Джолин смотрела на него сквозь пелену слез.
— Думаешь, я этого не знаю?
— Отзовись, Джо. — Голос его дрогнул. Слезы Джолин потрясли его, погасили гнев, оставив лишь холод и растерянность. — Поговори со мной. Будь снова моей женой.
— Я не могу.
— Значит, все кончено… после всего…
Она отвернулась и натянула на голову одеяло.
Майкл не знал, что делать. Таким потерянным и одиноким он не чувствовал себя никогда в жизни. Хуже, чем у могилы отца. И вдруг со всей ясностью осознал, что не может жить без Джолин.
За спиной послышался стук в дверь. Он молчал, но дверь все равно открылась. На пороге стояла Лулу с мокрым от слез лицом.
— Мне страшно, папа.
Вздохнув, Майкл подошел к дочери и взял на руки.
— Все в порядке, Лулу, — солгал он, вышел из спальни Джолин и закрыл за собой дверь.
28
На следующий день Карл устраивал вечер памяти Тэми для друзей и родных.
Весь день Джолин была нервной и злой. Кричала на детей и плакала из-за оброненной шляпы. После ссоры с Майклом она балансировала на грани истерики, лишь невероятным усилием воли сдерживая эмоции. В голове пульсировала боль. Джолин выпила два бокала вина, но руки по-прежнему дрожали. Она должна была прийти в дом Тэми к трем, чтобы накрыть на стол и проверить, все ли готово. Это ее обязанность: помогать мужу лучшей подруги в такие минуты.
Джолин знала, что ей нечего ему предложить. Она была словно пустой внутри и каждый раз, смотря в зеркало, удивлялась, почему сквозь кожу не просвечивают вены, почему не видно костей.
В семь часов Майкл постучал, вошел к ней в спальню и закрыл за собой дверь.
Она сидела на кровати, в джинсах и белой блузке, с влажными волосами. По его лицу она поняла, что выглядит неважно — глаза красные, под глазами синяки.
— Ты не обязана идти, если не можешь, — устало сказал Майкл, отводя взгляд.
Джолин знала, как глубоко ранит его, и ей было стыдно. Она вспомнила письмо, которое написала Майклу перед отъездом в Ирак. Все эти годы я любила тебя.
— Я должна. — Она с трудом встала.
Майкл тут же подскочил, взял за руку. От его прикосновения чувство утраты стало еще острее. Неужели всего несколько недель назад он ее целовал? И она тогда подумала: «А вдруг?» — и снова начала в него влюбляться. Теперь это казалось ей таким же призрачным, как собственное далекое детство.
Не выпуская ее руки, Майкл прошел в гостиную, где уже ждала Мила с девочками. Мила и Бетси держали в руках кастрюльки.
«Я сама должна была его приготовить, — подумала Джолин. — Соус из семи ингредиентов. Тэми его так любила».
Она споткнулась и едва не упала, но Майкл подхватил ее. Они вышли из дома и пересекли двор. Начинало темнеть. Стоял холодный ноябрьский вечер, скоро на столбах забора и зеленой траве появится иней.
Майкл открыл калитку. Миновав пригорок, они оказались на гравийной дорожке, ведущей к дому Флиннов. Перед домом с ярко освещенными окнами стояли несколько десятков машин.
Люблю вечеринки.
Джолин слышала голос Тэми, ее гортанный смех… или это ветер шумит в кронах кедров?
Сет встретил их и провел в дом; он выглядел потерянным и словно застывшим, как и Джолин. Она заметила торчащий у него из кармана конверт и вспомнила об адресованном ей прощальном письме Тэми, которое лежало на прикроватной тумбочке, по-прежнему не открытое. На шее Сета висел солдатский медальон матери.
— Останься с мамой, — сказал Майкл Бетси, а сам с Милой стал пробираться через толпу на кухню, чтобы поставить еду.
— Вот уж повезло, — пробормотала Бетси.
Джолин ее не слышала. Она осталась у двери. До нее доносились разговоры, смех, но смысла она не понимала. Здесь должна быть Тэми. Ведь это ее дом…
Маленький передвижной дом полон людей, все поверхности в кухне и гостиной заставлены едой. Здесь почти все ее товарищи из Национальной гвардии. О боже, и родители Смитти тоже… Их лица изменились, словно сморщились от горя, которое нарушает кровообращение и натягивает кожу. Что она им скажет? Что они скажут ей?
К мольберту в центре комнаты была прикреплена увеличенная фотография Тэми в полевой форме; она широко улыбалась и махала рукой тем, кто остался дома. Джолин сделала этот снимок всего за несколько недель до катастрофы… Улыбнись по-настоящему, Тэм, давай…
Джолин закрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания. Сосчитай до десяти. Дыши. Нужно поговорить с родителями Смитти, сказать, как она сожалеет об их утрате и каким храбрым был их сын. Он не страдал. Хотят ли они услышать это? Или сказать им о том, что он был смелым, веселым и чутким?
За ее спиной громко хлопнула дверь. Бам! В мгновение ока Джолин вновь оказалась в Баладе, на авиабазе, во время обстрела. Снаряд с жужжанием пронесся у нее над головой. Она крикнула Тэми, чтобы та бежала в укрытие, а сама бросилась на пол.
От сильного удара у нее перехватило дыхание и закружилась голова.
Открыв глаза, Джолин увидела белое пятно линолеума и лес ног. Это не армейские ботинки… и не песок. Запаха дыма и взрывчатки тоже нет.
