– Да, Имоджин, – беспощадно прошипела Шарт. – Или будешь записывать, или уходи.
Имоджин грызла бусы, не зная, как быть.
Джулиан Эддимен засмеялся:
– Пусть идет. Присутствие неверующего может все погубить.
– Я останусь и буду писать, – мятежно возразила Имоджин. Именно на это и рассчитывал Джулиан Эддимен – Салли видела по его лицу.
– Не понимаю, как ты мог мне нравиться! – сказала она Джулиану, и Оливер снова зарычал.
– Успокойся, – сказал Нед Оливеру. – Что нам делать, Джулиан?
– Все садятся в круг и кладут палец на край стакана, – тут же ответила Шарт. – Через некоторое время он должен задвигаться. Мы задаем вопросы, а он по буквам отвечает.
– Да ладно! – сказал Говард. – Я тоже неверующий, затесавшийся в вашу компанию. А свет будем выключать?
– Дурак! Как мы тогда буквы разглядим? – поинтересовалась Фенелла.
Салли зависла над столом, над пятью склоненными макушками и пятью руками, звездообразно вытянутыми к центру, с пальцами на стакане. Самое время всех хорошенько напугать. Первым делом надо вогнать Шарт куда следует, подумала она, посмотрев на Имоджин, которая села поодаль от стола, склонившись над блокнотом. Салли медленно и даже с опаской снизилась к пальцам на стакане.
– А что будет, если сейчас зайдут ваши родители? – засмеялся Джулиан Эддимен.
Все руки тут же напряглись. Даже если бы у Салли хватило сил сдвинуть стакан, преодолев сопротивление пяти застывших рук, ей не удалось бы подобраться к ним. Страх затрещал в жизненном поле вокруг пальцев. Это было как удар током. Салли пискнула и отскочила. От рокочущего рычания Оливера буквы на столе задрожали.
– На самом деле они никогда не приходят, – сказала Имоджин, сидевшая вне круга.
– Чепуха, – сказала Салли. – Приходят, конечно. Поделом вам, если они придут именно сейчас!
– Да успокойтесь вы, – сказала Шарт. Лицо у нее по-прежнему было жесткое и сияющее от пылких чувств к Джулиану Эддимену. – Если мы все не расслабимся, ничего не получится. Посидите тихо. Кто-нибудь, расскажите анекдот или что-нибудь занятное.
– Призрак комода, – вдруг сказал Нед Дженкинс. – Когда я был маленький, мне рассказывали такую страшилку про привидение: как дети приходят в заброшенный дом, и видят там деньги на столе, и хотят взять, а привидение им и говорит: «Я страшный призрак Эйбл-Мейбл, не смейте трогать мою мебель!» Я думал, что это призрак комода.
Все озадаченно замолчали. Салли робко снизилась. Теперь до стакана среди пальцев вполне можно было дотронуться. Салли сделала пробный рывок. Ее рука – то есть то, что было у нее вместо руки, – опустилась в стакан между пятью потрескивающими живыми пальцами. Как будто в центр горелки на газовой плите. Только эту газовую горелку крепко держали пять оцепенелых рук, и сдвинуть ее было невозможно.
– Что-то я не понял, о чем ты, – сказал Говард Дженкинсу.
– Ну, я думал, это был призрак мебели, – смущенно пояснил Нед.
– Правда? Тогда я расскажу вам кое-что по-настоящему занятное, – сказал Говард. – Вам ведь известно, что я гордый владелец металлоискателя? Обычно я проверяю им места для пикников в низинах, и вы себе не представляете, сколько денег там теряют. Так вот, сегодня в обед Грир попросил у меня металлоискатель – просто развлечься – и пошуровал им в роще за спортивным полем. А металлоискатель как заверещит! Судя по всему, там в земле просто залежи металла.
Салли почувствовала, как стакан мягко съезжает вбок вместе с ней.
– Помогите! Здесь призрак! – закричала она и едва не выскочила из стакана.
Потом она сообразила, что просто мышцы на самой длинной руке незаметно заработали. Палец Джулиана Эддимена потрескивал чуть сильнее прочих, и этот палец тихонько сдвигал стакан в сторону.
– Прекрати! – Салли нажала на палец.
Ей удалось уравновесить усилия Джулиана, и стакан неуверенно застыл. Улыбка, искривлявшая алые губы Джулиана Эддимена, погасла и сменилась изумленной гримасой.
– Двигается, – прошептал Нед.
– Не подавай виду, что заметил! – одернула его Фенелла. – Что ты там рассказывал, Уилл?
Говард не сводил со стакана круглых глаз, но продолжал:
– Ну, Грир сообразил, что нашел что-то большое, но он же идиот, поэтому не стал ничего сам раскапывать и даже мне не сказал. Нет. Взял и доложил Самому. А Сам помчался туда вечером со всеми нами и сказал, что мы, возможно, нашли клад с римскими монетами.
– Ага, поняла, как это делается! – сказала Салли. – Надо навалиться против движения пальцев. На это жужжащее поле вокруг них удобно налегать. Ну держитесь!
Она потащила стакан в сторону буквы Ш, поскольку решила начать с Шарт.
– И что, правда римский клад? – едва дыша, спросила Шарт, когда стакан пошевелился.
– Нет, – рассеянно отозвался Говард, завороженный стаканом. – То есть я не знаю. Сам забыл взять с собой лопату – копать было нечем.
– Точно двигается, – сказал Нед.
И верно. Салли навалилась на стакан со всей силы. И все равно он только еле заметно полз.
