подобных изображений.
— Справа от Девы находится Иоанн Креститель, сжимает в руке пальмовую ветвь. А по другую сторону — апостол Варфоломей, и в руках у него крест. — Кливленд пожал плечами. — Все это вполне нормально и традиционно. А вот нижняя часть выходит за рамки традиций.
И он указал на нижнюю часть рисунка, где были изображены четыре фигуры.
— Вот этот, крайний слева, — Генрих Лев. Имел смелость вставить свое изображение в эту сцену, что свидетельствует о его невероятно завышенном эго. В левой руке держит книгу, ту самую, которую мы сейчас разглядываем, а святой покровитель кафе