Сгорая от стыда, она поняла, что лежит на полу в доме Тэми.
Родные, друзья и солдаты ее подразделения окружили ее. В руках стаканы с пивом, улыбки погасли, в глазах тревога. Они что-то говорили. Ей или друг другу? Она ничего не могла понять: голоса слились в неразличимый гул, похожий на звук мотопилы. Майкл был в кухне, стоял рядом с Карлом. Из старых динамиков в дальней комнате лилась песня «Без ума от тебя».
— О боже! — крикнула Бетси, пятясь от Джолин. — Что с тобой?
Джолин видела ужас и унижение дочери.
— Прости, Бетси, — прошептала она, медленно поднимаясь с пола. Она вся дрожала и не могла дышать. Ловя на себе взгляды друзей, Джолин знала, о чем все думают: она покалечена, сломлена, безумна.
Хромая, Джолин добралась до входной двери и вышла в ночь.
— Джолин, подожди! — крикнул Майкл.
Она захлопнула за собой дверь и пошла по гравийной дорожке, затем по газону, разделявшему их участки.
Майкл догнал ее почти у самого их дома. Взял за руку, попытался остановить.
Она оттолкнула его.
— Оставь меня.
— Джолин…
— Молчи, — прошипела Джолин. Самообладание покидало ее. Она не владела собой. — Оставь меня.
— Джолин, я тебе помогу.
Не реагируя на его слова, она вошла в дом и доковыляла до спальни. Повернувшись, чтобы захлопнуть дверь, она сделала неудачное движение, так что вес тела пришелся на свежие мозоли. Внезапно ее накрыла волна ярости. Ей захотелось снять протез — она больше не могла его видеть. Прислонившись к комоду, Джолин отстегнула искусственную ногу и с силой швырнула через всю комнату. Уродливая пластмассовая нога попала в вазу, которую Мила подарила им на прошлое Рождество, и сине-белый китайский фарфор разлетелся на множество осколков.
Джолин истерически рассмеялась, она смеялась и не могла остановиться. Смотри, Тэми, — ноги нет!
Ей хотелось опуститься на колени, но и этого она не могла. Еще одно недоступное ей теперь действие. Все, что она может, — это стоять, покачиваясь на одной ноге, словно цапля.
Эта мысль вызвала новый приступ смеха. Внезапно Джолин поняла, что ей нужно в туалет, но инвалидное кресло далеко, протез валяется в другом конце комнаты, а костыли остались в прихожей.
Выругавшись, она неловко поскакала на одной ноге, хватаясь за мебель. В ванной она увидела свое отражение в зеркале и отвела взгляд. Дрожащими руками расстегнула джинсы и спустила до щиколоток. И слишком поздно поняла, что до унитаза еще далеко.
Пытаясь подвинуться, Джолин подпрыгнула, наступила на спущенную штанину и потеряла равновесие. Нога у нее подвернулась. Падая набок, она ухватилась за вешалку для полотенец. Вешалка сорвалась со стены, и Джолин рухнула на пол, с силой ударившись плечом о край раковины и вскрикнув от боли.
Секунду она лежала неподвижно, оглушенная болью в плече и ноге, потом закричала от унижения и отчаяния.
Дверь в ванную распахнулась.
— Джолин?
— Уходи.
Майкл опустился перед ней на колени, коснулся щеки.
— Детка… — тихо сказал он голосом, который Джолин так любила, до сих пор любила, и от этого голоса она почувствовала себя невыносимо одинокой и потерянной. — Как ты?
— А ты как думаешь?
— Детка… — повторил Майкл.
И Джолин вдруг обнаружила, что плачет. Всхлипывает. Она попыталась остановиться, сдержать эти ненужные слезы, быть сильной.
Майкл обнял ее, прижал к себе и стал гладить по голове.
Остановиться она уже не могла. Рыдания сотрясали все ее тело, и она обмякла, как тряпичная кукла; из носа текло, дыхание перехватило. Сначала она оплакивала Тэми, потом все свои потери, начиная с родителей и даже раньше — с семьи, о которой она так мечтала ребенком и которой у нее не было. Она оплакивала Смитти и свою лучшую подругу, крах своей карьеры, потерю ноги, свой рухнувший брак.
Наконец Джолин сумела взять себя в руки. Слегка отстранившись, она увидела, что Майкл тоже плачет.
Он неуверенно улыбнулся, и Джолин поняла, как ей нужна эта улыбка, как ей нужен Майкл. Все остальное — ложь.
— Насколько я понимаю, ты хочешь в туалет.
Она невесело рассмеялась. Ее жизнь развалилась на полу ванной, со спущенными до щиколоток джинсами. До щиколотки.
— Да.
Майкл встал, легко, как пушинку, подхватил ее на руки, посадил на унитаз, отмотал кусок туалетной бумаги и протянул ей, словно изящную белую розу.
За годы брака Джолин тысячу раз делала это при нем, но теперь почему-то застеснялась. Она хотела попросить его выйти, но потом передумала. Она не должна сейчас разрушить то, что происходит между ними.
Закончив, она спустила воду.
Майкл встал перед ней на колени, помог натянуть трусики.
Заметив, что он смотрит на гелевый носок, Джолин почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Сейчас Майкл отведет взгляд…
Но Майкл медленно снял носок, открыв уродливый, закругленный обрубок — все, что осталось от некогда прекрасной ноги. Потом наклонился и поцеловал ярко-розовый шрам.