– Вот теперь пора спрашивать, – проговорил Джулиан Эддимен. Глаза у него горели от восторга и волнения – синие-синие и такие сияющие, что становилось не по себе. Он громко и раздельно проговорил: – Есть тут кто-нибудь? Если да, покажи букву «Д».
– А если нет – Н, – пробормотал Нед.
– Как вам угодно, – сказала Салли.
Посмотрела через несуществующее плечо и нашла Д. Пришлось налечь изо всех сил. Пять рук не были готовы уступать. Но потом все-таки расслабились – и стакан помчался по столу.
– Е, – сказал Джулиан Эддимен. – Ты там записываешь, Имоджин? По-моему, можно считать, что это «да». Пиши: «Запрос Д». А ведь работает! – Он снова заговорил громко и раздельно: – Скажи, пожалуйста, как тебя зовут?
– Ну раз ты настаиваешь, – сказала Салли. – Эх, плохо я знаю алфавит! – Она заозиралась в поисках С.
– Остановился! – Фенелла была глубоко разочарована.
– Тсс! – зашипели все.
Само собой, С была в круге почти напротив Д. Салли потащила стакан прямиком туда, но по пути он попал на влажное пятно на том месте, где Шарт вытирала стол, и крутанулся в сторону.
– М, – сказал Джулиан Эддимен. – Следующую букву, пожалуйста, – громко добавил он.
– Делаю что могу! – разозлилась Салли. – Между прочим, это трудно! Вот тебе! – Руки стали податливее. Она ринулась в начало алфавита. И замерла. – Как пишется мое имя? Точно, теперь А. Вот она.
– А, – подтвердил Джулиан Эддимен. – Теперь следующую букву, пожалуйста.
В том, что произошло после этого, никто не был виноват. Просто всех охватило бешеное возбуждение, и саму Салли в том числе. Она научилась общаться! Это было самое лучшее за весь день. Когда она толкала стакан, руки поддавались быстро и охотно – слишком охотно. Она нацелилась на Л. Промахнулась – попала на К. Ничего, в «Салли» две Л. Вот зараза! Они слишком сильно налегли, и она опять отъехала в начало алфавита.
– Ну-ка обратно! Опять мимо! Сюда, сюда и сюда! – Обессиленная, Салли вырвала несуществующую руку из круга пальцев и взмыла под потолок. – Ух, ну и намучилась!
Пятеро за столом сняли пальцы со стакана и принялись растирать затекшие локти: они устали не меньше Салли.
– Имоджин, прочитай, пожалуйста, что получилось. – Джулиан Эддимен был в недоумении.
Голос у Имоджин дрогнул.
– М-А-К-А-Р-О-Н-А, – проговорила она. Прыснула и закрыла лицо блокнотом.
– Призрак по имени Спагетти, – съязвила Фенелла.
– Попроси его еще раз представиться! – потребовал Нед.
– Да, давай! – Волнение Неда передалось и Говарду. Салли прямо чувствовала, как от них исходит волна тревоги. Валит вверх, будто дым от костра.
– Зачем? – спросила Шарт. – Ладно, можно, только, похоже, все замерло.
Она подвигала стакан пальцем и едва не опрокинула.
– Давайте попытаемся – может, он вернется, – предложил Нед. – Если не хотите, мы с Говардом попробуем сами.
Нед Дженкинс и Уилл Говард переглянулись. И разом положили пальцы обратно на стакан.
– Что вы так всполошились? – спросил Джулиан Эддимен. – У нас призрак с нестандартным чувством юмора, только и всего.
Шарт с Фенеллой тоже положили пальцы на стакан. Джулиан Эддимен со вздохом последовал их примеру, театрально взмахнув рукой.
– Ну вот. – И он громко добавил: – Повтори, пожалуйста, как тебя зовут.
– Великолепно! – сказала Салли. – Хотите, чтобы я взвыла со скуки? Но другого способа поговорить с вами у меня нет, так что придется послушаться.
Она снова спустилась к столу и сунула несуществующий кулак в мягкое тепло газовой горелки из пальцев.
– Ах! – сказал Джулиан Эддимен, и глаза его вспыхнули от восторженного смеха.
А вот Нед и Уилл были совершенно серьезны. Глаза их испуганно мерцали каждый раз, когда стакан подъезжал к очередной букве. На этот раз было легче. Салли уже выучила, где какие буквы. Остальные были готовы к тому, что стакан может задвигаться, – волнение немного утихло и больше не мешало. Салли почти без труда составила по буквам: «С-А-Л-Л-И».
– Так я и думал! – сказал Нед, а Шарт выпалила:
– Не может быть! Это, наверное, какая-нибудь другая Салли.
– Вашу Салли вся школа зовет Макароной, – заметил Говард. – Потому что белая ворона.
– Да говорю я вам, не может быть! – с нажимом проговорила Шарт. – Наша Салли жива-здорова! Просто она сейчас в гостях у Одри Чемберс, там, на холме.
Для Салли это была новость. Она посмотрела на Шарт – проверить, правду ли она говорит. Похоже, да. Шарт не умела врать. Потом Салли посмотрела на Фенеллу – как раз когда Фенелла сказала:
– Только никому не говорите. Это тоже часть Плана.
Фенелла врать умела. Определить, правда это или нет, было невозможно. Салли посмотрела на Имоджин – та добавила:
– Мы надеемся, что родители решат, что ее убили или похитили, – то есть если они вообще заметят, что ее нет.