торых она будет ходить через семь лет.
Бледный Нед Дженкинс поднял голову:
– По-моему, призрак вернулся.
Фенелла вскинулась, чтобы возразить, но ответила не сразу.
– Да, так и есть. Он снова здесь. Я чувствую.
Тут Имоджин закатила истерику. Отпрянула от стола, тряся руками, будто они были мокрые:
– Что нам делать? Кто-нибудь, сделайте что-нибудь! Я не собираюсь всю жизнь жить рядом с призраком! Я против!
– Замолчи, Имоджин! – велела Шарт. – Этот призрак попал в беду. Конечно мы что-нибудь сделаем, особенно если учесть, что это, очевидно, призрак одной из нас.
– Или он так думает, – уточнил Говард. – Что же нам делать?
– А что мы можем? – Имоджин дико затрясла руками. – Даже экзорцизм не помог!
– Это было религиозное как я не знаю что, – угрюмо проговорила Фенелла. – А мы совсем не религиозные – вот у нас ничего и не вышло.
– Тогда у кого-нибудь есть какие-нибудь нерелигиозные идеи? – спросил Говард.
В наступившей тишине Нед Дженкинс прошептал, будто надеялся, что никто не услышит:
– Я могу попробовать написать еще что-нибудь.
– Давай, – сказала Шарт. – Только… – Она осеклась. Поглядела в потолок, и глаза ее слегка округлились. – Погодите, – сказала она. И вдруг сорвалась с места и умчалась в гостиную.
Под ногами у нее захрустели кукурузные хлопья. Что-то посыпалось. Послышались глухие удары и пронзительный звон. Потом Шарт так же внезапно вернулась, красная, запыхавшаяся, и шлепнула на стол кипу толстых дешевых книг в бумажных обложках. Шлеп – «Одиссея»; шлеп – «Илиада»; шлеп – «Энеида» Вергилия.
– Вот! – выдохнула Шарт. – Тут где-то есть про то, как их разговорить… Сказано, как говорить с призраками… Я точно знаю! Мальчики, кто-нибудь из вас знает, где именно?
– Кто – мы? Нет, – оторопел Говард.
– Я такого в жизни не читал, – сказал Дженкинс.
– Тьфу! Я-то думала, вам дают классическое образование! – Шарт лихорадочно листала то одну, то другую книгу. – Точно знаю: где-то здесь. Кто-то, не помню кто, чтобы призраки с ним говорили, поил их кровью… – Она бросила лихорадочные поиски и шлепнула книги обратно на стол. – Не могу найти, но все равно точно знаю. Давайте попробуем. Пошли добывать кровь. Живо!
– Кровь? Где? – Говард и Дженкинс ошарашенно переглянулись.
– И зачем? – добавил Говард.
– Тупицы, – сказала Шарт. – Если призрак сможет заговорить, то расскажет нам, как ему помочь.
– Не дури, – сурово сказала Фенелла Говарду. – В каждом человеке уйма крови. Можешь себя порезать. А потом иди посмотри, нет ли запасов крови в кабинете биологии.
– Вот безмозглый! – сказала Имоджин Дженкинсу. – Сколько раз я проходила мимо маленьких мальчиков и каждый раз видела, что у двоих-троих идет носом кровь. Иди приведи их – пусть кровят прямо здесь.
– Точно, – сказала Шарт. Принесла с сушилки эмалированную миску и с грохотом водрузила на стол. – Пусть вот сюда и кровят. Передайте, что мы оценим любой вклад, даже самый скромный. А я пойду устрою набег на миссис Джилл, – может, чего и раздобуду. Быстро. Такими темпами большая перемена кончится, а мы ничего не успеем.
Говард и Дженкинс наконец уразумели, в чем суть.
– Все в доноры! – в восторге воскликнул Говард. – Бежим, Дженк!
Все умчались, кроме Фенеллы. Фенелла забралась с ногами на стол, села там на колени, нагнувшись над миской, и принялась усердно колотить себя по длинному острому носу. Призрачная сестра полетела за Шарт сквозь вихрь грохочущих дверей в очередной набег на владения миссис Джилл. Ей было тревожно: мало ли что Шарт учинит с миссис Джилл.
