[16]. «Иди спокойно среди шума и суеты, помни о том, какая благодать снисходит в тишине». Он не смог сдержать улыбки: когда-то такой же постер висел в спальне его матери.
— У меня мало времени, Майкл, — сказал Крис, закрывая за собой дверь. — Через десять минут придет пациент. — Это Кит? Кошмары усилились?
Майкл сел в мягкое кресло.
— Моя жена, Крис. Она… изменилась. Вчера вечером выпила несколько бокалов вина. Я понимаю, это немного, но ее родители были алкоголиками. Я никогда не видел, чтобы Джолин выпивала больше одного-двух глотков алкоголя. Она кричала во сне.
— И поставила вам этот фингал?
— У нее всегда была тяжелая рука. Видели бы вы, как она бросает мяч.
Корнфлауэр улыбнулся и тоже сел.
— Очевидно, нам потребуется больше десяти минут. Я буду рад поговорить с Джолин, если она согласится.
— Джолин не склонна разговаривать на такие темы, но призналась, что у нее проблемы.
— Она солдат, Майкл, и это значит, что ей нельзя выглядеть слабой, и ей будет тяжело признаться в трудностях при возвращении к мирной жизни. Понимаете, ночные кошмары и бессонница — распространенные симптомы посттравматического стресса, но это также нормальная реакция на войну. В большинстве случаев кошмары со временем проходят. Если симптомы не исчезнут через три месяца, тогда у нас будет повод для беспокойства. Но теперь Джолин приходится иметь дело с сильными эмоциями; вероятно, она переживает из-за гибели товарища и из-за того, что лучшая подруга по-прежнему в коме. Вероятно, Джолин винит себя — необоснованно — в падении вертолета. Вероятно, она боится, что ваша семья окончательно распалась, и у нее не хватит сил снова собрать ее. Прибавьте сюда, что она лишилась ноги и, скорее всего, профессии, и вы получите женщину в кризисе.
— Как мне ей помочь?
— У нее такое чувство, словно она распадается на части, — тихо ответил Крис. — Вы привыкли к себе, а потом вдруг все меняется. И вы не понимаете, кто вы. Ночные кошмары могут быть просто ужасными.
— Я видел.
— Убедитесь, что в доме нет оружия.
— Господи…
— И внимательно следите, сколько она пьет. Это может усугубить проблемы. А главное, Майкл, пусть она говорит с вами. Слушайте, но не давайте оценок.
— Мы с Джо не особенно привыкли откровенничать.
Крис понимающе улыбнулся:
— Вот вам удобный случай, чтобы это изменить, Майкл.
По дороге из реабилитационного центра Джолин хотела поговорить с Милой, но не могла найти нужных слов. Перед глазами у нее все еще стояла прошлая ночь, когда она очнулась на полу от собственного крика, а в дверях стояли испуганные дети. Воспоминания грызли ее изнутри весь день. На физиотерапии она с трудом заставляла себя сосредоточиться.
Что с ней происходит, черт возьми? Ей, как никогда, нужна Тэми. Но от мысли о подруге стало только хуже.
Подъехав к дому, Мила повернулась к ней:
— С тобой все в порядке, Джолин? Ты сегодня какая-то притихшая.
Джолин представила, как признается Миле, что с ней что-то не так, и не смогла себя заставить. Она боялась открыть шлюзы, показать глубину своего страха. Впервые в жизни по-настоящему боялась. Больше, чем в Ираке.
— Я сегодня устала на занятиях. Эти мозоли меня просто замучили. — Она натянуто улыбнулась, ненавидя себя за ложь.
— Хочешь, я останусь и помогу встретить девочек после школы?
— Нет, мне уже лучше. Честное слово. Я немного вздремну, и сил прибавится. К возвращению девочек приготовлю им перекусить. Может, поиграем с ними в какую-нибудь настольную игру.
— Ладно, — неуверенно ответила Мила.
Джолин заставила себя улыбнуться. Торопливо поцеловав свекровь, она вышла из машины и направилась к дому. Закрыв за собой дверь, тяжело обвисла на костылях и с облегчением вздохнула.
Ей просто необходим бокал вина. Он успокоит нервы, уймет дрожащие руки. Всего один бокал. В этом нет ничего плохого.
Руки у нее опять тряслись. Джолин подошла к холодильнику, налила себе вина и села. После двух бокалов стало чуть-чуть легче. Напряжение ослабло. Но страх остался.
Ей нужна помощь.
Да. Именно так. Самое главное для нее — дети, а она их теряет. Пугает их, отталкивает. Ударила мужа по лицу и даже не помнит этого. Что она способна сделать с детьми? Джолин подошла к телефону. Быстро пролистав справочник, Джолин набрала номер Управления по делам ветеранов.
— Думаю, мне нужно с кем-то говорить, — выпалила она снявшему трубку секретарю.
— О чем?
— Я ветеран Операции освобождения Ирака. После ранения. Мне нужно с кем-то поговорить о ночных кошмарах, которые меня преследуют.
— Секунду.
Дыши, Джолин. Не вешай трубку.
— Я могу вам помочь? — послышался в трубке мужской голос.
— Да. Надеюсь. Я ветеран Операции освобождения Ирака, и у меня проблемы со сном.
— Вы опасаетесь, что можете причинить вред себе или другим?
— Что? Намеренно? Нет. Конечно нет, но…
— Я могу записать вас на консультацию к психологу.
Джолин с облегчением выдохнула.