Шарт стояла, прислонясь спиной к серебристой металлической обшивке двери в школьную кухню. На лице у нее была размытая вежливая улыбка, как будто Шарт не собиралась причинять миссис Джилл особого вреда.
– О, – сказала она. – Отлично.
Теперь на белом столе стоял серебристый поднос, над которым высились два округлых лоснящихся кома двух говяжьих сердец. Они плавали в жидкой крови, заполнившей поднос почти до краев. Это зрелище обрадовало призрачную сестру не меньше Шарт. Теперь не придется пускать кровь самой миссис Джилл. Шарт подошла к белому шкафчику и, не стесняясь, взяла оттуда белый фаянсовый кувшин. Видимо, ее тактика обращения с миссис Джилл была где-то на полпути между Имоджин и Фенеллой. Миссис Джилл – она стругала в миксер латунно-желтый маргарин – обернулась к Шарт и нацелилась в нее сигаретой, но не сказала ни слова.
Шарт тоже не сказала ни слова. Еще раз улыбнулась миссис Джилл и приподняла поднос, чтобы налить с уголка крови в фаянсовый кувшин.
Два скользких говяжьих сердца, естественно, съехали по наклонному подносу, подняв волну крови.
– Чтоб его, – сказала Шарт.
Поставила кувшин на стул, подтянула стул, чтобы опереть на него край подноса, и свободной рукой придержала скользкие коричневые сердца.
– Эй, сладкая парочка, что это вы затеяли? – поинтересовалась миссис Джилл.
– Просто кровь понадобилась, – как ни в чем не бывало отозвалась Шарт.
– А продукты пачкать тоже понадобилось? – Миссис Джилл выпустила из рук кусок маргарина и надвинулась на Шарт, вытирая на ходу руки. После этого она вынула сигарету изо рта, чтобы подчеркнуть серьезность своих намерений. – Вон отсюда, – велела она. – Сейчас же.
Шарт не спускала с нее бдительных глаз.
– Сейчас же и уйду, – ответила она. – Кого из нас вы имели в виду под сладкой парочкой?
– Не хуже моего знаешь, – парировала миссис Джилл. – Я, кажется, сказала: вон отсюда!
Она уже подошла так близко, что могла схватить поднос, – и протянула руку. Шарт отпустила сердца и поспешно отступила с почти полным кувшином.
– Чтобы вернула мне кувшин! – сказала миссис Джилл.
– Вы обвиняете меня в воровстве? – Шарт отступила за порог, и снова захлопали двери.
Призраку совсем не понравилось, какое лицо сделалось на прощание у миссис Джилл.
Между тем Фенелла в кухне стояла на коленях над миской и вытирала верхнюю губу туалетной бумагой. Одна из гулек была красная и липкая.
– Удалось добыть крови из носа, – похвасталась Фенелла. – Но бывало и получше.
– Дорога каждая капелька, – бодро ответила Шарт. На широком дне миски появилось несколько ярко-красных пятен. Шарт вылила туда все из кувшина. Получилась водянистая смесь.
– Как-то жидковато, – засомневалась Фенелла.
– Сейчас загустим, – пообещала Шарт. Взяла с заставленной сушилки у раковины столовый нож-пилу и протянула над миской левую руку. Повозила по ней зазубринами. – Ой, я забыла, – сказала она, продолжая возить ножом по руке. – Этому, из книги, еще приходилось мечом отгонять прочих духов, чтобы крови напился только нужный.
– Я этим займусь. – Фенелла слезла на пол и достала из ящика в столе огромный клиновидный разделочный нож. И замахала им в разные стороны над миской, пока Шарт возила по руке ножом, распевая: – А ну прочь, незваные духи и призраки! Нам нужен только наш!
– Уй! – воскликнула Шарт. – Ладно бы только больно было, так еще и крови не добыть. Я же знаю, что древние римляне только этим и занимались. Регулярно кончали с собой таким способом в термах. Может, у современных людей вены стали какие-то другие – как ты считаешь? – Она полоснула ножом по запястью и была вознаграждена набухающей красной каплей. – Уй! Ай-й-й!
– Надави, – настоятельно посоветовала Фенелла и помахала ножом. – А то свернется.
Едва Шарт сумела выдавить несколько красных капель из запястья в миску, как в заднюю дверь ворвалась Имоджин. Она вела за плечи двух маленьких мальчиков. Один прижимал к носу замызганный красным платок. Другой бережно держал у лица бумажный стаканчик.
– Я пообещала каждому по десятипенсовику, – предупредила Имоджин. – Вот. Вон миска. Капайте кровью в нее.
Мальчик с платком послушно прошаркал к столу и нагнулся над миской. Тот, что со стаканчиком, огляделся и решил, что главная здесь Шарт.
– Тут довольно много. – Он показал стаканчик. – Стоит не меньше фунта.
– Ерунда, – отрезала Шарт, глянув на содержимое стаканчика. – Я только что дала больше задаром.
– Донорам крови никогда не платят, – сказала Имоджин. – Я вам говорила.
– Их чаем поят, – возразил мальчишка и вцепился в свой стаканчик. – Фунт двадцать. Это же моя кровь – не что-нибудь!
– Да не стоит эта капелька фунт двадцать! – сказала Шарт. – Нормальные доноры сдают не меньше пинты!
Мальчишка глядел на нее исподлобья и упорно не выпускал стаканчика из рук.
– Если ты и правда хочешь сдать пинту, я тебе помогу, – заявила Фенелла и картинно взмахнула клиновидным ножом. – Подставляй яремную вену, а потом я налью тебе чайку.
Мальчишка поглядел сначала на нее, потом на нож, потом еще на окровавленную гульку надо лбом. Потом поставил стаканчик и был таков. Второму мальчишке выдали десятипенсовик – причем оказалось, что больше денег ни у кого нет.
– Надеюсь, остальные денег не попросят. – Имоджин резкими, неуклюжими от отвращения движениями тоже проткнула кожу на запястье и с неожиданной результативностью нацедила в миску целую струйку крови.
Увы, все требовали денег. Два маленьких мальчика оказались первыми из целой лавины доноров. Дженкинс и Говард привели каждый по два маленьких мальчика. А Говард притащил вдобавок еще и тушку кролика из кабинета биологии: вдруг сгодится. Кролик оказался заспиртованный. Они положили его на стол, где он вонял формальдегидом, весь ободранный и будто утонувший, и занялись расквашенными носами четверых доноров. Все четверо потребовали по фунту – не меньше. Шарт вздохнула и выдала им долговые расписки.
– Кролика можно принести в жертву, – предложил Говард, пока протыкал себе палец галстучной булавкой. – Нам же нужна жертва, если мы хотим быть нормальными язычниками.
К этому времени слух пронесся по всей школе. Мальчики, в основном младшие, повалили к ним валом – кто осторожно крался через яблоневый сад, кто воровато проскальзывал в зеленую дверь – с бумажными стаканчиками и фольговыми корзиночками от пирожных, где колыхались драгоценные капельки крови. Вскоре выяснилось, что рыночная цена за донорство – фунт двадцать пенсов. На меньшее никто не соглашался. Кое-кто просил больше. Обычно это были те, кто приходил без всяких следов крови и заявлял, что готов за деньги подвергнуться удару в нос. За такое запрашивали фунт сорок пенсов. Бил Нед Дженкинс. Он был настоящий мастер. Но если до крови не получалось, а кровь легко идет далеко не у всех, то мальчику вручали нож и предлагали добыть кровь самостоятельно. Тогда цена падала до прежних фунта двадцати. Шарт выписывала расписки – призраку показалось, что набежало на добрых шестьдесят фунтов. Но не все хотели только денег. Большинство доноров прослышали, что есть еще и призрак. Примерно каждый четвертый сдавал кровь по сниженной цене, за фунт, при условии, что ему разрешат остаться посмотреть, что будет, когда призрак выпьет крови.