— Это было бы здорово. Спасибо.
— Как насчет пятнадцатого декабря?
— Прошу прощения. Вы сказали, пятнадцатого декабря? Сейчас октябрь.
— Да. Такая длинная очередь. Мы зашиваемся. Многие солдаты, вернувшись домой, нуждаются в помощи. Но если у вас возникает желание причинить вред себе…
Джолин знала, что произойдет, если она ответит утвердительно. В ее личном деле появится соответствующая отметка.
— Нет, спасибо. Мне не нужна консультация пятнадцатого декабря. Уверена, что к тому времени я справлюсь. — Она положила трубку, не в силах пошевелиться.
Фантомная боль вернулась, выкручивая отсутствующую ступню.
Джолин доковыляла до гостиной и рухнула на диван, пытаясь справиться с болью. На лбу выступил пот. Закрыв глаза, она сосредоточилась на дыхании.
Мысли ее прервал стук в дверь. Джолин встрепенулась. Она что, спала? Неужели уже вернулись девочки? Она посмотрела на часы. Только три. Джолин встала, подхватила костыли и медленно пошла к входной двери.
На пороге стоял Бен Ломанд с букетом цветов в руке.
— Бен. — Джолин улыбнулась впервые за много дней. — Как я рада тебя видеть, входи! — Она провела его в гостиную и опустилась на диван.
— Пришел тебя проведать. — Он сел рядом. — Майкл сказал, что ты уже дома.
— Мне с каждым днем все лучше.
— Это хорошо.
Джолин собралась с духом.
— Ты говорил с родителями Смитти?
— На похоронах, — кивнул Бен.
— Они винят меня?
— Конечно нет, Джолин. Они знают, что их сын герой, который погиб, защищая свою страну. Они им гордятся.
— Я пыталась его вытащить.
Они умолкли, каждый понимал, что сказать тут нечего.
— Джолин, — наконец нарушил молчание капитан, — у меня есть новости.
— По поводу чего?
— Из Ландштуля от доктора Сэндса пришла твоя медицинская карта. Там написано, что ты годна к службе.
Годна к службе?!
Джолин тихо вздохнула. После того что случилось за эти недели, она забыла о карьере. О полетах.
Как такое могло случиться?
— И?…
— Ты пилот, — сказал Бен. В его глазах она прочла сочувствие. Возможно, другие солдаты могут нести службу с одной ногой, но только не пилот.
Бен намекал, что она больше никогда не будет летать. Джолин на секунду закрыла глаза, чувствуя, как ампутированную ногу пронзила боль.
— Я не удовлетворяю критериям, требуемым для продолжения службы. Точно не удовлетворяю. У меня только одна нога.
— Ты можешь подать рапорт об отсрочке. Возможно, после реабилитации…
Джолин пристально посмотрела на него.
— Но ведь мне не позволят летать, да?
Ответ она прочла в глазах Бена.
— Нет. До полетов тебя не допустят. Но ты можешь остаться в Национальной гвардии. А если уволишься, то получишь полную пенсию.
— Пенсию… — тихо повторила Джолин, пытаясь представить жизнь без армии, без друзей, без неба… Но ведь она пилот. Пилот. Разве она может остаться на службе и не летать?
Что ей теперь осталось?
— Мне очень жаль, Джо.
Джолин кивнула и отвела взгляд, чтобы он не заметил слез в ее глазах.
— Спасибо, сэр, — сказала она внезапно охрипшим голосом.
Паром уже причаливал к острову Бейнбридж, когда зазвонил сотовый Майкла.
— Алло!
— Мистер Заркадес? Это директор Уорнер, средняя школа. Боюсь, у нас тут случился инцидент с Бетси.
Паром ударился о причал и замер. Майкл завел двигатель.
— Что? Инцидент, говорите? Что это значит?
— Бетси участвовала в драке.
— Вы имеете в виду настоящую драку?
— Да.
— Уже еду. — Майкл отключился, съехал по пандусу на причал и вырулил на дорогу. Оказавшись на шоссе, он вдавил педаль газа в пол.
Через двадцать минут Майкл остановился у здания средней школы. Внутри на ослепительно-белых стенах висели десятки лент победителей ярмарок научных проектов учащихся. В приемной перед кабинетом директора он увидел Бетси — руки скрещены на груди, губы плотно сжаты. При его появлении дочь подняла голову, и ее глаза широко раскрылись.
— Папа, я…
Майкл жестом прервал ее, не останавливаясь, прошел к столу секретаря и представился. Его провели в кабинет.
Директор Уорнер, маленькая симпатичная женщина с добрыми глазами, заметила синяк под глазом Майкла и нахмурилась.
— Я упал с велосипеда, — кратко прокомментировал Майкл.
Она молча кивнула.
— Мне жаль, что пришлось вам звонить. Все мы знаем, что у вашей семьи трудные времена. Присаживайтесь.
Майкл сел.
— Она подралась? С кем?
— С Сиеррой Филлипс и Зоуи Уимеранн. Насколько я знаю, они смеялись над ее матерью. По всей видимости, отец Сиерры что-то сказал о способности женщин управлять вертолетом, а Зоуи рассмеялась. Бетси ударила ее.
Майкл вздохнул. Неудивительно, что Сет называл их волчицами.
— С этими девочками у нее уже не первый конфликт. Кроме того, после возвращения матери у нее возникли проблемы. Все идет не так гладко, как мы предполагали.